— Ты и впрямь глупа, — без тени сочувствия произнёс Цзянь Юй, развернул инвалидное кресло и подкатил к обеденному столу. Взяв влажную салфетку, он не спеша вытер руки. — Бабушка, еда уже остыла. Подогрейте её перед тем, как есть.
— Не хочу есть. Выпью просто стакан молока, — ответила императрица-мать, и на её лице вдруг проступила грусть. Она встала из-за стола и, опершись на Айхуэй, направилась в спальню.
Ся Цяньцянь не понимала, отчего лицо императрицы-матери вдруг стало таким унылым.
— Бабушка расстроена из-за меня? — тихо спросила она Цзянь Юя, опустив голову.
Цзянь Юй задумался, но на этот раз не стал называть её глупой.
— В следующий раз включи мозги.
— Хорошо-хорошо! — с беспардонной улыбкой отозвалась Ся Цяньцянь, и её глаза изогнулись, словно прекрасные лунные серпы. — Впредь я буду привязывать голову к поясу. Если вдруг забуду взять мозги с собой, всегда смогу достать их оттуда!
Цзянь Юй бросил на неё недовольный взгляд и холодно произнёс:
— Отвези меня обратно. Пусть бабушка отдохнёт.
…
— Ваше Величество, что с вами? Почему вы так расстроены? — Айхуэй долго стояла за спиной императрицы-матери, но та всё это время сидела, отвернувшись, и, казалось, горько скорбела о чём-то, свернувшись калачиком на кровати.
Айхуэй служила ей десятилетиями и была для неё почти как родная дочь.
— Ваше Величество, разве есть что-то такое, о чём вы не можете рассказать Айхуэй? Неужели вы собираетесь держать всё в себе и навредить здоровью?
Не выдержав уговоров Айхуэй, императрица-мать наконец повернулась. Она взглянула на свою доверенную служанку и тяжело вздохнула.
— Ты же всё видела сегодня. Юнь Сю хочет навредить той девочке. Я ещё жива, а она уже позволяет себе такое! Думает, я слепая и ничего не замечаю?
Говоря это, императрица-мать разгневанно закашлялась — гнев подступил к сердцу, и от быстрой речи ей стало не хватать воздуха.
Айхуэй поспешила погладить её по спине, успокаивая:
— Вы боитесь, что, когда вас не станет, императрица Юнь начнёт ещё жесточе преследовать Третьего Молодого Господина и Ваше Императорское Высочество?
— Да, — кивнула императрица-мать, снова закашлявшись и сжав кулак у губ. Её тусклые глаза вспыхнули решимостью. — Ай-юй — сын прежней императрицы, законнорождённый наследник, настоящая императорская кровь! А дети Юнь Сю? В лучшем случае — дети от связи на стороне!
— Ваше Величество, прошу вас, больше не говорите так! Если Его Величество услышит эти слова, будет беда, — побледнев, воскликнула Айхуэй.
— Какая беда? В те времена, когда Сяо Цзюнь, моя бедная дочь, страдала от тяжкой болезни, он всё равно умудрился завести роман на стороне и зачать ребёнка с этой Юнь Сю! Узнав об этом, Сяо Цзюнь впала в отчаяние, её болезнь обострилась, но она собрала последние силы, выносила и родила Ай-юя… и сразу после родов умерла. Если бы не я, если бы я в одиночку не взяла на себя весь позор и не помогла ему выйти сухим из воды, думаете, он был бы сегодня на этом троне? — Императрица-мать становилась всё яростнее, прижала ладонь к груди и закашлялась ещё сильнее. — У меня осталось мало времени, поэтому всё должно идти ускоренными темпами.
— Я всё сделаю, как вы приказали, — тихо ответила Айхуэй, растроганная до слёз самоотверженностью императрицы-матери ради Цзянь Юя.
Даже если ей придётся отдать собственную жизнь, она выполнит последнюю волю своей госпожи.
◇◇
Покинув дворец Фэншунь, Сюй Цзе’эр ни слова не сказала. Ей до смерти надоело быть фоном для Ся Цяньцянь!
— Цзе’эр, не принимай это близко к сердцу. Если этот план не сработал, у нас всегда есть следующий. Лучше всего убрать Ся Цяньцянь до свадьбы, чтобы она не успела ничего предпринять, — утешала её императрица Юнь, бережно взяв за руку. — Не забывай, твой отец тоже на твоей стороне.
Услышав эти слова, Сюй Цзе’эр немного успокоилась и кивнула, взяв императрицу Юнь под руку.
Завтрак Ся Цяньцянь так и не тронула. Вернувшись во дворец Дэшунь, она чувствовала себя подавленной и безразличной ко всему.
Цзянь Юй понимал, что она всё ещё переживает из-за случившегося.
Ся Цяньцянь упёрлась подбородком в ладонь и с тоской смотрела на бескрайние черепичные крыши дворцовых зданий за балконом.
— Ах… — вздохнула она.
Цзянь Юй не обращал на неё внимания, погрузившись в чтение журнала.
В последние дни он либо читал журналы, либо книги — казалось, это и было его единственным увлечением.
После третьего вздоха Ся Цяньцянь наконец повернулась к нему:
— Ваше Высочество, после каникул я смогу вернуться в университет?
Читающий человек чуть приподнял голову, приподнял ресницы и бросил на неё взгляд. Затем кивнул.
— А насчёт нашего договора… вы обещали отправить меня в лучший университет мира… — Она не была нахальной; просто её мать согласилась на этот брак именно потому, что Цзянь Юй дал такое обещание.
— Британская Королевская академия — разве это не лучший университет? — снова взглянул на неё Цзянь Юй.
— Ох… — тихо ответила Ся Цяньцянь, разочарованно опустив глаза.
Дело не в том, что Королевская академия плоха. Просто сейчас от одного слова «королевская» у неё болела голова. К тому же её мечтой всегда было стать врачом, хотя в университете её, к несчастью, зачислили на японский язык.
Никто никогда не считал, что она похожа на студентку-японистку!
— Разве ты не говорила, что учишься на медика и хочешь стать врачом? — вдруг вспомнил Цзянь Юй, не отрываясь от журнала.
Ся Цяньцянь смотрела на его длинные ресницы, похожие на веер, мягко опускавшиеся и поднимавшиеся над скульптурно очерченными скулами. Солнечный свет освещал его белоснежное лицо, лишая его обычной холодности и придавая мягкости.
Она залюбовалась, но, чтобы скрыть смущение, перевела взгляд на журнал в его руках. На обложке красовалась длинная надпись на японском, примерно означавшая: «Группа японских инженеров высокого класса прибыла с визитом в Китай».
Незнающий человек, увидев эту обложку, мог бы подумать, что Цзянь Юй читает какой-то непристойный журнал.
Она ткнула пальцем в обложку:
— Я учусь не на врача, а на это.
Её голос дрожал от неуверенности.
— Неужели ты технарь? — удивился Цзянь Юй, наконец подняв глаза.
— Нет-нет, я изучаю японский язык… — шепотом произнесла она, и последние два слова почти растворились в воздухе.
Раньше соседи или родители одноклассниц всегда с любопытством спрашивали её: «На каком ты отделении?» Каждый раз, когда Ся Цяньцянь с энтузиазмом отвечала: «Японский язык!», они смотрели на неё странным взглядом и говорили: «Зачем девушке учить японский? Ты же не поедешь в Японию. Зачем тебе это?»
Кто-то обязательно шутил: «А вдруг Цяньцянь всё-таки поедет в Японию? Ха-ха!»
Каждый раз ей было стыдно до покраснения. Её редкая специальность в глазах старшего поколения и консервативных людей превращалась в нечто постыдное.
Если сказать бабушке с дедушкой, что она учит японский, они сразу презрительно фыркали:
— Зачем учить японское! Надо помнить обиды прошлого! Ты что, решила поклоняться иностранцам?
Из-за всего этого у Ся Цяньцянь появился психологический груз, и она всеми силами хотела сменить специальность.
— Японский? — удивление в голосе Цзянь Юя прервало её размышления.
Ся Цяньцянь укусилась за губу и посмотрела на него с жалобной мольбой в глазах, кивнув.
С тех пор, как она выбрала эту специальность, её не раз высмеивали. Теперь ей было всё равно, что подумают другие.
— Насколько ты владеешь японским? — неожиданно спросил Цзянь Юй, и его интерес явно отличался от привычного осуждения.
Ся Цяньцянь удивилась:
— На первом курсе я уже получила сертификат JLPT N2. С базовым общением проблем нет.
Она говорила неуверенно — в университете, кроме пар с иностранцами, у неё не было возможности практиковать язык.
Ли Вэйвэй и Тянь Юэ в общежитии категорически отказывались говорить с ней по-японски, постоянно жалуясь: «Мы и так весь день на занятиях это слушаем! Не напоминай об этом после пар!»
— Скажи что-нибудь. Например, как ты призналась бы мне в любви? — предложил Цзянь Юй.
— А?! — Ся Цяньцянь остолбенела, широко раскрыв рот от изумления.
— Не умеешь сказать «я люблю тебя» или «ты мне нравишься»? — разочарованно покачал головой Цзянь Юй и снова опустил глаза в журнал, явно не желая больше с ней разговаривать.
Ся Цяньцянь замялась, потом вдруг схватила его за руку, и её щёки вспыхнули:
— Кто вообще слушает первые слова на японском и сразу ждёт признания в любви?!
— Тогда просто скажи что-нибудь, — холодно бросил Цзянь Юй, переводя взгляд на её руку.
Ся Цяньцянь поспешно отпустила его и почтительно ответила:
— Простите за бестактность.
Услышав, что она действительно говорит по-японски, лицо Цзянь Юя немного смягчилось. Он швырнул журнал ей на колени и, развернув кресло, направился к двери:
— Завтра вечером прощальный банкет. Ты будешь моим переводчиком.
— А?! — Ся Цяньцянь оцепенела, прижимая журнал к груди.
Он, наверное, шутит? С её уровнем японского? Как она…
Она не верила, что Министерство иностранных дел не найдёт лучшего переводчика в стране. Просто сказать, что она учится на японском, и вдруг — быть переводчиком на мероприятии Третьего Молодого Господина…
— Ваше Высочество! Подождите! Я только что похвасталась! Мой японский ужасен! У меня есть сертификат, но это всё теория! Я учу «немой» японский, совсем не умею говорить! — закричала Ся Цяньцянь, пытаясь догнать его с журналом в руках. Но в этот момент в комнату вошёл А Чэн и выкатил Цзянь Юя наружу.
Она топнула ногой в бессилии и, вздохнув, открыла журнал, чтобы понять, в чём дело.
Раздула щёки — теперь придётся расхлёбывать самой.
…
На следующий день днём в дворец прибыли люди из Министерства иностранных дел и велели Ся Цяньцянь заранее подготовиться и отправиться с ними на площадку мероприятия.
Перед уходом она взглянула на Цзянь Юя — тот неторопливо позволял служанкам одевать на него костюм.
— Ваше Высочество, я пошла, — сказала она без особого энтузиазма и помахала рукой.
Машины, не принадлежащие членам императорской семьи, не могли заезжать во дворец, поэтому Ся Цяньцянь долго шла пешком до главных ворот императорского дворца.
Высокие железные ворота устремлялись в небо, а вдали река терялась в бескрайней дали.
На широкой дороге стояли три роскошных лимузина, возле каждой — по два элегантно одетых мужчины в строгих костюмах.
Заметив приближающуюся Ся Цяньцянь, они все в один голос поклонились ей.
— Мисс Ся, мы специально приехали за вами. Прошу, садитесь в первую машину. Остальные два автомобиля предназначены для других переводчиков, — вежливо пригласил один из мужчин.
Ся Цяньцянь только теперь заметила, что ей выделили отдельный автомобиль, тогда как в двух других сидело по четыре человека.
Её статус явно отличался от остальных.
Кортеж тронулся и вскоре прибыл в Королевский отель — символ роскоши и привилегий императорской семьи. Благодаря предыдущему визиту Ся Цяньцянь уже не чувствовала здесь робости и не боялась.
В отличие от прошлого раза, когда она сопровождала Цзянь Мо по гостевому коридору, сейчас её провели по служебному входу.
Коридор был скрыт от посторонних глаз. На контрольно-пропускном пункте её тщательно обыскали и прикрепили к одежде инфракрасный трекер.
Ся Цяньцянь шла одна. Остальные переводчики двигались парами или поодиночке, но никто не подошёл к ней заговорить.
Всех семерых провели в огромную конференц-залу, где уже находились мужчины и женщины разного возраста.
Ся Цяньцянь выбрала самый дальний угол и только собралась достать телефон, как её остановил звонкий, как пение иволги, голос:
— Здесь нельзя звонить.
Ся Цяньцянь вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стояла девушка с милым личиком куклы.
Та указала на большой изогнутый экран в углу, где транслировалось видео с надписью: «В этом зале ожидания запрещено громко разговаривать и пользоваться телефоном».
Ся Цяньцянь поспешно спрятала телефон обратно в карман. Она оглядела остальных — все держали в руках книги или материалы для перевода.
А у неё в руках ничего не было.
— Вы здесь впервые? — с очаровательной улыбкой спросила девушка и протянула руку. — Меня зовут Тан Анна.
Ся Цяньцянь посмотрела на эту девушку, ровесницу себе, в движениях которой чувствовалась уверенность и изящество. Её улыбка была искренней и располагающей.
Тан Анна протянула руку, и Ся Цяньцянь машинально потянулась к ней, но в последний момент замялась.
http://bllate.org/book/3925/415136
Готово:
