Ань Цзиньюй — второй молодой господин семьи Ань и двоюродный молодой господин семьи Су. Как семья Ань, так и семья Су являются одними из ведущих влиятельных кланов в провинции S. С таким происхождением он находился на очень высокой ступени, и Ань Цзиньюй всегда гордился собой как баловнем судьбы — высокомерным, надменным и никого не ставящим в грош. Он считал, что при столь славном роде даже некоторая доля легкомыслия не является изъяном. Однако финальный итог доказал: Ань Цзиньюй умудрился в пух и прах проиграть, имея на руках прекрасные карты! С таким умом его могли в два счёта обглодать так, что даже костей не осталось бы!
Среди трёх молодых господ семьи Ань только он, судя по всему, отличался простодушием и полным отсутствием хитрости. По части хватки он не мог тягаться с проницательным и дельным Ань Цзюньчи, а в интригах уступал зловещему и коварному Ань Боюаню. Когда посторонние упоминали этого второго молодого господина семьи Ань, они лишь качали головой и сокрушённо вздыхали: мол, второй молодой господин семьи Ань — это лишь пустая оболочка с гнилой начинкой, никчёмный кутила, из которого не вылепить ничего путного, и как же жаль его безупречную внешность.
Ань Цзиньюй ответил на звонок от Ань Боюаня. Слушая доносившийся из трубки манерный и приторно-сладкий голос Ань Боюаня, Ань Цзиньюй покрылся мурашками. Почему раньше он не замечал, что Ань Боюань всегда разговаривает в этой еле дышащей, слабой манере, словно кто-то сжимает ему горло? Слушать это было настоящим мучением.
— Второго брат... — к тому же Ань Боюань искренне полагал, что подобная манера речи вызывает больше жалости. Ань Цзиньюй решительно не понимал причудливой логики собеседника. — С днем рождения, второго брат.
— Спасибо. — Хотя это была благодарность, тон Ань Цзиньюй звучал крайне холодно. По правде говоря, он уже один раз умирал, и теперь, когда он узнал, что Ань Боюань люто ненавидел его и всеми правдами и неправдами жаждал от него избавиться, ему было трудно сохранять приветливое выражение лица. Если бы Ань Боюань находился прямо перед ним, то наверняка заметил бы, что у Ань Цзиньюй не только холодный тон, но и выражение лица — отстранённое и неприступное.
— Второго брат, ты сейчас где? Я приготовил тебе подарок на день рождения.
Ань Цзиньюй без малейших колебаний чётко назвал адрес. Сцена уже была подготовлена, и если главный герой не явится, как разыграть это представление дальше?
Услышав, как Ань Цзиньюй без раздумий назвал своё местонахождение, Ань Боюань наконец успокоился. В тот самый миг, услышав холодный тон Ань Цзиньюй, он едва не подумал, что его план раскрыт, и смертельно испугался. Оказалось, он зря напугал сам себя: Ань Цзиньюй оставался всё тем же показушным пустым местом, не стремящимся ни к чему хорошему и совершенно ни на что не годным. Но даже при таком раскладе Бай Сюань и Ань Боюань не чувствовали себя в безопасности: само существование второго молодого господина семьи Ань было подобно застрявшей в горле кости, от которой необходимо избавиться, иначе она не перестанет их мучить.
Пока Ань Цзиньюй жив, происхождение Ань Боюаня никогда не сможет стать законным и безупречным.
В прошлой жизни Ань Цзиньюй проявил непростительную беспечность, позволив Бай Сюаню и Ань Боюаню заманить себя в ловушку, шаг за шагом разрушить его блестящее будущее и в конце концов непонятно за что погибнуть от рук Чэн Яна. Какая нелепая смерть! Получив шанс начать всё заново, Ань Цзиньюй решил пойти до конца: даже ценой взаимного уничтожения он не позволил бы тем, кто жаждал посмеяться над ним, жить спокойно.
Положив трубку после разговора с Ань Боюанем, Ань Цзиньюй один за другим принял ещё несколько звонков от лицемерных приятелей. Все они были собутыльниками, с которыми он то и дело собирался вместе выпить и закусить. Эти мажоры обычно любили виться вокруг Ань Цзиньюй, но прекрасно отдавали себе отчёт: льстили ли они ему или пресмыкались перед ним — всё это лишь потому, что Ань Цзиньюй оставался вторым молодым господином семьи Ань. Лишись он этого статуса — и Ань Цзиньюй не представлял из себя абсолютно ничего!
Рыбак рыбака видит издалека: Ань Цзиньюй и эти люди были никчёмными кутилами, которые собирались вместе лишь для того, чтобы убить время, — какая уж тут искренность? Позже, когда Ань Минцюань и Бай Сюань прижали Ань Цзиньюй так, что он не смел поднять головы, а его положение в семье резко упало, среди этих людей нашлось немало тех, кто поспешил повернуть дым по ветру и пнуть лежачего.
Связывающиеся выгодой расстаются, когда выгода исчерпывается; сходящиеся из-за влияния терпят крах, когда влияние пропадает; объединяющиеся ради власти бросают друг друга, стоит потерять власть...
Древдние мудрецы поистине не лгали.
Прожив новую жизнь, Ань Цзиньюй видел всё яснее, чем кто-либо другой. Среди всех его так называемых друзей, за исключением Чжо Юэ, ни у кого не было добрых намерений. Эти люди возносили его лишь затем, чтобы вытянуть побольше выгоды из второго молодого господина семьи Ань. Если бы речь шла об обычных дружеских услугах и взаимопомощи, в этом не было бы ничего предосудительного, но Ань Цзиньюй ненавидел, когда его держат за дурака: с одной стороны называются братьями, а с другой — за спиной шушукаются с Ань Боюанем. Каким же глупцом был Ань Цзиньюй в прошлой жизни, раз не замечал этих лежащих на поверхности интриг и расчётов! Он заслужил свою нелепую смерть, винить тут некого!
Зная, что у Ань Цзиньюй сегодня день рождения, те молодые люди, что обычно отирались рядом с ним, конечно же, не упустили столь прекрасной возможности и принялись один за другим звонить с поздравлениями. Ань Цзиньюй не стал жеманиться, с достоинством принял все пожелания ко дню рождения, обдуманно назвал адрес отдельного кабинета и пригласил нескольких наиболее близких собутыльников собраться вместе.
Вскоре один за другим стали подтягиваться гости, и прежде безлюдный кабинет мгновенно наполнился шумом.
— Второй молодой господин, с днем рождения!
И правда, эти люди, годами околачивавшиеся рядом с Ань Цзиньюй, были настоящими ветеранами злачных мест, знающими толк в еде, питье и развлечениях. Именно поэтому в прошлой жизни Ань Цзиньюй так любил проводить с ними время. Однако второй молодой господин семьи Ань в полной мере отведал горечи распущенности: как говорится, красота — меч над головой, и в прошлой жизни Ань Цзиньюй пал именно жертвой этой слабости. Начав жизнь заново, он не смел больше наступать на те же грабли.
Озабоченный своими мыслями, Ань Цзиньюй выглядел крайне уставшим и на любые развлечения отзывался без малейшего энтузиазма. Кто-то сообразительный попытался оживить атмосферу неуклюжими шутками, но, заметив, что Ань Цзиньюй даже не думает поддерживать разговор, смущенно замолчал. В конце концов, хозяином положения здесь был второй молодой господин семьи Ань, и раз уж главный виновник торжества хранил молчание, кто посмел бы нести чушь из-за отсутствия чутья? Мало того что ненароком оскорбишь человека, так в следующий раз на подобную встречу тебя даже не позовут.
На мгновение повисла неловкая тишина. К счастью, вскоре прибыл третий молодой господин семьи Ань, Ань Боюань. Он держал в руках бутылку дорогого на вид красного вина, а позади него шли две совершенно одинаковые — от черт лица до одежды — близняшки: милые, привлекательные, с горячими фигурами. С первого же взгляда было очевидно, что их тщательно отобрали, чтобы угодить Ань Цзиньюй.
Ань Цзиньюй еще раз внимательно оглядел сестер-близняшек, и ему стало не по себе. Признаться, Ань Боюань знал его вкусы досконально: эти девушки идеально подходили Ань Цзиньюй и по внешности, и по фигуре, и по темпераменту. Иметь столь хорошо понимающего тебя врага, который при этом изо всех сил жаждет твоей смерти — вряд ли найдется хоть кто-то, кому от этого не станет страшно.
— Второй брат... — Ань Боюань с красным вином в руках без всякого смущения опустился рядом с Ань Цзиньюй. Остальные знали, что это третий молодой господин семьи Ань, и по всем правилам приличия им было неудобно мешать беседе братьев. Понимающе улыбвшись, они послушно отодвинулись, уступая место возле Ань Цзиньюй. — На дороге были пробки, припозднился. Надеюсь, второй брат не станет держать зла на младшего. А это подарок ко дню рождения для тебя.
На самом деле Ань Цзиньюй прекрасно помнил эту бутылку красного вина, произведенную в поместье Петрус в Бордо в 1982 году. Сейчас это была коллекционная редкость высшей пробы, за которой гонялись коллекционеры и которую невозможно было найти в свободной продаже.
— Знаю, что второй брат любит хорошее вино, поэтому младший специально ездил за ним на аукцион Кристис в Гонконг! — с этими словами он как бы невзначай протянул вино Ань Цзиньюй.
В отличие от нарочитой небрежности Ань Боюаня, реакция Ань Цзиньюй была предельно равнодушной. В отличие от прошлой жизни, его взгляд с самого начала и до конца даже не упал на ту бутылку вина, и такое отношение напрочь лишило Ань Боюаня возможности угадать чужие мысли.
Ань Боюань был еще молод — ему едва исполнилось восемнадцать, он только что переступил порог университета как первокурсник. Куда ему было тягаться с таким прожженным циником, как Ань Цзиньюй, который уже два года варился в университетском котле и выработал иммунитет ко всему на свете.
Раз уж человек проявил такую заботу, Ань Цзиньюй с легким сердцем принял подарок. Повернувшись, он легко похлопал Ань Боюаня по плечу и с улыбкой произнес:
— Эту вещицу сыскать непросто, потратился ты, Боюань!
— Что ты говоришь, второй брат! Вино хоть и хорошее, но не такая уж это баснословная ценность. По правде говоря, я купил его всего за пять тысяч евро, выгодно, правда?
— Пять тысяч евро? Пожалуй, недорого. — Для Ань Цзиньюй заполучить даром бутылку прекрасного вина в любом случае означало остаться в выигрыше. Поставив вино на барную стойку, он без всякой жадности широко и гостеприимно пригласил компанию приятелей пропустить по бокальчику.
Воспользовавшись моментом, Ань Боюань тоже подсуетился и подтолкнул к Ань Цзиньюй двух сестер-близняшек с льстивой улыбкой:
— Второй брат, помимо хорошего вина, младший приготовил для тебя еще кое-что...
— Вино я принял, а девчонок забирай обратно. И впредь не таскай мне всякий сброд! — Ань Цзиньюй к этому моменту уже начал слегка раздражаться. Начав жизнь заново, он ни за что на свете не стал бы принимать от Ань Боюаня женщин. Кто знает, спал ли сам Ань Боюань с этими девушками? Идея делить с Ань Боюанем оставшихся после него женщин вызывала у него не просто брезгливость, а откровенную тошноту.
— Второй брат...
— Ты еще помнишь, что я твой второй брат? — усмехнулся Ань Цзиньюй холодным тоном, напоминая шуткой, напоминая всерьез: — Боюань, тебе не стыдно подсуетить мне женщину, с которой уже сам порезвился?
— Второй брат, ты меня не так понял! — Только теперь Ань Боюань сообразил, почему Ань Цзиньюй рассердился, и тут же принялся бить себя в грудь, заверяя: — Младший может поклясться, что эти девчонки абсолютно чисты!
Ань Цзиньюй не верил ни единому слову Ань Боюаня.
Ань Боюань продолжал терпеливо объяснять, с предельно искренним выражением лица:
— Второй брат, да эти девчонки — главные красавицы актерского факультета нашего университета, обычно они жутко заносчивы. Это услышав, что у второго брата день рождения, они согласились прийти на вечеринку.
Ань Цзиньюй приходился Ань Боюаню старшекурсником на два года выше, он учился уже на третьем курсе. С хорошим происхождением, привлекательной внешностью и к тому же щедрый и широкий душой, он пользовался огромной популярностью среди первокурсниц. Ань Боюань незаметно словно бы пытался польстить Ань Цзиньюй, но если бы это происходило раньше, Ань Цзиньюй с радостью принял бы похвалу. Теперь же, получив урок на всю жизнь, он решил держаться подальше от женской красоты — даже если ему не удавалось сразу избавиться от пагубной страсти к хорошему вину.
— Твою заботу я оценил, но девчонок забирай. У меня сегодня нет настроения. — С этими словами, не обращая внимания на выражение лица сидевшего рядом Ань Боюаня, Ань Цзиньюй поднялся, толкнул дверь и вышел наружу, оставив позади себя холодную и неприступную спину. — Я в уборную.
— Второй брат... Второй брат... — Ань Боюань тут же вскочил на ноги, снедаемый тревогой. Предлог, который нашел Ань Цзиньюй, выглядел слишком неубедительно: в самом же номере была отдельная уборная, зачем понадобилось выходить наружу? Ань Боюань мог лишь со страхом гадать, не сболтнул ли он что-то лишнее, раз это так рассердило Ань Цзиньюй.
http://bllate.org/book/39328/4971192
Готово: