Готовый перевод Randomly Pulled into a Ghost Story Club at 3 AM / Клуб ночных кошмаров для тех, кто не спит в три часа ночи: Глава 4

Темный, хоть глаз выколи, переулок не позволял разглядеть, гонится за ним призрак или нет.

— Хын-хын... Ха-а... Хын... Дун-цзы! Ты где?! — отчаянный крик о помощи потонул в беспросветном мраке, сменившись частоколом тяжелых шагов.

Спустя десяток секунд в объективе показался юный участковый, на всех парах уходящий от погони.

Память подсказывала, что велосипед оставался где-то совсем рядом...

Цзянь Деда метался взглядом по сторонам в поисках выхода, но мрачные подворотни словно смыкались вокруг него. Внезапно в голове мелькнула догадка:

«Неужто эти "пятна" сбили меня с пути и завели не туда? Это что же... та самая "призрачная стена"?»

Хоть Цзянь Деда в реальной жизни и пересмотрел тонны ужастиков, сейчас его хладнокровие трещало по швам. "Призрачная стена" — классический ход традиционного китайского хоррора, способный вызвать самый первобытный, глубокий ужас.

К слову о фильмах: Цзянь Деда вспомнил, почему в реальности постоянно бодрствовал по ночам. Из-за редкого психического расстройства он годами не мог испытывать эмоций, а потому забил жесткий диск гигабайтами азиатских ужасов в надежде выбить из организма хоть каплю адреналина. Тайские хорроры сплошь крутились вокруг магии гу и кумантхонов, тайваньские смаковали изгнание бесов в глухих деревнях, гонконгские потчевали историями о самоубийцах Козуэй-Бей, а японские давили либо классическими девами в белом, либо парадом ста духов.

И только в отечественном кинематографе всё неизменно сводилось к тому, что никаких призраков нет.

В тот день он как раз не удержался и пустил ядовитую шпильку по этому поводу.

Теперь же Цзянь Деда уверовал. Уверовал окончательно и бесповоротно: китайская чертовщина существует. Сегодняшняя ночь открыла ему глаза.

И едва эта трепетная мысль укоренилась в разуме, июльский ночной свет показался студеным, а обнаженную кожу осыпала крупная дрожь.

Своя шкура всегда дороже. "Цзянь Да" в этом мире был физически слаб — от малейшей встряски его руки колотило, точно в лихорадке. Без напарника ему грозила лютая смерть.

В этот критический момент ему до безумия хотелось призвать Систему — нужен был хоть какой-то союзник из того же мира. Но холодный рассудок вовремя охладил пыл: это детективный квест с элементами хоррора, и Система не обязана спасать ему жизнь...

Рассудительность взяла верх — Цзянь Деда решил полагаться только на собственные ноги.

— ГАВ! ГАВ!

В глухой тишине ночного переулка внезапный собачий лай заставил его подпрыгнуть.

Цзянь Деда резко обернулся.

Никаких собак. В округе даже тараканов не проглядывалось.

Вот только плечи после этого лая почему-то налились свинцовой тяжестью.

А следом развернулась картина, способная довести любого трипофоба до мгновенного инфаркта!

На стене за его спиной одиночное "кармическое пятно" сперва расползлось на четыре, а затем прямо из воздуха выткалось еще с тридцать подобных клякс.

Одинаковые темные силуэты обзавелись человеческими ногами и головами. Взявшись за руки, они сплелись на стене в зловещий хоровод и без единого звука начали смыкать кольцо вокруг парня.

Цзянь Деда ума не мог приложить, что это за твари.

Со стороны молодой полицейский выглядел как ощипанная курица, которую подвесили за шею в ожидании топора.

Убегая от пятен, он даже не подозривал, что к нему подкрадывается куда более жуткая тварь. Вне кадра было видно, как свет из дальнего двора зацепил его фигуру, а лоб окутался мягким розовым свечением.

За его спиной на плечах плавно шевелился пушистый лисий хвост.

Старуха с кошачьим лицом из Харбина, внимательно следившая за трансляцией, мгновенно распознала знакомые приметы. Именно так выглядел верный признак скорого "чума" — процесса, когда домашний дух-покровитель вселяется в человека, превращая того в марионетку. Судя по ауре, на Цзянь Деда уселась далеко не одна бессмертная лисица.

Старуха с кошачьим лицом аж затряслась от изумления:

— Неужто Девятихвостый Лис-бессмертный?! Мне, простой ходячей мумии, с таким монстром не тягаться! Лисий род мастеровит по части одержимости, перекройки чужих судеб да морока красоты. В древности была супруга Великого Юя из рода Тушань, в эпоху Шан — Су Дацзи из гробницы Сюэнянь... Но что за бессмертный лис явился в этот мир, да еще и приметил этого мальчишку?!

Дело принимало совсем уж скверный оборот.

Маленький участковый, каким-то чудом переживший первую ночь, мало того что угодил в чертово логово в переулке и спасался от стаи "кармических пятен", так теперь его вознамерился сожрать сам Лис-бессмертный. С такой кармой парню оставалось только посочувствовать.

Старуха причмокнула и, глянув на аватарку участкового, отправила анонимное сообщение:

«Слышь, парень, хорош бегать. Всё равно не уйдёшь».

К её изумлению, Цзянь Деда ответил мгновенно, да еще и с ходу раскусил её личность:

«Старуха с кошачьим лицом?»

Разоблаченная Старуха на мгновение опешила, не зная, что написать:

«...»

Перед ним была уважаемая нежить, так что стрелять сигаретку было некультурно. Цзянь Деда сразу перешел к делу:

«Ваш зоркий глаз уже распознал босса этого мира?»

«А то как же».

«Предлагаю сделку: обменяемся карточками историй двух миров, — написал Цзянь Деда, ставя на удаленного союзника. — Если я переживу эту ночь и заберу карточку прохождения первого мира, сделаемся друзьями по измерениям. Позже я подтяну еще одного напарника. От вас не требуется помогать мне в открытую — наш обмен останется в тайне».

«А ты уверен, что мы сработаемся?» — усомнилась Старуха. В её запасах пылилось пару сносных артефактов, но с незнакомцами делиться добротой она не привыкла.

Цзянь Деда перевел дух:

«Уверен. Наблюдайте. Дайте мне немного времени. Сперва я разберусь с теми, кто висит на хвосте, а потом возьмусь за Великого Бессмертного Лиса».

Старуха опешила:

«!»

Что?! Этот малый сам обо всем догадывался? Ну и жилка у парня...

Впрочем, смелость Цзянь Деда произрастала из прагматизма: он задействовал второй полученный артефакт — Хлопушку съемочной группы.

Старуха задумчиво прищурилась и решила проявить немного великодушия, ответив легкой подсказкой:

«Парень, если у тебя нет даосских заклятий или сутры Гуаньинь, чтобы прижать кармические пятна на стене, могу научить одному трюку».

«Излагайте».

Высококлассной религиозной утвари у Цзянь Деда, разумеется, не водилось — имелась лишь паршивая система бессонницы в качестве единственного чит-кода.

Старуха шепнула:

«Эти "пятна" хоть и похожи на людей, но лиц-то у них нет, верно? Нарисуй им "зрачки" да лица! Как только у них появятся черты, они обретут плоть, и их можно будет развалить физически».

Вот оно что!

Цзянь Деда, едва дыша от усталости, вытащил хлопушку и звонко щелкнул. Система среагировала мгновенно:

[Текущий прогресс сюжета: 4%. В переулке Боярышника происходит погоня. Вы можете использовать предмет «Хлопушка», чтобы приостановить преследование призраков на 30 секунд для сбора свидетельских показаний.]

Правила связали "кармические пятна" по рукам и ногам.

Твари на стене замерли, точно вкопанные.

Едва переводя дыхание, Цзянь Деда помянул добрым словом свои навыки оформления стенгазет в участке. Не теряя драгоценных секунд, он метнулся к стене, выудил из кармана обрубок мела и в три счета нарисовал "пятнам" носы, глаза и рты — причем исключительно детские рожицы.

И тут началось жуткое.

Детские нарисованные глаза на стене вдруг задвигались, завращавшись в глазницах.

Хи-хи-хи.

Нарисованные детские личики расплылись перед Цзянь Деда в радостных гримасах, но в их взглядах вспыхнула лютая злоба. Парень отшатнулся на шаг — и спиной наткнулся на кого-то живого.

В тумане стоял человек, принявший позазю стороннего наблюдателя. Лицо его размывалось, но ноги просматривались отчетливо. Цзянь Деда на автомате включил мента:

— Гражданин, вы что тут делаете в столь поздний час? Я участковый из участкового отдела полиции Хунхуэй. Если заблудились, могу вывести из переулка.

— Какой я тебе, к черту, гражданин! Из-за тебя столько времени угробили, теперь хрен уйдешь. Благо я нашел дом, где можно переночевать.

Голос Дун Дундуна звучал до боли знакомо. Цзянь Деда сделал шаг сквозь туман к напарнику и обнаружил свой пропавший велосипед — тот стоял прямо за спиной приятеля.

На руле висело полотенце: похоже, Дун Дундун действительно бегал за инструментами.

Неужели предатель — не он?

Цзянь Деда решил не делать поспешных выводов и, сдержав подозрительный взгляд, спросил:

— Ты кого-то встретил?

Дун Дундун махнул рукой в сторону светящегося окна. Цзянь Деда узнал этот дом.

— Ага, — отозвался напарник. — Местные к милиции со всей душой. Ты есть хочешь? У них там угощение имеется: рисовый отвар да жареные хворосты-юйтяо.

— Юйтяо? Пошли, — ответил Цзянь Деда.

В голове крутилась мысль: «Это точно Дун-цзы?» Вроде бы он.

Впрочем, отвлекаться на побочные квесты Цзянь Деда не собирался. Но с каких пор у его кореша прорезался такой чарующий, с поволокой, взгляд?

Игриво вздернув бровь, Дун Дундун с сигаретой в зубах недовольно ткнул пальцем в циферблат часов:

— Двигаем тогда. И вообще, ты чего меня не послушал? Зачем поперся к будке? Да еще и на стене нарисовал какую-то дичь... Тебе сколько лет-то, а?

Цзянь Деда только сейчас вспомнил, что у него было всего тридцать секунд задержки.

Он подхватил Дун Дундуна за рукав, увлекая за собой. Напарник хоть и ворчал, но держался вплотную. Высокий, крепкий милиционер своим внушительным видом словно заслонял низкорослого участкового от ночного кошмара.

***

Вскоре они подошли к дому, на воротах которого покачивались два белых ритуальных фонаря с иероглифами «Траур».

Они поднялись по трухлявым деревянным ступенькам. Дун Дундун продолжал пилить Цзянь Деда:

— Ты на рожу-то свою глянь. Говорил же тебе, тут с фэншуй полная труба, а ты всё не верил! Слава богу, добрались до безопасного места...

— А ты уверен, что этот дом безопасный? — Цзянь Деда не спускал глаз с дыры в дверной доске, откуда за ним только что кто-то подглядывал.

— Я сам всё проверил! Ты что, мне не веришь? — вспылил Дун Дундун.

— Бля, ты и впрямь во мне сомневаешься?! — Дун Дундун едва не взвился. Не успев толкнуть дверь, он резко обернулся, чтобы высказать корешу всё, что думает.

И этот случайный взгляд заставил его осечься. В густой, липкой тьме ночи, в закрытом консервативном кителе девяностых годов, шея Цзянь Деда казалась бледной, а тонкие бирюзовые жилки под строгим воротником выглядели невольно соблазнительно.

Дун Дундун сменил тон:

— Слышь... а что у тебя с шеей?

На бледных щеках Цзянь Деда выступил румянец. Опустив взгляд, он хлопнул себя по загривку:

— Комар, что ли?

— Да нет... — У Дун Дундуна зачесался нос. Чем дольше он вглядывался, тем сильнее его взгляд впивался в эту белизну, точно невидимые красные нити, стягивающие чужую глотку.

— Ты что, на утиные шейки засмотрелся? — буркнул Цзянь Деда.

Дун Дундун ничего не ответил. Внутри него вспыхнул дикий, абсолютно человеческий порыв — протянуть руку и проверить, теплое ли перед ним тело.

Но в следующий миг он замер, вслушиваясь во тьму за их спинами:

— Сзади шаги? Народу не видно, а ощущение такое, будто за нами целая толпа прется...

Толпа? Цзянь Деда тут же отписал Старухе.

Та ответила мгновенно:

«Кармические пятна пришли! Парень, живо дуйте в дом и шкерьтесь! С тобой рядом живой человек, им есть чем поживиться».

«Кармические пятна»? Так вот как эти "пятна" зовутся на языке нечисти! Цзянь Деда взял на заметку, и они с Дун Дундуном шмыгнули во двор.

Стоило толкнуть калитку, как под навесом обнаружились развешанные гирлянды вяленых колбас, копченого мяса и сушеной рыбы.

Цзянь Деда сделал шаг вперед.

И тут же ощутил, будто его со всей дури пнули в спину. Самое дикое — у этого дома вообще не водилось порога.

Обманутый отсутствием дверного бруса, Цзянь Деда с маху грохнулся на колени. Фуражка слетела с головы и, прослеживая путь по полу, покатилась к алтарю, где в серой дымке мерцали два призрачных огонька.

Там, помимо жаровни с пеплом, стояли безымянная поминальная дощечка и массивный черный гроб. Цзянь Деда в изумлении воззрился на напарника:

— В этом доме покойник?

Дун Дундун качнул головой и даже не подумал помочь ему подняться.

— Не-а, — тихо проговорил он.

Цзянь Деда ошарашенно ткнул пальцем в сторону гроба:

— Ты мне зубы-то не заговаривай! Ящик прямоугольный, черный, крышка сдвигается — это что, по-твоему, раскладной телефон «Буп-буп-гоу»?!

Дун Дундун подошел ближе:

— Да что с тобой такое, откуда столько дремучести? Если гроб стоит — сразу покойник? У хозяина сегодня праздник! Слыхал поговорку: «Живым и мертвым вместе не бывать, но за бумажные деньги и на том свете свадьбу сыграть»? Это радостное событие! Нынче ночью здесь играют свадьбу Молодого господина Лиса-бессмертного и его суженой.

Цзянь Деда застыл, сделав вид, что ослышался:

— А? Свадьбу кого и чьей матери?!

***

В зале воцарилась гробовая тишина.

И лишь голос Старухи с кошачьим лицом прозвучал за кадром:

«В точку! В этом гробу Молодой господин Лис-бессмертный свою невесту и повезет!»

http://bllate.org/book/39404/5032137