Ли Вэйвэй взглянула на экран телефона — уже далеко за три часа ночи. Удивительно, что прислуга до сих пор так бодра.
Она покачала головой, мысленно признавая свою вину: из-за неё все так переполошились.
Вслед за Тан Анной и Чжэн Цзяци она вошла в замок. В холле восседал суровый мужчина.
Тянь Юэ то и дело оглядывалась по сторонам. Потолок зала возвышался на целых три этажа, пространство казалось пугающе просторным — даже голос отдавался эхом.
— Папа, кузен вернулся.
— Дядя… — увидев премьер-министра Тан Гоцяна, Чжэн Цзяци тут же превратился в образцового послушного мальчика и почтительно поклонился.
Тан Гоцян бегло окинул взглядом двух девушек, стоявших за спиной племянника. Поскольку рядом были посторонние, он сдержал раздражение и спокойно произнёс:
— Твоя мама очень волнуется. Скорее позвони ей.
— Есть, — кивнул Чжэн Цзяци.
— Ладно, папа, кузен уже понял свою ошибку, не злись. Давай-ка я провожу тебя в спальню. Посмотри, который уже час! Ведь я же просила тебя не ждать нас — завтра у тебя важные дела.
Тан Анна поспешила подойти к премьер-министру, подхватила его под руку и увела, обернувшись на прощание к Чжэн Цзяци и подмигнув ему.
Чжэн Цзяци показал знак «всё в порядке» и тут же распорядился:
— Приготовьте двум девушкам по комнате.
— Не надо, раз уж вы в порядке, мы можем и домой, — сказала Ли Вэйвэй, нервно сжимая край одежды.
Но Тянь Юэ с этим не согласилась. Такая роскошная вилла — и не сделать селфи для вэйбо?
— Вэйвэй! Да ты посмотри, который час! Как мы вообще домой поедем?
Она взглянула на Ли Вэйвэй, а затем улыбнулась Чжэн Цзяци:
— Нам не нужно две комнаты, хватит и одной.
— Хорошо, одна так одна, — Чжэн Цзяци улыбнулся Тянь Юэ, а затем обратился к Ли Вэйвэй: — Сестра, я еле тебя спас, а ты снова хочешь уйти? Что, если с тобой опять что-нибудь случится? Тогда мои раны были получены зря?
— Не называй меня «сестрой»! Ты ведь старше меня, между прочим… — возразила Ли Вэйвэй, но последние слова прозвучали едва слышно, словно комариный писк.
— Ладно, не буду дразнить. Иди скорее отдыхать, — мягко улыбнулся Чжэн Цзяци и протянул руку, чтобы поправить выбившуюся прядь у неё за ухом.
Это нежное движение застало Ли Вэйвэй врасплох. Она резко обернулась и, обращаясь к служанке, поспешно сказала:
— Простите, проводите меня, пожалуйста, в комнату.
— Ого, какая огромная комната! Прямо лучше, чем в пятизвёздочном отеле!
Интерьер был оформлен в стиле романского Средневековья — будто место обитания ведьмы. Наклонные лестницы, выступающие стены, изогнутые карнизы, решётки, похожие на ржавое железо, и круглое окно под самой крышей придавали помещению загадочный вид.
Ли Вэйвэй вошла в эту просторную комнату площадью около восьмидесяти квадратных метров и, следуя за Тянь Юэ, тоже подошла к балкону. Та, наклонившись над перилами, с восхищением смотрела на спокойную гладь озера внизу:
— Вэйвэй, здесь так красиво… Жаль, что ты не можешь остаться.
— Тише, моя хорошая, это же дом премьер-министра! — Ли Вэйвэй поспешила зажать ей рот ладонью.
Тянь Юэ смешно поморщила брови, показывая, что больше не будет громко говорить, и только тогда Ли Вэйвэй убрала руку.
— Этот Чжэн Цзяци, наверное, тоже из богатой семьи. Теперь уж точно не стоит его недооценивать, — посоветовала Тянь Юэ.
Но даже если он и богат — ей от этого не стало теплее в груди. Она пожала плечами и повернулась:
— Мне хочется спать. Пойду принимать душ и лягу.
Было уже поздно, и Ли Вэйвэй быстро умылась и улеглась спать. Проснулась она лишь на следующий день, когда солнце стояло высоко в небе.
Золотистые лучи пробивались сквозь щели в коричневых цветочных шторах, освещая обои на стенах и ковёр на полу.
Несколько солнечных полосок упали прямо ей на лицо. Она подняла руку, чтобы прикрыться, а потом, привыкнув к свету, резко села и, взглянув на настенные часы, потрясла спящую рядом подругу:
— Юэюэ, скорее вставай! Уже половина десятого!
— А? Ну и пусть половина десятого, сегодня же занятий нет, — Тянь Юэ перевернулась на другой бок и накрылась подушкой, зажав уши.
Ли Вэйвэй вырвала подушку:
— Юэюэ, мы же в доме премьер-министра!
Тянь Юэ мгновенно подскочила, будто пружина.
Они впервые оказались в доме премьер-министра — и сразу заспались! Это точно оставит плохое впечатление у хозяев.
Когда они, наконец, спустились вниз, в огромной гостиной сидел только Чжэн Цзяци.
Он неторопливо завтракал.
Ли Вэйвэй облегчённо вздохнула: слава богу, хоть кто-то ещё ест — иначе им было бы совсем неловко.
— Доброе утро, — сказала Ли Вэйвэй и только тогда заметила элегантную девушку у панорамного окна. Та читала газету.
На ней было жёлтое шёлковое ципао, из разреза которого выглядывали ноги в коричневых шёлковых штанах с инкрустацией из страз. На плечах лежала белоснежная меховая накидка, а причёска была уложена в изящную ретро-завивку.
Услышав голос Ли Вэйвэй, девушка подняла глаза, отложила газету в сторону и сказала:
— Кузен боялся, что вам будет неловко, поэтому специально ест медленно — ждёт вас. Обычно завтракаем с семь тридцати до восемь тридцати, а он уже два часа сидит за столом.
Говоря это, Тан Анна указала на свои часы.
Блестящие бриллианты на циферблате так ярко сверкнули на солнце, что Ли Вэйвэй пришлось зажмуриться.
— Простите, мы вчера так поздно легли… — смущённо извинилась Ли Вэйвэй.
— Уже двенадцать, пора обедать. Может, совместите завтрак с обедом? — протянула Тан Анна, изменив позу и насмешливо глядя на растерянных девушек.
Ли Вэйвэй и Тянь Юэ застыли в неловкости, не зная, что делать.
— Да ладно тебе, Нана! Вчера они легли только в три-четыре утра — естественно, что не проснулись. Они гости, не мучай их, — не выдержал Чжэн Цзяци. Его сестрёнка всегда была доброй и заботливой, выполняла все его просьбы — почему же сегодня так строго обошлась с девушками?
— Кузен, не злись, я просто пошутила, — Тан Анна улыбнулась, встала и, постукивая каблуками, подошла к ним, приглашая сесть.
Неловкость развеялась, но завтрак девушки ели в спешке.
— Раз уж с вами всё в порядке, нам пора домой. Спасибо ещё раз за то, что помогли мне вчера, — сказала Ли Вэйвэй, прощаясь с Чжэн Цзяци после еды.
Хотя этот замок и был невероятно прекрасен, правила и люди здесь давили, не давали дышать.
Особенно эта высокомерная Тан Анна — перед ней вся её дерзость куда-то испарялась.
Ранее Ся Цяньцянь упоминала о Тан Анне: мол, та не только умна и красива, но и по-настоящему выдающаяся личность.
Теперь Ли Вэйвэй убедилась — слухи не врут. Даже когда та её упрекала, она не могла вымолвить ни слова в ответ.
— Я провожу вас, — мягко улыбнулась Тан Анна, подошла к Чжэн Цзяци и положила руку ему на плечо. — Кузен, оставайся дома и хорошенько отдохни. Сегодня к тебе приедет стоматолог — осмотрит зубы.
— Хорошо, тогда проводи их. Мне правда нужно отдохнуть — всё тело болит, — Чжэн Цзяци скорчил грустную мину.
Слуги с почтением усадили девушек в спортивный автомобиль, и Ли Вэйвэй наконец перевела дух.
Тан Анна надела солнцезащитные очки — в этом наряде она выглядела невероятно модно и стильно.
От одного её вида Ли Вэйвэй и Тянь Юэ почувствовали себя неловко и даже немного унизительно.
— Ты Ли Вэйвэй, подруга третьей императрицы, верно? — спросила Тан Анна, когда машина выехала за ворота замка.
— Да, — кивнула Ли Вэйвэй.
— Видно, что мой кузен неравнодушен к тебе. Но знаешь ли ты, кто он на самом деле? — алые губы Тан Анны сияли, и даже обычная речь звучала у неё томно и притягательно.
Ли Вэйвэй поняла, к чему клонит собеседница, и покачала головой:
— Не знаю.
— Ты думала, что он обычный инструктор по плаванию, живущий в старой квартире и ездящий на мотоцикле? — Тан Анна сбавила скорость, сняла очки и обернулась к Ли Вэйвэй. — Нет.
— Его отец — основатель бренда «Юйшэнтан», третий по богатству человек на Тайване. Это легко проверить в интернете. Как ты думаешь, сможет ли он жениться на тебе?
Не успела Тан Анна договорить, как Тянь Юэ воскликнула:
— Ах, вот почему имя Чжэн Цзяци показалось мне знакомым! Так это же наследник «Юсенд»!
«Юсенд» — английское название «Юйшэнтан», известного косметического бренда, популярного по всему миру, включая материковый Китай.
Ли Вэйвэй не выказала удивления, как Тянь Юэ. Наоборот, её лицо стало мрачным:
— Госпожа Тан, вы, похоже, ошибаетесь. Я никогда не думала выходить замуж за вашего кузена. К тому же он сам притворялся бедняком и дурачил меня! Откуда мне было знать, что он богач? И что плохого в том, чтобы быть бедной? Ваше пренебрежение к нам, простым людям, меня глубоко разочаровало! Знаете, почему третий молодой господин, несмотря на все ваши достоинства, даже не смотрит в вашу сторону? Потому что вы чересчур меркантильны!
— Ты?! — Тан Анна покраснела от злости, резко нажала на тормоз и хотела спорить.
Но Ли Вэйвэй уже распахнула дверцу и выпрыгнула из машины:
— Не утруждайте себя, госпожа. Вашему благородному телу не стоит возиться с нами в качестве шофёра. Надеюсь, больше мы не встретимся.
Увидев эту решительную и дерзкую сторону подруги, Тянь Юэ тут же бросилась за ней. Вот она, её Вэйвэй! Всегда вспыльчивая, всегда отвечающая обидчику в десять раз сильнее!
Глядя, как девушки уходят, Тан Анна нахмурилась и с раздражением ударилась кулаком по рулю — раздался громкий сигнал.
Слова Ли Вэйвэй воткнулись в её сердце, как иглы.
* * *
Три внука по очереди ухаживали за императрицей-матерью. В третий день Цзянь Юй и Ся Цяньцянь пришли в палату рано утром.
Пожилая женщина на кровати утратила прежнее величие. Её дыхание было слабым, лицо — белым, как бумага.
Хотя монитор рядом показывал стабильный пульс, больная не открывала глаз. Ся Цяньцянь стало грустно.
— Бабушка, я приготовила твой любимый суп из каракатицы с рёбрышками. Попробуешь? — Ся Цяньцянь открыла термос, и по палате разнёсся аромат. Она налила немного супа в ложку, подула на него и поднесла к губам императрицы-матери.
Та не шевельнулась. Ся Цяньцянь осторожно вложила ложку между её губ, но суп тут же потёк по шее.
Ся Цяньцянь поспешно вытерла её салфеткой, и слёзы сами потекли по щекам.
— Она ведь совсем не может есть… Значит, ей предстоит вечно питаться этими капельницами? — обернулась она к Цзянь Юю с болью в глазах.
Цзянь Юй сидел в инвалидном кресле и молчал. Даже он, со всеми своими способностями, был бессилен перед неизбежностью жизни и смерти.
Он поднял глаза на капельницу и тяжело вздохнул:
— Побудь с бабушкой. Я выйду покурить.
Только настоящая боль заставляла его искать утешения в сигарете.
Выйдя из палаты, он подошёл к месту для курения, достал пачку. В ней он тронул лишь одну сигарету — теперь зажигал вторую.
Руки дрожали, пока он пытался прикурить. Сделав первую затяжку, закашлялся — горло першило.
Ся Цяньцянь сидела, обхватив голову руками, глядя на дымящийся суп, и сердце её сжималось от горечи.
Вдруг, когда она рыдала, в палате раздался слабый звук.
— Цяньцянь…
Кто-то звал её. Она резко подняла голову.
К её изумлению и радости, императрица-мать открыла глаза и дрожащей рукой пыталась поднять ладонь, чтобы заговорить.
— Бабушка! Вы очнулись! Не двигайтесь, я сейчас позову всех, сообщу Его Высочеству! — Ся Цяньцянь запрыгала на месте, не зная, что делать: то ли нажимать на кнопку вызова, то ли звать Цзянь Юя.
В итоге она приняла правильное решение — нажала тревожную кнопку и закричала:
— Доктор! Доктор, скорее! Императрица-мать пришла в себя!
Цзянь Юй, услышав сигнал, немедленно бросился в палату.
Врачи прибыли мгновенно и начали осмотр.
Ся Цяньцянь отошла в сторону, её руки дрожали от волнения, но Цзянь Юй крепко сжал их, не давая потерять контроль.
— Я знала, что с бабушкой всё будет хорошо! Она обязательно выздоровеет! — бормотала Ся Цяньцянь.
Цзянь Юй обнял её и кивнул:
— Да, с ней всё будет в порядке. Она обязательно поправится.
http://bllate.org/book/3925/415265
Готово:
