Темный, хоть глаз выколи, переулок не позволял разглядеть, гонится за ним призрак или нет.
— Хын-хын... Ха-а... Хын... Дун-цзы! Ты где?! — отчаянный крик о помощи потонул в беспросветном мраке, сменившись частоколом тяжелых шагов.
Спустя десяток секунд в объективе показался юный участковый, на всех парах уходящий от погони.
Память подсказывала, что велосипед оставался где-то совсем рядом...
Цзянь Деда метался взглядом по сторонам в поисках выхода, но мрачные подворотни словно смыкались вокруг него. Внезапно в голове мелькнула догадка:
«Неужто эти "пятна" сбили меня с пути и завели не туда? Это что же... та самая "призрачная стена"?»
Хоть Цзянь Деда в реальной жизни и пересмотрел тонны ужастиков, сейчас его хладнокровие трещало по швам. "Призрачная стена" — классический ход традиционного китайского хоррора, способный вызвать самый первобытный, глубокий ужас.
К слову о фильмах: Цзянь Деда вспомнил, почему в реальности постоянно бодрствовал по ночам. Из-за редкого психического расстройства он годами не мог испытывать эмоций, а потому забил жесткий диск гигабайтами азиатских ужасов в надежде выбить из организма хоть каплю адреналина. Тайские хорроры сплошь крутились вокруг магии гу и кумантхонов, тайваньские смаковали изгнание бесов в глухих деревнях, гонконгские потчевали историями о самоубийцах Козуэй-Бей, а японские давили либо классическими девами в белом, либо парадом ста духов.
И только в отечественном кинематографе всё неизменно сводилось к тому, что никаких призраков нет.
В тот день он как раз не удержался и пустил ядовитую шпильку по этому поводу.
Теперь же Цзянь Деда уверовал. Уверовал окончательно и бесповоротно: китайская чертовщина существует. Сегодняшняя ночь открыла ему глаза.
И едва эта трепетная мысль укоренилась в разуме, июльский ночной свет показался студеным, а обнаженную кожу осыпала крупная дрожь.
Своя шкура всегда дороже. "Цзянь Да" в этом мире был физически слаб — от малейшей встряски его руки колотило, точно в лихорадке. Без напарника ему грозила лютая смерть.
В этот критический момент ему до безумия хотелось призвать Систему — нужен был хоть какой-то союзник из того же мира. Но холодный рассудок вовремя охладил пыл: это детективный квест с элементами хоррора, и Система не обязана спасать ему жизнь...
Рассудительность взяла верх — Цзянь Деда решил полагаться только на собственные ноги.
— ГАВ! ГАВ!
В глухой тишине ночного переулка внезапный собачий лай заставил его подпрыгнуть.
Цзянь Деда резко обернулся.
Никаких собак. В округе даже тараканов не проглядывалось.
Вот только плечи после этого лая почему-то налились свинцовой тяжестью.
А следом развернулась картина, способная довести любого трипофоба до мгновенного инфаркта!
На стене за его спиной одиночное "кармическое пятно" сперва расползлось на четыре, а затем прямо из воздуха выткалось еще с тридцать подобных клякс.
Одинаковые темные силуэты обзавелись человеческими ногами и головами. Взявшись за руки, они сплелись на стене в зловещий хоровод и без единого звука начали смыкать кольцо вокруг парня.
Цзянь Деда ума не мог приложить, что это за твари.
Со стороны молодой полицейский выглядел как ощипанная курица, которую подвесили за шею в ожидании топора.
Убегая от пятен, он даже не подозривал, что к нему подкрадывается куда более жуткая тварь. Вне кадра было видно, как свет из дальнего двора зацепил его фигуру, а лоб окутался мягким розовым свечением.
За его спиной на плечах плавно шевелился пушистый лисий хвост.
Старуха с кошачьим лицом из Харбина, внимательно следившая за трансляцией, мгновенно распознала знакомые приметы. Именно так выглядел верный признак скорого "чума" — процесса, когда домашний дух-покровитель вселяется в человека, превращая того в марионетку. Судя по ауре, на Цзянь Деда уселась далеко не одна бессмертная лисица.
Старуха с кошачьим лицом аж затряслась от изумления:
— Неужто Девятихвостый Лис-бессмертный?! Мне, простой ходячей мумии, с таким монстром не тягаться! Лисий род мастеровит по части одержимости, перекройки чужих судеб да морока красоты. В древности была супруга Великого Юя из рода Тушань, в эпоху Шан — Су Дацзи из гробницы Сюэнянь... Но что за бессмертный лис явился в этот мир, да еще и приметил этого мальчишку?!
Дело принимало совсем уж скверный оборот.
Маленький участковый, каким-то чудом переживший первую ночь, мало того что угодил в чертово логово в переулке и спасался от стаи "кармических пятен", так теперь его вознамерился сожрать сам Лис-бессмертный. С такой кармой парню оставалось только посочувствовать.
Старуха причмокнула и, глянув на аватарку участкового, отправила анонимное сообщение:
«Слышь, парень, хорош бегать. Всё равно не уйдёшь».
К её изумлению, Цзянь Деда ответил мгновенно, да еще и с ходу раскусил её личность:
«Старуха с кошачьим лицом?»
Разоблаченная Старуха на мгновение опешила, не зная, что написать:
«...»
Перед ним была уважаемая нежить, так что стрелять сигаретку было некультурно. Цзянь Деда сразу перешел к делу:
«Ваш зоркий глаз уже распознал босса этого мира?»
«А то как же».
«Предлагаю сделку: обменяемся карточками историй двух миров, — написал Цзянь Деда, ставя на удаленного союзника. — Если я переживу эту ночь и заберу карточку прохождения первого мира, сделаемся друзьями по измерениям. Позже я подтяну еще одного напарника. От вас не требуется помогать мне в открытую — наш обмен останется в тайне».
«А ты уверен, что мы сработаемся?» — усомнилась Старуха. В её запасах пылилось пару сносных артефактов, но с незнакомцами делиться добротой она не привыкла.
Цзянь Деда перевел дух:
«Уверен. Наблюдайте. Дайте мне немного времени. Сперва я разберусь с теми, кто висит на хвосте, а потом возьмусь за Великого Бессмертного Лиса».
Старуха опешила:
«!»
Что?! Этот малый сам обо всем догадывался? Ну и жилка у парня...
Впрочем, смелость Цзянь Деда произрастала из прагматизма: он задействовал второй полученный артефакт — Хлопушку съемочной группы.
Старуха задумчиво прищурилась и решила проявить немного великодушия, ответив легкой подсказкой:
«Парень, если у тебя нет даосских заклятий или сутры Гуаньинь, чтобы прижать кармические пятна на стене, могу научить одному трюку».
«Излагайте».
Высококлассной религиозной утвари у Цзянь Деда, разумеется, не водилось — имелась лишь паршивая система бессонницы в качестве единственного чит-кода.
Старуха шепнула:
«Эти "пятна" хоть и похожи на людей, но лиц-то у них нет, верно? Нарисуй им "зрачки" да лица! Как только у них появятся черты, они обретут плоть, и их можно будет развалить физически».
Вот оно что!
Цзянь Деда, едва дыша от усталости, вытащил хлопушку и звонко щелкнул. Система среагировала мгновенно:
[Текущий прогресс сюжета: 4%. В переулке Боярышника происходит погоня. Вы можете использовать предмет «Хлопушка», чтобы приостановить преследование призраков на 30 секунд для сбора свидетельских показаний.]
Правила связали "кармические пятна" по рукам и ногам.
Твари на стене замерли, точно вкопанные.
Едва переводя дыхание, Цзянь Деда помянул добрым словом свои навыки оформления стенгазет в участке. Не теряя драгоценных секунд, он метнулся к стене, выудил из кармана обрубок мела и в три счета нарисовал "пятнам" носы, глаза и рты — причем исключительно детские рожицы.
И тут началось жуткое.
Детские нарисованные глаза на стене вдруг задвигались, завращавшись в глазницах.
Хи-хи-хи.
Нарисованные детские личики расплылись перед Цзянь Деда в радостных гримасах, но в их взглядах вспыхнула лютая злоба. Парень отшатнулся на шаг — и спиной наткнулся на кого-то живого.
В тумане стоял человек, принявший позазю стороннего наблюдателя. Лицо его размывалось, но ноги просматривались отчетливо. Цзянь Деда на автомате включил мента:
— Гражданин, вы что тут делаете в столь поздний час? Я участковый из участкового отдела полиции Хунхуэй. Если заблудились, могу вывести из переулка.
— Какой я тебе, к черту, гражданин! Из-за тебя столько времени угробили, теперь хрен уйдешь. Благо я нашел дом, где можно переночевать.
Голос Дун Дундуна звучал до боли знакомо. Цзянь Деда сделал шаг сквозь туман к напарнику и обнаружил свой пропавший велосипед — тот стоял прямо за спиной приятеля.
На руле висело полотенце: похоже, Дун Дундун действительно бегал за инструментами.
Неужели предатель — не он?
Цзянь Деда решил не делать поспешных выводов и, сдержав подозрительный взгляд, спросил:
— Ты кого-то встретил?
Дун Дундун махнул рукой в сторону светящегося окна. Цзянь Деда узнал этот дом.
— Ага, — отозвался напарник. — Местные к милиции со всей душой. Ты есть хочешь? У них там угощение имеется: рисовый отвар да жареные хворосты-юйтяо.
— Юйтяо? Пошли, — ответил Цзянь Деда.
В голове крутилась мысль: «Это точно Дун-цзы?» Вроде бы он.
Впрочем, отвлекаться на побочные квесты Цзянь Деда не собирался. Но с каких пор у его кореша прорезался такой чарующий, с поволокой, взгляд?
Игриво вздернув бровь, Дун Дундун с сигаретой в зубах недовольно ткнул пальцем в циферблат часов:
— Двигаем тогда. И вообще, ты чего меня не послушал? Зачем поперся к будке? Да еще и на стене нарисовал какую-то дичь... Тебе сколько лет-то, а?
Цзянь Деда только сейчас вспомнил, что у него было всего тридцать секунд задержки.
Он подхватил Дун Дундуна за рукав, увлекая за собой. Напарник хоть и ворчал, но держался вплотную. Высокий, крепкий милиционер своим внушительным видом словно заслонял низкорослого участкового от ночного кошмара.
***
Вскоре они подошли к дому, на воротах которого покачивались два белых ритуальных фонаря с иероглифами «Траур».
Они поднялись по трухлявым деревянным ступенькам. Дун Дундун продолжал пилить Цзянь Деда:
— Ты на рожу-то свою глянь. Говорил же тебе, тут с фэншуй полная труба, а ты всё не верил! Слава богу, добрались до безопасного места...
— А ты уверен, что этот дом безопасный? — Цзянь Деда не спускал глаз с дыры в дверной доске, откуда за ним только что кто-то подглядывал.
— Я сам всё проверил! Ты что, мне не веришь? — вспылил Дун Дундун.
— Бля, ты и впрямь во мне сомневаешься?! — Дун Дундун едва не взвился. Не успев толкнуть дверь, он резко обернулся, чтобы высказать корешу всё, что думает.
И этот случайный взгляд заставил его осечься. В густой, липкой тьме ночи, в закрытом консервативном кителе девяностых годов, шея Цзянь Деда казалась бледной, а тонкие бирюзовые жилки под строгим воротником выглядели невольно соблазнительно.
Дун Дундун сменил тон:
— Слышь... а что у тебя с шеей?
На бледных щеках Цзянь Деда выступил румянец. Опустив взгляд, он хлопнул себя по загривку:
— Комар, что ли?
— Да нет... — У Дун Дундуна зачесался нос. Чем дольше он вглядывался, тем сильнее его взгляд впивался в эту белизну, точно невидимые красные нити, стягивающие чужую глотку.
— Ты что, на утиные шейки засмотрелся? — буркнул Цзянь Деда.
Дун Дундун ничего не ответил. Внутри него вспыхнул дикий, абсолютно человеческий порыв — протянуть руку и проверить, теплое ли перед ним тело.
Но в следующий миг он замер, вслушиваясь во тьму за их спинами:
— Сзади шаги? Народу не видно, а ощущение такое, будто за нами целая толпа прется...
Толпа? Цзянь Деда тут же отписал Старухе.
Та ответила мгновенно:
«Кармические пятна пришли! Парень, живо дуйте в дом и шкерьтесь! С тобой рядом живой человек, им есть чем поживиться».
«Кармические пятна»? Так вот как эти "пятна" зовутся на языке нечисти! Цзянь Деда взял на заметку, и они с Дун Дундуном шмыгнули во двор.
Стоило толкнуть калитку, как под навесом обнаружились развешанные гирлянды вяленых колбас, копченого мяса и сушеной рыбы.
Цзянь Деда сделал шаг вперед.
И тут же ощутил, будто его со всей дури пнули в спину. Самое дикое — у этого дома вообще не водилось порога.
Обманутый отсутствием дверного бруса, Цзянь Деда с маху грохнулся на колени. Фуражка слетела с головы и, прослеживая путь по полу, покатилась к алтарю, где в серой дымке мерцали два призрачных огонька.
Там, помимо жаровни с пеплом, стояли безымянная поминальная дощечка и массивный черный гроб. Цзянь Деда в изумлении воззрился на напарника:
— В этом доме покойник?
Дун Дундун качнул головой и даже не подумал помочь ему подняться.
— Не-а, — тихо проговорил он.
Цзянь Деда ошарашенно ткнул пальцем в сторону гроба:
— Ты мне зубы-то не заговаривай! Ящик прямоугольный, черный, крышка сдвигается — это что, по-твоему, раскладной телефон «Буп-буп-гоу»?!
Дун Дундун подошел ближе:
— Да что с тобой такое, откуда столько дремучести? Если гроб стоит — сразу покойник? У хозяина сегодня праздник! Слыхал поговорку: «Живым и мертвым вместе не бывать, но за бумажные деньги и на том свете свадьбу сыграть»? Это радостное событие! Нынче ночью здесь играют свадьбу Молодого господина Лиса-бессмертного и его суженой.
Цзянь Деда застыл, сделав вид, что ослышался:
— А? Свадьбу кого и чьей матери?!
***
В зале воцарилась гробовая тишина.
И лишь голос Старухи с кошачьим лицом прозвучал за кадром:
«В точку! В этом гробу Молодой господин Лис-бессмертный свою невесту и повезет!»
http://bllate.org/book/39404/5032137
Готово:
