Белоснежные крылья едва заметно дрогнули. Сделав широкий круг в воздухе, птица издала предостерегающий клич и снова устремилась вдаль.
— А ведь весьма любопытно, — пробормотал Гунъи Линь, в чьих глазах мелькнуло искреннее изумление. — Надо же, даже не попыталась на прощание съездить мне крылом по физиономии.
Стоявшие поблизости практики, услышав это, как по команде отступили на шаг. С такими безумцами, которые не просто не боятся смерти, а будто нарочно её ищут, лучше держаться от греха подальше.
Гунъи Линь сокрушённо вздохнул и, повернув голову к сидевшему на плече лазурному мотыльку, обиженно промямлил:
— Сяо Я, ты видишь? Они меня презирают!
Изящный мотылёк ничего не ответил. Лишь слегка шевельнул усиками, высвобождая вовне чудовищное, давящее величие. Бессмертная марионетка про себя насторожилась, а в её глазах вспыхнул скрытый ужас: легендарный народ Морских мотыльков полностью оправдывал свою славу. Не достигнув даже зрелости, это существо уже обладало столь колоссальным потенциалом.
В этот миг шаг вперёд сделал Бянь Фэйчэнь:
— Старший, позвольте узнать, какое именно чудовище вы имели в виду?
Зная Бай Мо как облупленного, Бянь Фэйчэнь был уверен, что тот и сам не в курсе. Когда Гунъи Линь обмолвился о Погребающей дракона формации, между бровями Бай Мо на мгновение мелькнула тень удивления. И пусть это длилось лишь миг, Бянь Фэйчэнь успел заметить: прежде Бай Мо даже не подозревал о существовании здесь какого-либо барьера.
— А разве я уже не сказал? — ответил Гунъи Линь.
Бянь Фэйчэнь приподнял бровь, и его осенила внезапная догадка:
— Погребающая дракона... Неужели в сердце этой формации упокоен настоящий дракон?
— Настоящий? — Гунъи Линь покачал головой. — Скорее уж демонический дракон. Впрочем, по силе он переплюнет и истинных драконов.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— Драконов и фениксов исконно почитают как священных зверей. Драконий род доблестен и силен в бою, а фениксы по природе своей горды и предпочитают держаться особняком. Но коль скоро их нарекли божественными созданиями, они обладают уникальной природой. Неважно, дракон это, феникс или даже цилинь — все они следуют Праведному Дао и исполнены милосердия. Если их не провоцировать намеренно, они никогда не станут убивать без разбора.
— То есть, владея всей полнотой силы, на деле они применяют от силы девять десятых? — подхватил Бянь Фэйчэнь.
— А у тебя неплохо с сообразительностью, — с одобрением глянул на него Гунъи Линь. — Хотя девять десятых — это ты ещё приукрасил. От силы восемьдесят процентов. Божественные звери нередко уступают лютым тварям именно из-за своего характера.
— Звучит... слегка несправедливо, — пробормотал Бянь Фэйчэнь.
Обладать сокрушительной мощью, но быть скованными волей Небес и не иметь возможности выложиться на полную.
— Нельзя же отдавать все блага Небес какому-то одному роду, — рассмеялся Гунъи Линь. — Божественные звери пусть и не способны проявить всю свою силу, зато наделены удачей и благословением, о которых лютые твари не смеют и мечтать. Фениксы возрождаются из пепла, драконы владеют несметными сокровищами, а Черепаха-Сюаньу с самого рождения несёт в себе силу великого стража. Любая священная тварь, если не произойдёт катастрофы, спокойно доживает до зрелости. А вот большинство лютых зверей вынуждены расти в бесконечной, кровавой грызне, и сколько их гибнет во цвете лет — не перечесть.
Бянь Фэйчэнь задумчиво опустил голову.
— Поясню на простом примере, — улыбнулся Гунъи Линь. — Демонические твари — это скорее бастарды Небес. Им могут тайком перепасть какие-то подачки, но они не законные наследники. Хочешь чего-то — иди и вырви зубами. А божественные звери — любимые дитяти в теплице. Защищены со всех сторон, лелеемы, потому и чуточку слабее.
Гром!
Хмурый небосвод отозвался оглушительным раскатом грома.
— Старший, подбирайте выражения! — перепугался Бянь Фэйчэнь. Опасаясь, как бы Гунъи Линь снова не ляпнул лишнего и не навлек гнев Небес, он поспешно перевёл тему: — Так что же произошло с тем демоническим драконом?
— Стремился к абсолютной силе, не погнушался пасть в демонический путь, лишь бы сбежать из-под власти Небесного Дао... А в итоге был подавлен великим мастером прошлого, — вполголоса произнёс Гунъи Линь.
В этих скупых словах кроется история, полная крови и неистовых сражений.
— Но сейчас он, кажется, начинает пробуждаться.
Гунъи Линь смущённо потёр кончик носа:
— Похоже, мой прежний драконий рык пробудил часть его сознания. Находясь в глубоком сне, он подсознательно пытается вырваться из оков Погребающей дракона формации.
Все присутствующие: «...»
***
Если отбросить смертельную опасность, это место и впрямь можно было назвать благословенной обителью для самосовершенствования. Особенно теперь, когда формация была случайно потревожена: просачивающаяся наружу древняя аура помогала практикам пробивать духовные барьеры. Исключением оставался лишь Бай Мо. Он не следовал традиционному пути совершенствования и был равнодушен к духовной энергии мира. Подобно засохшей кости, на которую налипла плоть, он неподвижно стоял в стороне.
Пока они ждали возвращения Куньпэна с разведки, Бянь Фэйчэнь не мог сосредоточиться на медитации. Он косился на Бай Мо и невольно вздыхал: этот человек в любое время оставался источником бед и соблазнов. Ныне он выглядел истощённым и полумёртвым, но его губительное обаяние ничуть не угасло. Вспомнилось, как годы назад Бай Мо вернул в семью Бай Цэ. Бай Цэ тогда был юн и пылок, не принимал брата, но, по правде говоря, вражды между ними не было.
Бай Цэ отличался взрывным нравом. Стоило ему ввязаться в драку и проиграть, как Бянь Фэйчэнь тут же появлялся на пороге обидчиков и с одного удара выбивал из них дух. А когда император пожаловал Бай Цэ брак, дочь верховного канцлера посчитала ниже своего достоинства выходить за деревенского юнца и всячески его унижала. И ещё до того, как вмешался Бай Мо, Бянь Фэйчэнь надавил на канцлера, да так, что гордая девица в итоге пошла в наложницы к мелкому чиновнику седьмого ранга.
Бянь Фэйчэнь тяжело закрыл глаза. Где же пролегла та черта, что разрушила их прошлое? Быть может, в дыму войны... А быть может, в одной единственной роковой ошибке.
— Возвращается, — голос Гунъи Линя прервал его воспоминания.
Бянь Фэйчэнь окончательно вышел из состояния задумчивости и посмотрел в указанную сторону. Маленькая пичужка зависла в воздухе в нескольких метрах от них. Птица не делала ни единого движения, но судя по тому, как мрачнело лицо Гунъи Линя, окружающие поняли: они общаются через мысленную связь, и вести явно не из приятных.
Гунъи Линь неожиданно обернулся и встретился взглядом с Бянь Фэйчэнем:
— В этой формации есть странность. Используй техники гадания и вычислений, чтобы медленно вести нас вперёд.
Бянь Фэйчэнь не совсем понял этого решения: в искусстве прорицания Гунъи Линь превосходил его на голову.
— Мне нужно сберечь силы. Иначе на третьем испытании нам придётся несладко.
— Старший и впрямь вознамерился заполучить наследие Священного Клана Бессмертия?
Слова Гунъи Линя всегда балансировали на грани правды и вымысла, разгадать его истинные намерения казалось невозможным.
Не дав прямого ответа, Гунъи Линь устремил взор вдаль:
— Идём. Уж смеркается, а с наступлением ночи справляться с затаившимися тварями будет намного сложнее.
Бянь Фэйчэнь проявил разумность и не стал расспрашивать дальше. Он извлёк из-за пазухи золотой компас. Диск был разделён на тридцать шесть секторов, а в самом центре восседала крылатая золотая жаба.
— Небесный жабий диск, — у Гунъи Линя аж глаза загорелись от вида такого артефакта.
— Три года назад Учитель передал его мне, — коротко откликнулся Бянь Фэйчэнь. Сконцентрировавшись, он погрузился в вычисления.
— Три вершка влево, — золотая стрелка на компасе вздрогнула, и группа синхронно сделала шаг вслед за Бянь Фэйчэнем.
И лишь крошечная птичка беспрепятственно летела впереди, опустившись на ветку дерева.
— Абсолютно игнорирует законы формации, — Бянь Фэйчэнь смотрел на птаху с нескрываемой завистью. На такое даже Морские мотыльки не были способны.
Гунъи Линь состряпал невозмутимую мину:
— Я же говорил, бастард Небес.
Неизвестно, воспоследовал ли за этим очередной удар грома, но едва он договорил, как птичка с размаху клюнула его прямо в руку. Гунъи Линь наспех проглотил пару пилюль остановки крови и с глубокой жалостью оглядел искусанное предплечье.
Чем глубже они продвигались, тем медленнее становился их шаг. Порой приходилось выжидать десятки вдохов, чтобы сделать единственный вершок вперёд. Даже Куньпэн перестал летать и предпочёл сидеть на плече Гунъи Линя.
— Изумительно... Какой невероятно тонкий узор, — с лба Бянь Фэйчэня капали крупные капли пота от колоссального напряжения, но в глазах горел азарт. — Эта формация буквально дышит жизнью! Трудно вообразить, насколько же могущественен тот, кто её сотворил!
Не успел он договорить, как земля под ногами содрогнулась в неистовом трепете. Жёлтый песок взметнулся до небес, да так, будто сам небосвод готов был обрушиться. Компас в руках Бянь Фэйчэня судорожно забился, и прямо перед ними с оглушительным треском раскололась земля, образовав тёмную каньонообразную пропасть глубиной в тысячу чжанов.
Рык дракона!
Настоящий, первозданный драконий рёв! Сперва едва различимый, он нарастал, пока над миром не вздыбилась исполинская чёрная туша, заслонившая собой всё небо. Этот чёрный дракон был поистине ужасающ. Ни один из присутствующих не мог бы с уверенностью сказать, что способен одолеть подобное чудовище.
Один единственный рык исполина в клочья разнёс облака, плывшие по небосводу.
Столь жуткими тварями пестрели лишь древние предания, но ныне эта сущность во плоти предстала перед ними.
Его жуткие, налитые ледяным светом глаза уставились на людей.
— Смертные... — раздался ледяной, пропитанный запахом свежей крови голос. Этот дракон давно отрёкся от крови истинных драконов и ступил на путь Демонического Дао.
Гунъи Линь взмахнул левой рукой. Прозрачная, переливчатая пелена стремительно раскинулась в воздухе, словно ловчая сеть, устремляясь к чёрному дракону.
Всё произошло в доли секунды.
Бянь Фэйчэнь ощутил, как его запястья коснулся ледяной холод. Он изумлённо вскинул голову, услышав резкий оклик Бай Мо:
— Не зевай, назад!
Этот чёрный дракон, просуществовавший неизвестно сколько тысячелетий, был далеко не тем противником, которого они могли одолеть.
Бянь Фэйчэнь мгновенно собрался с духом и снова привёл в движение компас, выискивая путь к отступлению.
Световая пелена превратилась в сияющий купол. Она вращалась с бешеной скоростью, изрыгая разрушительные волны. Рассвирепевший дракон изверг несколько сгустков драконьего пламени:
— Сдохните! Я испепелю вас всех!
— Уходим! — рябь света не сможет долго удерживать чудовище.
Но было поздно.
Хрясь!
Барьер вспыхнул и треснул под уничтожительным огнём. Вырвавшись из плена, чёрный дракон запрокинул голову и, резко опустив её, исторг сноп пламени прямо в Гунъи Линя.
Однако пламя не успело обжечь его — его развеял яростный порыв ветра.
Исполинский силуэт, ничуть не уступающий дракону размерами и точно так же закрывающий собой небосвод, замер напротив. Ледяные очи Куньпэна въелись в чёрного дракона.
— Куньпэн? — Дракон на мгновение удивился, увидав, как птаха приняла свой истинный облик, но тут же зашёлся зловещим хохотом. — Будь здесь твои предки, я бы ещё поостерёгся. Но незрелый птенец... Ты сгодишься мне разве что на закуску!
Игнорируя его спесь, Куньпэн передал Гунъи Линю мысленный сигнал:
«Я задержу его. Быстро ищите выход».
Затем, расправив крылья, он устремился к дракону.
— Ха-ха-ха! — Чёрный дракон закивал огромной головой. — Что ж! Я пробыл в заточении тысячи лет, так начнём же с тебя! Опробуем, так ли нежно мясо Куньпэна, как гласят легенды!
Он распахнул огромную пасть, изрыгая чёрный туман, мгновенно разъедавший близлежащие деревья и землю.
— Стой, ты ему не соперник! — рявкнул Гунъи Линь. Поняв, что Куньпэн не остановить, он стиснул зубы. На его груди проступили очертания кисти для письма. Это было его духовное первоначало, способное сотворить небольшое изолированное пространство и вытащить их из беды. Но плата за это была страшной: помимо тяжёлых ран, его культивация неизбежно откатится на целый уровень. Видя, что ситуация критическая, он набрал полную грудь воздуха и активировал всю свою духовную силу.
И в самый последний миг между сражающимися возникла туманная сфера света.
— Прожить десятки тысяч лет и обижать детей... Как-то это не великодушно, — прозвучал густой, наполненный внутренней силой голос.
Вслед за этими словами перед ними проявился силуэт молодого человека.
На нём были академические одежды и убранные под венец волосы, пояс украшал древний нефрит. Развевающиеся локоны, облик, исполненный благородства и свежести — настоящий утончённый учёный.
Гунъи Линь опешил, но в следующее мгновение до него дошло: перед ними мастер формаций, что когда-то сотворил Погребающую дракона формацию. На вид он казался мягким и безобидным, но от его присутствия перехватывало дыхание.
— Как у него может быть аура великого мастера древности?! — в ужасе воскликнула Бессмертная марионетка. Такое существо могло раздавить их одним пальцем.
— Нет, он давно мёртв, — тихо проговорил Гунъи Линь.
Учёный муж с улыбкой кивнул, будто услышал его:
— Верно. Это лишь крупица моей оставшейся души. Впрочем, чтобы справиться с этим злобным ящером, её хватит с лихвой.
Говоря о драконе, он даже не удостоил того взглядом, словно тот был лишь надоедливой мухой. А ведь только что грозный и лютый чёрный дракон теперь дрожал подле него, как осиновый лист.
Взмахнув широким рукавом, учёный направил луч света в тело Куньпэна, и въевшаяся в неё ядовитая скверна дракона тут же испарилась. Затем он перевёл взор на группу Гунъи Линя, первым отметив Бай Мо:
— Священное тело бессмертия... — под его проницательным взглядом ничто не могло укрыться. Переведя взор на Бянь Фэйчэня, он мягко улыбнулся: — Шаг до небесной обители, шаг до бренного мира.
Бянь Фэйчэнь содрогнулся всем телом.
Если бы Огненный драконий скакун прознал, что в Священной Обители Бессмертия можно встретить подобное благословение в лице древнего духа, он бы из кожи вон вылез, но проследовал за Гунъи Линем.
Наконец, взгляд мастера остановился на Гунъи Лине. На мгновение на его лице отразилось изумление — эмоция, которой он не испытывал даже во времена Великого Сражения Древности.
Он тихо вздохнул:
— Надо же... Лицо, призывающее кару, какое рождается лишь раз в тысячелетие. Люди с такой судьбой обычно либо отгребают сами, либо раздают затрещины другим. Впрочем, судя по твоему цветущему виду, дураков, споткнувшихся о тебя, было немало.
Услышав это, Гунъи Линь подражал манерам учёного и важно качнул головой:
— Немудрено, ведь скромный слуга обладает выдающимся талантом.
http://bllate.org/book/39334/5174723
Готово:
