— Не бойся, — ласково приговаривал Сюн Юй, поглаживая Чжао Шумо по голове, — я лишь хочу защитить тебя.
— Ты псих! — сквозь рыдания выкрикнула Чжао Шумо, захлёбываясь слезами. — Ты совсем свихнулся! Убийство — это преступление!
Сюн Юй достал салфетку, бережно утёр ей слёзы и заботливо пригладил растрепавшиеся длинные волосы.
— Не бойся, — произнёс он с бесконечной нежностью. — Я увезу тебя туда, где нас никто не найдёт. Никогда не найдёт. Никто не посмеет нам помешать, и мы больше никогда не расстанемся. Там тебя уже никто не обидит.
Чжао Шумо в оцепенении смотрела на него, но, наткнувшись на этот одержимый взгляд, задрожала всем телом. Он собирался убить её. «Нельзя… нужно потянуть время и придумать, как спастись».
— Зачем ты всё это делаешь? — выдавила она, не помня себя от ужаса. — Зачем ты убил Цинь Хао?
— Он заслужил смерть, — помрачневшим взглядом глядя в пустоту, сипло прохрипел Сюн Юй, словно провалившись в воспоминания. — Пять лет назад он всеми правдами и неправдами сломал жизнь девушке… такой же красивой, как ты.
Он замолчал, глядя на Чжао Шумо так, будто видел сквозь неё совершенно другого человека.
— Вы очень похожи: обе любите белые платья, у обеих длинные волосы. — Голос его вдруг взвился до визгливых нот: — И обе круглые дуры, которых ничего не стоит обмануть! Я вытащил её из нищей глухомани, вкалывал день и ночь, чтобы оплатить её учёбу, а она развесила уши от пары сладких речей и бросила меня! Набитая дура, поделом ей! Сколько раз я на коленях умолял её остаться… Ха-ха, да и к лучшему, что сдохла!
— Это ты… ты её убил? — вся дрожа, пролепетала Чжао Шумо, не сводя глаз с обезумевшего маньяка.
— Забеременела до свадьбы, не вынесла людской молвы и спрыгнула с крыши, — покосился на неё Сюн Юй. — Зато после её смерти родителям ещё и выбили три миллиона компенсации. Я столько для неё сделал, втоптал в грязь мужское достоинство и гордость, а в итоге остался ни с чем. Скажи, разве я мог с этим смириться?
Чжао Шумо лишь оцепенело смотрела на него, не смея раскрыть рта.
— Я не мог смириться, но что мне оставалось делать?! — лицо Сюн Юя перекосила мука. — Пока я не встретил тебя. Ты была прекрасна, точь-в-точь как она… Но почему ты тоже путалась с Цинь Хао?! Только из-за денег?! Он взял тебя силой, а ты даже в полицию не пошла! Ты хоть знаешь, как у меня болело за тебя сердце?! Поэтому я убил его. А перед этим заставил сполна прочувствовать, каково это — быть изнасилованным.
— Он умолял меня точь-в-точь как побитая собака, — с наслаждением погружаясь в воспоминания, продолжал Сюн Юй, — за всю жизнь я не был так счастлив! Ну и что с того, что он поимел вас обеих? В конце концов он всё равно ползал на коленях у моих ног, вымаливая пощаду, точно пёс. Знаешь, как он сдох? — злобно ухмыльнулся он. — Затрахал его насмерть. Но даже когда он сдох, я не остановился — отодрал ещё несколько раз. Это его заслуженная кара!
От невыносимого омерзения желудок Чжао Шумо скрутило, к горлу подступила кислая тошнота.
— Но Ся Минчэн… он ведь ничем тебе не насолил…
— Он увивался за тобой, хотел сделать своей любовницей! С какой стати?! — во взгляде Сюн Юя вспыхнуло бешенство. — Я смел лишь благоговейно снизу вверх смотреть на тебя, а эта тварь захотела тебя осквернить! Разве он не заслужил смерти?!
Чжао Шумо прикусила язык. В той связи с Ся Минчэном не было ничего особенного — всего лишь взрослая постельная забава на одну ночь во хмелю.
— Сюй Сяошуай распускал о тебе грязные слухи, будто ты подстилка богатеев, и раздувал травлю в сети. Я и его прикончил ради тебя, — бормотал Сюн Юй сам с собой. — Если тебе и суждено умереть, то только из-за меня.
— Ты псих… ты просто ненормальный! — заливалась слезами Чжао Шумо.
— Я уже давно сошёл с ума, — усмехнулся Сюн Юй. — Это вы меня довели!
— Но я в жизни тебя не видела! — вскричала Чжао Шумо. О каком помешательстве по её вине могла идти речь?
— На каждой своей выставке ты смотрела только на лощёную элиту в костюмах. Куда уж тебе заметить таких, как мы, прозябающих в сточной канаве? Но я не виню тебя, я приложу все силы, чтобы ты меня увидела. Видишь? Вот мы и сидим рядышком, беседуем. Совсем скоро мы навсегда соединимся и будем счастливы.
Сюн Юй достал из машины пакет с цветами яблони сифу и принялся аккуратно выкладывать их на траву. Закончив, он шагнул к Чжао Шумо:
— Не бойся, я буду с тобой. Мы навсегда останемся вместе.
— Не убивай меня! — в слезах взмолилась Чжао Шумо. — Я согласна быть с тобой, только отпусти меня, прошу тебя!
Сюн Юй ничего не ответил, лишь пристально смотрел на неё.
— Отпусти меня! Всё что угодно сделаю, только отпусти!
— Мы люди разного сорта, — с жалостью посмотрел Сюн Юй на изломанную, плачущую девушку. — Такая, как ты, ни за что не посмотрела бы на меня. У меня нет выбора.
Только в ином мире они смогут быть неразлучны.
— Нет, пусти меня! — собрав последние силы, Чжао Шумо отчаянно забилась, пытаясь сбросить его руки.
— Стой! Не двигаться!
Лу Шие и Чжоу Цзибай, прочесав окрестности с группой захвата, услышали истошные крики и со всех ног бросились к ним.
— Примчались быстрее, чем я ожидал, — метнул Сюн Юй взгляд на Лу Шие и упёр лезвие ножа в горло Чжао Шумо. — Ни шагу ближе!
— Сюн Юй, опусти нож, — Лу Шие замер на месте, вскинув ладони. — Любые условия, мы готовы к переговорам.
— Нам не о чем разговаривать, — настороженно бросил Сюн Юй, пятясь назад и волоча за собой Чжао Шумо.
— Я тебя понимаю, — Чжоу Цзибай впился взглядом в лицо Сюн Юя, пытаясь нащупать контакт. — Я понимаю твою обиду, твою боль, твою зависть и твою ярость.
Сюн Юй презрительно осклабился и с насмешкой окинул Чжоу Цзибая взглядом. Дорогой костюм индпошива, чуть сбившийся от бега ворот рубашки — и всё же небрежность ни капли не портила породистого, благородного облика мужчины. Таким, по мнению Сюн Юя, полагалось парить высоко в облаках. Но сейчас эти красивые лисьи глаза неотрывно следили за ним, а их обладатель говорил вкрадчиво и кротко, боясь вызвать малейшее раздражение. Сюн Юй упивался глубоким чувством триумфа.
— Тебе ли, глядящему на простых смертных с небес, понять меня? — ощерился он на Чжоу Цзибая. — Вздумал зубы заговаривать? Думаешь, я такой же дурак, как эти бабы?
Чжоу Цзибай раскрыл перед собой ладони, показывая, что не сделает ни единого движения, и ровно произнёс:
— Цинь Хао был притворщиком и подонком в приличном обличье.
Сюн Юй чуть опустил защиту и уставился на Чжоу Цзибая — эти слова явно пришлись ему по вкусу.
— Цинь Хао не гнушался ничем: задурил Цзян Вэньвэнь голову деньгами и красивыми речами, а получив её, тут же бросил. Он растоптал твою честь и унизил твоё человеческое достоинство, — выверяя каждое слово, продолжал Чжоу Цзибай, ни на секунду не упуская из виду лицо собеседника. — Из-за него Цзян Вэньвэнь бросила тебя, обрекая на непрестанные муки. Он заслужил самую суровую кару. Он ворочал миллионами, но когда ты случайно оцарапал его машину, даже не подумал спустить это на тормозах — побежал жаловаться. Из-за него тебя лишили зарплаты за несколько месяцев, из-за него тебя избивал и честил начальник, а тебе пришлось питаться отбросами на помойке, лишь бы не протянуть ноги.
— Десять тысяч для него — счёт за один поход в ресторан! — сорвался на крик взвинченный Сюн Юй. — А мне ради этих денег приходилось горбатиться месяцами, света белого не видя! Женщинам он покупал сумочки за сотни тысяч, так почему меня не мог простить?! Я ведь на колени перед ним падал, умолял! А он всё равно накатал кляузу, обрекая меня драться с бродячими собаками за объедки на свалке! Разве такая мразь не заслужила смерти?!
— Он действительно не имел права кичиться положением и измываться над теми, кто из последних сил бьётся за кусок хлеба, — подтвердил Чжоу Цзибай.
Сюн Юй скосил налитые кровью глаза на Чжоу Шумо, и обида с новой силой закипела в нём:
— Да и бабы ничем не лучше — все до единой продажные и тщеславные твари! Я столько лет был рядом с Цзян Вэньвэнь, а она даже дотронуться до себя не давала! Зато от Цинь Хао залетела меньше чем за два месяца! А Чжоу Шумо? Все наперебой твердили, что она чиста и горда, словно цветущая слива на снегу! Я думал, она не чета Цзян Вэньвэнь, я смел лишь робко подглядывать за ней из тени! А Цинь Хао? Раз у него водились деньги, он заполучил её без малейшего труда! Заполучил и втоптал в грязь! Разве тот, кто так грязно играл чужими чувствами, не должен был сдохнуть?! Почему нам, прозябающим в сточной канаве, не достаётся ничего?! Я что, рылом не вышел?!
Чжоу Цзибай, глядя на разъярённого преступника, плавно опустил ладони, размеренными движениями утихомиривая бурю его чувств:
— Нет, каждый человек заслуживает любви. Тебе просто фатально не повезло, ты связался не с теми людьми. Ты заслуживаешь кого-то по-настоящему прекрасного. Ты столько лет безропотно отдавал всего себя Цзян Вэньвэнь, а она не сумела это оценить — виновата она, и это её невосполнимая потеря. Останься она с тобой, вы уже растили бы чудесного малыша.
Услышав слова признания, Сюн Юй заметно обмяк и даже одарил Чжоу Цзибая почти искренней улыбкой:
— Никогда бы не подумал, что человек из вашего сословия станет заступаться за отбросы со дна. Ты и впрямь не такой, как они. Жаль только, её тебе всё равно не спасти.
Лу Шие всё никак не выпадал удобный случай для захвата; страх сорвать Сюн Юя сдавливал горло комом, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть.
— Ты ошибаешься, — Чжоу Цзибай больше не стал ему подыгрывать. Лицо его сделалось суровым и строгим: — Я говорю лишь от имени справедливости — кем бы ни был человек.
Сюн Юй с силой нажал на лезвие. На бледной шее Чжоу Шумо проступила кровь, рана становилась всё глубже.
— Давай я пойду вместо Чжао Шумо, договорились? — спокойно предложил Чжоу Цзибай. — Уверен, у нас найдётся уйма общих тем. Чжао Шумо тебя совершенно не понимает и способна вызвать лишь злость.
И он не лукавил. Для человека вроде Чжоу Цзибая, собаку съевшего на анатомии человеческих душ, не стоило никакого труда за пару фраз стать закадычным другом любому безумцу.
— Не вздумай! — вскинулся Лу Шие, приглушив голос.
Чжоу Цзибай ещё со студенческой скамьи выглядел утончённым книжником и в жизни ни с кем не дрался. Однажды, когда его окружила банда из дюжины отморозков, лишь подоспевший Лу Шие в одиночку раскидал всю шайку. Позже он пытался затащить приятеля на бокс и рукопашный бой, но Чжоу Цзибай остался равнодушен к дракам, и затея сошла на нет. Лу Шие тогда рассудил, что пока он рядом, за безопасность друга можно не переживать, и давить не стал. Чжоу Цзибай и спортом-то толком не занимался — случись потасовка, он ни за что не сладил бы с Сюн Юем.
Потребуйся пойти в заложники самому, Лу Шие шагнул бы под нож без единого колебания. Но позволить Чжоу Цзибаю рисковать головой он не мог. Тот был всего лишь приглашённым консультантом, и Лу Шие как командир был обязан обеспечить его неприкосновенность.
— Я пойду вместо Чжао Шумо, — шагнул вперёд Лу Шие.
Сюн Юй перевёл взгляд с холёного, утончённого и холодно-неприступного Чжоу Цзибая в деловом костюме на стоящего рядом миловидного, привлекательного Лу Шие. Тот однозначно казался куда более податливой и безопасной добычей.
— Свяжи ему руки! — велел Сюн Юй Чжоу Цзибаю. — Затяни потуже и без фокусов. Вот тогда и поменяемся.
Чжоу Цзибай развязал галстук на шее. Натуральный шёлк был куда приятнее шершавой верёвки и гарантированно не ссадил бы кожу. Выбор Сюн Юя пришёлся Лу Шие как нельзя более на руку: он послушно свёл запястья, с готовностью подставляя руки под путы.
Кожа у Лу Шие была молочно-белой, а запястья — изящными и тонкими. Чжоу Цзибай три или четыре раза обвил чернёный шёлк вокруг его рук и завязал узел. Глубокий тёмный цвет выгодно контрастировал со светлой кожей, рождая странную, почти эстетическую гармонию. Лу Шие покосился на связанные руки и подумал, что смотрится чертовски красиво. За что бы Чжоу Цзибай ни брался, всё у него получалось безукоризненно.
— Не бойся, расслабься, — насмешливо шепнул Лу Шие, заметив, насколько напряжён и хмур Чжоу Цзибай. — Считай, что у нас бондаж-плей.
Пальцы Чжоу Цзибая на миг замерли, он лишился дара речи. «Бондаж-плей? Мальчишка вообще соображает, что несёт? Едва услышал словечко и уже пихает куда ни попадя». Он окинул Лу Шие сложным взглядом — вот уж беспечная душа, никогда ещё не приходилось видеть заложника, идущего в плен с таким нескрываемым удовольствием.
А Лу Шие тем временем периферийным зрением приметил, что снайпер на позиции уже изготовился к бою.
— Стой! Не двигаться! — запаниковал Сюн Юй, завидя, как быстро приближается Лу Шие.
Он сам потащил Чжао Шумо вперёд, грубо отпихнул её и тут же прижал холодную сталь к шее Лу Шие.
Чжоу Цзибай поспешно подхватил осевшую на землю Чжао Шумо, развязал верёвки на её руках и передал подбежавшей сотруднице полиции.
— Что-то не похоже, чтобы ты любил Чжао Шумо, — с облегчением выдохнул Лу Шие, убедившись, что заложница в безопасности, и повернулся к Сюн Юю.
— Да что ты понимаешь! — окрысился Сюн Юй, наливаясь свирепой яростью. — Никто в мире не любит её сильнее меня!
— Будь я на твоём месте, никогда бы не причинил вреда любимому человеку, — с нескрываемым презрением бросил Лу Шие, намеренно продолжая распалять психопата. — Кто же тащит за собой на тот свет ту, которую любит?
— Смерть нужна лишь затем, чтобы счастливо жить в другом мире! Что ты вообще можешь понимать?!
Чжоу Цзибай сбросил маску мягкости и безжалостно нанёс словесный удар:
— Ты согласился на обмен лишь потому, что сам панически боишься сдохнуть! Вся твоя хвалёная любовь к Чжао Шумо — всего лишь жалкая отговорка, прикрывающая собственную зависть и никчёмность.
Так повелось испокон веков: в пору процветания красавицы служили украшением, а в лихолетье на них сваливали чужие грехи.
Сюн Юй растерянно уставился на Чжоу Цзибая: этот человек ещё пару минут назад говорил совершенно иначе!
Голос Чжоу Цзибая звенел стужей, не оставив и следа от прежней вкрадчивости:
— Ты люто возненавидел Цзян Вэньвэнь за то, что она променяла тебя на богатство. Ты возненавидел Цинь Хао и Ся Минчэна за то, что они без малейших усилий получили тело Чжао Шумо. А тебе оставалось лишь завистливо глядеть из своей сточной канавы на то, как эта элита с лёгкостью забирает всё, о чём ты смел только мечтать. Ты не смог смириться и убил их, чтобы насытить свою жалкую зависть. Ты внушил себе, будто они отняли женщину, которая принадлежала тебе по праву.
— А разве нет?! — взревел Сюн Юй.
Чжоу Цзибай бросил взгляд на Лу Шие, шагнул ближе и безжалостно отчеканил:
— Цзян Вэньвэнь никогда тебя не любила — она любила только деньги. Тот, кто любит искренне, выбирает тебя окончательно и бесповоротно, и этот выбор невозможно отнять. И Чжао Шумо никогда тебя не полюбит, потому что ты эгоистичное и гнилое ничтожество.
— Брехня! Заткнись! — забился в истерике Сюн Юй. — Ты ведь понимал меня! Не смей врать, замолчи!
Пока Сюн Юй метался в приступе ярости, Лу Шие ловким движением сбросил с запястий шёлковый узел и мощным ударом ноги опрокинул психа навзничь.
Сюн Юй вцепился в нож и с диким воплем ринулся на него.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/39299/5012883
Готово:
