Весть оглушила старейшину, словно внезапный раскат грома. Ещё мгновение назад он гневался на перебившего его ученика, а теперь застыл в оцепенении, даже забыв подавить свою давящую ауру.
— Что... что ты сказал?
Мощная волна духовной силы едва не раздавила юношу: в груди у него запекло, к горлу подступила кровь.
— Брат Ша, опомнись!
Из дверей обители метнулась тень. Взмах широкого рукава — и давящая тяжесть сошла на нет. Ученик с облегчением перевёл дух.
Старейшина Ша слегка пришел в себя, однако лицо его до сих пор пылало кумачом: он никак не мог переварить услышанное. Появившийся ему на выручку коллега выглядел не лучше.
— Говори подробно. Живо! — велел он юноше.
— Слушаюсь, — ученик не смел утаить ни единой мелочи. — Нынче утром я отправился к старшему соученику Бяню, чтобы передать пилюли. Смотрю: у входа в пещеру всё усыпано обрывками духовных лиан. Мне это показалось странным. Стал звать — никто не откликается. Подумал, вдруг ушёл в глубокую медитацию, и решил обождать... — Голос его пресёкся от подступивших слёз: Бянь Фэйчэнь был надеждой и гордостью всей Долины Божественных Снов. — А когда зашёл внутрь... там остался только бумажный журавлик да вот эта записка.
С этими словами он с трепетом преподнёс листок обоим старейшинам.
Бумага оказалась отменного качества, вот только на лицевой стороне стояли лишь два странных слова: «Да» и «Нет», причём «Нет» было обведено жирным кругом.
— Чушь собачья! — вспыхнул старейшина Ша. — Обычная каракуля!
— Ваша милость, послание с той стороны! — испуганно пискнул юноша.
Старейшина перевернул лист. Почерк с обратной стороны был размашистым и изящным — каллиграфия, достойная мастера, если бы не тот факт, что выведена она была на обороте дурацкого черновика.
Заметив, как темнеет лик старейшины, ученик заискивающе добавил:
— Старший соученик... он ведь у нас бережливый.
Старейшина Ша глубоко вдохнул, сдерживая ярость, и въелся взглядом в строчки:
«Учитель! Искал я совета у Кистевого бессмертного, и предрёк он, что не суждено мне созерцать Небесный путь. Поразмыслив, решил я не тратить попусту годы. Вернусь в родные края, стану обрабатывать землю — чем не благородный удел? Не извольте кручиниться.
Непутёвый ученик ваш, Бянь Фэйчэнь».
— Кистевой бессмертный? — насупился второй старейшина. — Где-то я уже слышал это имя...
— Слышно, будто Обитель Небесных Садов не так давно прибрала к рукам какого-то бродячего бессмертного, — вставил ученик.
— Обитель Небесных Садов! Хороши, нечего сказать! — зарычал старейшина Ша. — Подло сокрушить даосскую форму нашего гения... Какая гнусная, ядовитая уловка!
В порыве ярости он сжал кулак, и бамбуковая бумага рассыпалась в пыль.
— Постой! — второй старейшина успел схватить его за рукав. — Брат Ша, ты что, собрался в Обитель Небесных Садов?
— А как иначе?! — рявкнул тот. — Воспользовались тем, что глава в уединении, и пакостят прямо под носом! Думают, в Долине Божественных Снов заступиться некому?! Неужто спустим им это с рук?!
— Расплатиться с ними придётся, но сгоряча действовать нельзя.
— Чего тут готовиться?! — вспыльчивый Ша и слышать ничего не хотел.
— Глава Обители Небесных Садов силён невероятно, — осадил его товарищ. — Даже наш глава ордена, выйдя из медитации, не мог бы гарантировать победу.
— И что, так всё и оставим?! — скрежетал зубами Ша.
— Разумеется, нет! — Второй старейшина тоже закипал: переманить и сбить с пути их лучшего ученика — такое оскорбление смывается только кровью. — Сберу всех старейшин Долины. Пойдём на Обитель Небесных Садов вместе и покараем их за этот произвол!
***
В Обители Небесных Садов, напитавшись обильной духовной энергией, даже нежные чайные почки Маоцзянь наливались такой силой, что кружка отвара из них могла очистить тело простого смертного от скверны и шлаков.
— Эх-х, — сладостно вздохнул Хуа Юнь, пригубив чашу. — Нынешний сбор Маоцзянь — самый душистый. Пройдёт пара дней, и тонкий аромат улетучится.
Вэй Чжи, как всегда, сохранял ледяное спокойствие:
— К чему эти мирские утехи? Думать надо о самосовершенствовании.
Хуа Юнь мгновение помолчал, хлопая ресницами, а затем внезапно отставил пиалу.
— Ты чего? — удивился Вэй Чжи. Обычно тот выпивал и свою, и чужую порцию, а тут вдруг сам отложил чашку.
— Понять не могу... с самого утра веко дергается. Сердце чует недоброе.
— Вернись в свои покои, медитируй — и всё пройдёт, — отрезал Вэй Чжи.
Хуа Юнь покачал головой. Он уже хотел возразить, как вдруг заметил спешащего к ним ученика. Дурное предчувствие вспыхнуло с новой силой.
— Ученик Лю Юнь приветствует старейшину Хуа и старейшину Вэя!
— Говори, — бросил Вэй Чжи.
— Дозорные у подножия горы передают: к нам без предупреждения пожаловали гости из Долины Божественных Снов.
— Из Долины Божественных Снов? — вскинул бровь Хуа Юнь. — Неужто опять явились впаривать свои товары?
По части наживы с Долиной Божественных Снов не мог сравниться никто: одни только их гадательные духовные стелы приносили баснословный доход.
— Вряд ли, старейшина. На этот раз прибыли сразу восемь старейшин.
— Восемь?! — Хуа Юнь мгновенно утратил всю беспечность и посмотрел на спутника. — Вышли всем составом... Неужели случилась беда?
— Пойдём и узнаем, — Вэй Чжи поднялся, и Хуа Юнь последовал за ним.
Они вдвоём оседлали священного журавля и устремились к Главным пикам. По пути им попался Гунъи Линь. Вглядевшись в его ауру — ещё более сдержанную и глубокую, чем прежде, — Хуа Юнь ахнул про себя: неужели за одну лишь ночь этот человек опять совершил прорыв?!
— Брат Гунъи тоже держит путь в Главный дворец? — окликнул он его.
Гунъи Линь придержал своего крылатого скакуна и поравнялся с ними:
— Поговаривают, там намечается представление. Вот, решил взглянуть.
— Боюсь, всё куда серьезнее, — Хуа Юнь озабоченно взглянул в сторону Главного дворца. — Из Долины Божественных Снов прибыл весь совет старейшин. Это не к добру.
— Из Долины Божественных Снов? — переспросил Гунъи Линь.
— Разве брат Гунъи не в курсе? — изумился Хуа Юнь.
Гунъи Линь покачал головой:
— Да так, край уха услышал от адептов... Оказывается, гости из Долины. Ну что же, братья Хуа и Вэй, ступайте вперёд, а я подтянусь чуть позже.
Вэй Чжи сдвинул брови:
— Мы почти у цели.
— Вспомнил тут о кое-каких неотложных делах. Ступайте, примите первый удар на себя.
Словосочетание «примите первый удар» прозвучало подозрительно. Вэй Чжи впился в Гунъи Линя испытывающим взглядом. Неужели эти визитёры явились по его душу?
— Чего встал? — поторопил его Хуа Юнь.
— Брат Гунъи ведёт себя странно, — тихо заметил Вэй Чжи. — Как бы делегация из Долины не оказалась связана с ним.
— Перестань, — отмахнулся Хуа Юнь. — Где Долина Божественных Снов, а где наша Обитель? Их разделяют десятки тысяч ли, откуда тут взяться связи?
Вэй Чжи не стал спорить и принудил журавля лететь быстрее. Спустя мгновение они уже опустились у Главного дворца, откуда раздавались яростные крики:
— Подайте нам вашего главу ордена!
— В самом деле! Неужто такова хвалёная вежливость Обители Небесных Садов — выставлять против нас желторотых адептов?!
— Рассуждать о гостеприимстве нашей Обители едва ли под силу тем, кто способен лишь чесать языком, — раздался низкий, ровный голос, исполненный давящей, леденящей силы.
— Старейшина Вэй! Это старейшина Вэй Чжи! — обрадовался один из учеников, первым заметивший вошедших.
Завидев Вэй Чжи, прибывшие старейшины невольно умерили пыл: в прежние годы этот человек славился суровым и беспощадным нравом, и лишь заняв пост в Обители Небесных Садов, немного сбавил обороты. Впрочем, хоть они и притихли, дружелюбия на их лицах не прибавилось.
— Чем обязаны столь дальнему визиту почтенных гостей? — сухо спросил Вэй Чжи.
— Ещё спрашиваешь! — вспылил старейшина Ша, выступая вперёд. — Долина Божественных Снов не имела с вами никаких счётов! За что вы загубили нашего Фэйчэня?!
— Фэйчэня? Бянь Фэйчэня? — Вэй Чжи помнил этого юношу: весьма даровитый ученик. — Что с ним сталось?
— Всё из-за вашего клятого Кистевого бессмертного! — рявкнул Ша, брызжа слюной от злости. — Наш Фэйчэнь юн и доверчив, вот и поддался его дурному влиянию! Решил, глупец, будто путь к бессмертию ему заказан, и бросил всё, уехав в деревню — пахать землю!
Вернулся в деревню... пахать землю?!
Даже хладнокровный Вэй Чжи на мгновение остолбенел от такой новости.
Стоявший за его спиной Хуа Юнь мысленно приложил руку к лицу. Немудрено, что Гунъи Линь так легкомысленно отправил их «принять первый удар»: этот проходимец явно знал, к чему всё идёт!
— Словом, Обитель Небесных Садов обязана дать нам исчерпывающий ответ! Иначе, пусть даже кости лягут с обеих сторон, Долина заставит вас умыться кровью!
— Не думал я, что спустя столько лет у вас прибавилось спеси, — разорвал напряжение властный голос.
Голос раздался отовсюду и ниоткуда, отозываясь эхом в каждом углу залы. В нём было столько леденящего величия, что присутствующие поневоле затаили дыхание. В мгновение ока на главном троне возникла фигура в белоснежных одеждах с безучастным, холодно-бесстрастным выражением лица.
Старейшина Ша, только что сотрясавший воздух угрозами, вздрогнул. Появление этого человека не вызвало даже малейшего колебания воздуха. Случись ему захотеть их смерти, они бы даже не успели осознать, как лишились голов.
— Любопытно глянуть, чем вы собрались платить за наш общий крах, — ровно произнёс Цинхэ.
Могущество Главы ордена достигло таких высот, что одного его взгляда было достаточно, чтобы перекрыть воздух всем присутствующим.
Оказавшись под сминающим гнётом этой ауры, старейшина Ша с трудом выдавил:
— Тот... тот новый бродячий бессмертный, которого вы...
— Суть дела мне известна, — перебил его Цинхэ. — И вины Обители Небесных Садов в этом я не отрицаю.
Хуа Юнь насупился. Признавать вину прямо сейчас — крайне невыгодный шаг! Он подался вперёд, намереваясь вмешаться, но Вэй Чжи удержал его за рукав и передал мысленную весть:
«Не спеши. Тут кроется какая-то тайна. Гунъи Линь прошлым вечером связывался с Бянь Фэйчэнем. Глава ордена не мог этого не знать, однако не стал мешать. Похоже, здесь происходит нечто такое, о чём мы и не догадываемся».
Поразмыслив, Хуа Юнь отступил назад.
Видя, как легко глава Цинхэ признал проступок, старейшина Ша просиял:
— Раз так, предложит ли Обитель Небесных Садов достойное возмещение?
— Завтра я лично отправлю Зверя-хранителя горы, — проговорил Цинхэ. — Он доставит вашего адепта обратно.
От этих слов зал охнул.
— Глава, молим, передумайте! — не удержался Хуа Юнь.
В последний раз Зверь-хранитель спускался с гор ради уничтожения армий демонов! Отправлять такое древнее и могучее существо ради одного-единственного заблудшего ученика — чудовищный перебор!
— Решение принято, возражения не принимаются, — отрезал Цинхэ.
Затем его ледяной взгляд перетёк на онемевших делегатов из Долины:
— Довольны ли вы таким исходом?
— Э-э... — Даже вспыльчивый Ша замялся. Если уж в дело вступает сам Зверь-хранитель горы, продолжать качать права было бы верхом недомыслия. — Что же... В таком случае премного благодарны главе Цинхэ. Просим лишь не затягивать с отправкой, дабы вернуть Фэйчэня как можно скорее.
Хуа Юнь хмурился, не отводя взгляда от главы. Ситуация дышала фальшью. Теперь, остыв, он осознал правоту Вэй Чжи: Главе ордена не составило бы ни малейшего труда пресечь ночные разговоры Гунъи Линя, но он предпочёл закрыть на всё глаза. Фактически он сам подтолкнул события к сегодняшнему скандалу...
Вот только зачем ему это понадобилось?
http://bllate.org/book/39334/5050105
Готово:
