Едва они вышли из ресторана, Е Цзинь как ни в чем не бывало опустил руку и распахнул перед спутником дверцу автомобиля:
— Проголодался? Если нет, заедем сначала к Сюй Чжи.
— Не голоден, — покачал головой Юй Сюнь, скользнув в салон.
— Заметил там что-нибудь? — спросил Е Цзинь, едва надавив на педаль газа.
— Ни в ресторане… ни на втором этаже нет ни единой картины, — отозвался Юй Сюнь.
— Вот именно. Вся эта публика — такие же слепцы, как Чжао Дун: ничего не смыслят в искусстве, зато обожают пускать пыль в глаза. Были бы деньги на показную роскошь.
— Угу, — негромко согласился Юй Сюнь и тут же полюбопытствовал: — А зачем мы едем… к Сюй Чжи?
— Поговорим с соседями. У меня возникла пара вопросов.
Спустя полчаса машина затормозила в деревне Лаочжуан.
Е Цзинь несколько раз звучно постучал в калитку.
— Иду, иду! — донесся со двора женский голос. — Вы к кому?
— Следственный отдел филиала Бэйцзяо, — представился Е Цзинь сквозь узорную решетку запертых ворот. — Хотим задать вам несколько вопросов.
Женщина в очках выглядела интеллигентно и утонченно. Окинув гостей взглядом и сразу приметив в их облике неподдельную строгость и благородство людей при исполнении, она отперла замок без тени сомнений:
— Проходите, пожалуйста.
Е Цзинь тем не менее показал удостоверение и лишь затем шагнул во двор.
Дома в этом переулке строились словно под копирку: здесь стоял такой же двухэтажный коттедж. Переступая порог, Е Цзинь произнес:
— Мои коллеги уже заходили к вам ранее. Прошу прощения за беспокойство.
— Да что вы, всё в порядке! Мы и сами надеемся, что убийцу поймают как можно скорее. Кругом столько страха натерпелись, я в последнее время даже сына одного на улицу не выпускаю.
— Сколько ему лет?
Они расположились на диване. Хозяйка налила две чашки красного чая:
— Учится во втором классе начальной школы. Как раз в той, где я работаю, так что на уроки и домой ходим вместе. Хоть какое-то спокойствие, иначе я бы точно собрала вещи и переехала.
— Мои коллеги упоминали, будто вы заказывали у Сюй Чжи цветы.
— Верно, на Цинмин. Нужны были хризантемы для поездки на кладбище. Сюй Чжи поселился здесь лет пять или шесть назад, а я цветы обычно не покупаю — вот только этой весной и взяла у него два букета.
Юй Сюнь сел чуть поодаль, и Е Цзинь незаметным движением пододвинул чашку ближе к нему:
— Вы бывали в его цветочном магазине?
— Нет, он мне совсем не по дороге на работу, — покачала головой женщина. — Подумала, раз уж живем по соседству, проще заглянуть к нему домой и договориться лично. В тот день он был один. Я вошла и увидела, что он рисует в гостиной. Подошла поближе — а у него так складно и красиво выходило!
Уловив сбоку торопливые глотки Юй Сюня, Е Цзинь молча придвинул к нему и свою чашку:
— Вы уверены, что рисунки были цветными? Не традиционная монохромная тушь?
— Нет-нет, совершенно точно цветные, я прекрасно помню. На столе лежало несколько листов. Я взяла посмотреть: там были нарисованы бычок, котята — всё в таком мультяшном стиле. Я даже сфотографировала на память: думала потом записать сына в какой-нибудь кружок, чтобы тоже поучился рисовать.
— Снимок сохранился? — вскинул взгляд Е Цзинь.
— Сейчас поищу. Должен остаться, я вроде не удаляла.
Женщина некоторое время перебирала галерею в телефоне, а затем протянула экран:
— Нашла! Вот этот.
Е Цзинь взял аппарат в руки. Утолив жажду, Юй Сюнь тоже наклонился к экрану — так близко, что их головы почти соприкасались.
На приближенном снимке обнаружился желтый Пикачу — умилительный, с наивной забавной мордочкой. Картинка явно не являлась искусной копией шедевра и не представляла ни малейшего интереса для знатоков старины. Ни подписи, ни авторской печати: простой, чистый рисунок, в котором не за что было зацепиться взгляду.
Мужчины одновременно подняли головы и на миг замерли. Встретившись глазами всего на секунду, они тут же синхронно отстранились друг от друга.
— Вы не спрашивали, зачем он это рисует? — поинтересовался Е Цзинь.
— Спрашивала. Он ответил, что коротает свободные часы на отдыхе. Мол, с детства любил рисовать, а теперь появились средства, вот и накупил принадлежностей, чтобы отвести душу. Я хотела расспросить подробнее, примериваясь к кружкам для сына, но Сюй Чжи посетовал на усталость — сказал, что привык дремать после обеда. Мне стало неловко задерживать человека, и я ушла.
— После этого вы с ним еще общались? — немного поразмыслив, спросил Е Цзинь.
— Почти нет, — припомнила женщина. — Разве что здоровались при редких встречах: у всех работа, заботы. Эх, подумать только… Казался ведь таким хорошим человеком.
— Мама! — внезапно донесся со второго этажа детский голосок.
В гостиную, гулко топая по ступенькам, кубарем скатился мальчуган: в левой руке он сжимал трансформера, в правой держал надкусанное шоколадное печенье.
— Ой, Синьсинь, ты уже проснулся?
— Мама, а кто эти дяди?
Женщина привлекла мальчика к себе и легонько шлепнула по попе:
— Какие еще дяди? Они совсем молодые, зови их старшими братьями.
— Пусть я еще и не женат, но возраст уже солидный, так что вполне сойду за дядю, — с легкой улыбкой отозвался Е Цзинь.
— Вот видишь, мамочка, дядя сам так сказал! — прижавшись к материнским коленям и жуя печенье, подхватил малыш.
Всегда суровый и сдержанный начальник следственной группы рядом с ребенком невольно смягчился: Е Цзинь протянул руку и ласково ущипнул мальчика за пухлую щечку:
— А вот того, кто сидит рядом, зови братом. Он ведь тоже…
— Тоже кто?.. — простодушно захлопал ресницами ребенок, не переставая жевать.
Е Цзинь вовремя проглотил вертевшуюся на языке фразу «тоже ребенок, который любит печенье», и поправился на полуслове:
— Он тоже еще совсем молод, так что зови его братом.
— Братик, — сладко протянул мальчик.
Юй Сюнь внезапно оцепенел.
Он попытался было выдавить дежурную улыбку, но подсознание захлестнуло паническое желание сию секунду бежать отсюда прочь — подальше от этого ребенка. Стоило прозвучать этому детскому «братик», как внутри поднялась глухая буря, породив неодолимое, мучительное чувство, густо замешанное на отторжении и неприязни; пальцы на руках предательски задрожали. Юй Сюнь изо всех сил старался совладать с собой.
— А почему братик мне не отвечает? — спросил мальчик.
— Он просто стесняется сильнее, чем ты, — пояснил Е Цзинь.
— Этот сорванец с малых лет не закрывает рот, не обращайте внимания, — улыбнулась хозяйка.
Заметив лежащий на столе телефон, мальчик привычно смахнул блокировку:
— Ой, Пикачу! Я его люблю! Нам в школе на рисовании задавали его рисовать, только у меня криво вышло.
— Значит, нужно больше стараться. Если тебе так нравится, мама запишет тебя на кружок, договорились?
Пока мать с сыном переговаривались, стрелки часов подползли к обеду, и Е Цзинь, не желая злоупотреблять гостеприимством, решил откланяться. Обернувшись к Юй Сюню, он вдруг заметил, что тот сидит с опущенными веками, намертво стиснув побелевшие пальцы, а с его лица сошла последняя капля краски.
— Что с тобой? — тихо окликнул его Е Цзинь.
Теплое дыхание коснулось щеки, и Юй Сюнь вздрогнул, выныривая из оцепенения. Ресницы его подозрительно повлажнели — он и сам не понимал, откуда на него накатил этот морок.
— Мы пойдем, — немедленно поднялся Е Цзинь. — Если вспомните еще какие-нибудь детали, сразу же свяжитесь с нами.
— Да-да, конечно…
Женщина даже не успела проводить гостей до порога: Е Цзинь уже вывел спутника на улицу.
Дверца захлопнулась. Откинувшись на спинку сиденья, Юй Сюнь словно вернулся в безопасное убежище; он глубоко перевел дух, и напряженные до предела нервы вместе с застывшим телом мало-помалу начали оттаивать.
Достав с заднего сиденья бутылку воды, Е Цзинь отвинтил крышку и поднес горлышко к его губам:
— Что произошло? Где-то болит?
— Не знаю… — с бессильным вздохом покачал головой Юй Сюнь, принимая бутылку.
Е Цзинь прибавил температуру кондиционера:
— Если плохо, не молчи, я сразу отвезу тебя в больницу.
— Сейчас… уже прошло, — сделав глоток, пробормотал Юй Сюнь.
Внимательно изучив его осунувшееся лицо, Е Цзинь негромко произнес:
— На прошлом осмотре никаких нарушений не нашли, так что физически ты здоров. Память помутилась и дала провалы из-за пережитого потрясения — корни кроются скорее в психике, и восстанавливаться придется постепенно.
— Угу, — кивнул Юй Сюнь. Он медленно моргнул и шевельнул губами, словно хотел добавить что-то еще, но в последний миг осекся.
— Говори как есть.
— Я не люблю… детей. И не люблю, когда меня называют… братом.
— Почему?
Юй Сюнь потупился и поджал губы:
— Не знаю.
Е Цзинь пристально вглядывался в него несколько секунд, а затем мягко перевел разговор:
— Ладно. Поехали пообедаем. Чего бы тебе хотелось?
Юй Сюнь повернул голову и посмотрел на мужчину затуманенным, беззащитным взглядом:
— Хочу… поесть дома.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/39298/5012613
Готово:
