Пока молодой человек слегка растерянно застыл, Сяо Вэньло невозмутимо разглядывал его.
От юноши исходил особый запах, свойственный омегам. Держался он прямо, словно сошедший со страниц учебника хореографии главный мозг Империи, где были высечены идеальные правила военной и полицейской выправки.
Причёска у него была весьма своеобразная: если сбоку это ещё выглядело сносно, то при взгляде анфас сразу бросалось в глаза, что справа волосы значительно короче, чем слева.
Левая прядь, прилегавшая к уху, была густой и длинной, почти наполовину закрывая лицо. Вторая же половина лица с широкими бровями и яркими глазами оказалась весьма привлекательной.
В Империи существовали четкие правила касательно внешнего вида стражей порядка и военнослужащих: от них требовался собранный и аккуратный облик, а стрижка не должна была закрывать уши — это было самым базовым требованием.
Исходя из этого можно было сделать вывод, что местные власти вовсе не придавали значения подобным предписаниям, а значит, контроль правительства в этих краях был довольно слабым.
Иными словами, пережив планетарную бурю, он угодил на небесное тело с весьма сомнительным порядком.
Подумав об этом, Сяо Вэньло нашел ситуацию весьма занятной и с любопытством окинул взглядом собеседника с головы до ног.
Юноша был сухощав, крепок и строен, с длинными и очень приметными конечностями. Его ноги — ровные, длинные и прекрасно сложенные — выглядели просто безупречно.
Идеальные линии плавно переходили от ног к талии, подчеркивая упругие ягодицы, а затем поднимались к широким плечам и шее.
Кожа у него была не слишком белой, с легким оттенком загара, который, впрочем, ничуть его не портил.
Лицо его выражало твердость, взгляд был чистым, но из-за сильной неуверенности в себе он казался немного напряженным, а на мужественном лице читался глубоко скрытый след терпения.
В этот момент на его выражении не осталось и следа того раздражения, с которым он только что встретил пухлого коротышку. Разумеется, теперь трудно было поверить, что этот человек способен без лишних слов вышвырнуть кого-то за дверь.
Это был крайне противоречивый и любопытный человек: судя по всему, он умел себя контролировать, но, будучи доведенным до предела, предпочитал решать проблемы силой.
С интересом размышляя об этом, Сяо Вэньло подумал, что за свои почти тридцать лет жизни еще не встречал столь интересных людей.
Неловкость юноши из-за приоткрытого белья быстро рассеялась, когда Сяо Вэньло запятнал кровью белую медицинскую салфетку. Молодой человек пришел в себя, подавив румянец, готовый выступить на лице от потока мыслей.
Он прошел вглубь комнаты и достал из чрева терморобота самую обычную противовоспалительную и обезболивающую мазь, собираясь заново перевязать рану Сяо Вэньло.
Глядя на цвет лекарства, Сяо Вэньло легкомысленно приподнял бровь: оттенок казался куда более темным, чем те, что ему доводилось видеть раньше.
Не замечая взглядов Сяо Вэньло, юноша тихо произвел:
— Твоя рана открылась, я помогу перевязать её заново. — На мгновение замявшись, он добавил: — У меня есть только это первобытное средство для лечения ран, обезболивающего спрея нет.
Произнося это, он все время опускал глаза и не смотрел на Сяо Вэньло.
Спрей можно было назвать самым распространенным в Империи медицинским средством, незаменимым при поверхностных повреждениях, не требующих хирургического вмешательства. Он не только мгновенно останавливал кровь и боль, но и способствовал быстрой регенерации тканей, а потому неизменно входил в армейские аптечки первой помощи.
Самое главное — стоил он недорого и практически всегда имелся в каждом обычном доме.
Однако всегда находились те, кому даже такая цена была не по карману. Неимущие обычно приобретали самое простое, необработанное дезинфицирующее средство. Его производство стоило сущие гроши, но хотя это первобытное зелье в конце концов справлялось с заживлением ран, его эффективность полностью соответствовала цене — исцеление тянулось невероятно медленно.
К тому же, поскольку оно не способно было сразу унять кровотечение и боль, лечение подобных царапин этим средством некоторые и вовсе считали изощренной пыткой.
И тем не менее, стоило оно в десять раз дешевле спрея, представляя собой неплохой выбор для определенной категории людей.
Он нервничал. То ли из-за мази, то ли по какой-то другой причине, но это волнение ни капли не напоминало прежнюю робкую неуверенность. Взгляд Сяо Вэньло оставался мягким и безобидным, но на самом дне глаз таился холодный и цепкий прищур: как бы человек ни старался казаться спокойным, тревога всегда выдает себя бессознательными движениями.
Этот молодой омега не был исключением — он бессознательно крутил в пальцах пузырек с лекарством, однако, видимо, быстро осознал это и резко замер.
Сяо Вэньло родился в императорской семье и, будучи альфой, изначально обладал привилегиями и властью, а потому никогда особо не церемонился с окружающими.
Но сейчас он не стал донимать этого омегу, изо всех сил старавшегося сохранять невозмутимость: он понимал, что тот, кто хотел бы навредить, не стал бы его спасать.
Еще не до конца разобравшись в обстановке, Сяо Вэньло приглушил свою привычную резкость и едкость, продемонстрировав изрядную долю доброжелательности.
Спокойной походкой Сяо Вэньло добрался до единственного сиденья в комнате — края кровати — и опустился на него, набросив на колени потертое, но чистое одеяло. Оно как раз прикрывало бедра чуть ниже паха, не касаясь раны и избавляя молодого омегу от лишнего смущения.
Когда молодой омега подошел, опустился на корточки и принялся за обработку, Сяо Вэньло, глядя на водоворот мягких прядей у него на макушке, произнес:
— Спасибо, что спас меня. Как тебя зовут? И что это за место?
Не поднимая головы, юноша налил лекарство прямо на рану Сяо Вэньло. Услышав резкий судорожный вдох альфы, он словно бы перевел дух и заговорил:
— Лекарство немного жжёт, потерпи. Это планета Роста, столица, город Фуло. Я подобрал тебя на окраине, возле заброшенного арсенала. Ты провалился внутрь и приземлился прямо на выброшенную баллистическую ракету. Твоя капсула жизнеобеспечения оказалась очень прочной, так что ты отделался лишь поверхностными царапинами. Но из-за сильного взрыва капсула пришла в негодность, так что тащить её сюда я не стал... Я... меня зовут Аэнь Вейс.
Отвечая вслух, Аэнь мысленно уже вынес предварительную оценку спасенному альфе.
Материал капсулы жизнеобеспечения, выдержавшей взрыв боеголовки, должен был быть отменного качества, а позволить себе подобную вещь мог далеко не каждый.
Вот только физическое состояние этого альфы оставляло желать лучшего: от малейшего повреждения кожа поддавалась нервной дрожи.
Вообще-то духовная сила и физические данные имперских альф обычно пользовались благосклонностью небес. Особенно это касалось духовного потенциала — они с легкостью перенимали лучшие черты рода, а развивали их куда быстрее омег.
Чем выше духовная сила альфы, тем больше пользы он мог принести на поле боя.
Но из-за того, что альф в Империи катастрофически не хватало, на передовую их обычно не отправляли.
Конечно, случались и исключения: более двух тысяч лет назад тогдашний кронпринц-альфа лично побывал на фронте. Будучи гением уровня три-эс, он обладал, как говорили, поистине ужасающей духовной силой.
Впрочем, вне зависимости от мощи духовной силы, присутствие альфы всегда сопровождалось давлением, ощутимым для всех вокруг. У этого же альфы, когда Аэнь вытаскивал его из спасательной капсулы, никакого ментального давления не ощущалось вовсе, а теперь он и вовсе тяжело переносил боль от пустяковой царапины. Можно было с уверенностью сказать, что и духовный потенциал, и физические данные у него были самыми заурядными.
Самый обыкновенный альфа.
Думая так, он не выдал себя ни единым движением лица и с поразительной ловкостью завершил перевязку разорванной раны Сяо Вэньло.
Когда Аэнь уже собирался подняться на ноги, Сяо Вэньло бросил:
— Погоди-ка.
Аэнь замер, а затем поднял глаза и увидел, как Сяо Вэньло протянул изящные пальцы, заправил упавшие на лицо пряди волос ему за ухо, полностью открывая его мужественное, решительное лицо.
Стоило ему вспомнить о багровом родимом пятне размером с большой палец, скрывавшемся под этими волосами, как у Аэня на душе стало тяжко.
При рождении на его левой щеке красовалось безобразное родимое пятно, тянувшееся от уголка глаза до самой скулы.
Из-за этого его биологический отец плакал день напролет, а второй отец с самого детства возненавидел ребенка. Впрочем, при финансовых возможностях отца вполне можно было нанять врача и свести эту метку, но тот не захотел тратить на него ни единого кредита, так что мальчику пришлось расти с этим клеймом.
Позже, когда сверстники начали над ним издеваться, биологический отец велел отрастить длинные волосы, чтобы прятать изъян. С малых лет другие дети обзывали его уродливым монстром.
Позднее он научился разговаривать с помощью кулаков — в конце концов, в этих краях с беспредельным порядком законы редко бывали справедливы.
Из-за его безбашенной манеры драться никто больше не смел бросать ему вызов в открытую, но привычка прятать родимое пятно за прядями волос осталась у него навсегда.
Конечно, он никак не ожидал, что какой-то незнакомец возьмет и отбросит волосы назад, обнажая его тщательно скрываемый изъян.
Пожалуй, от избытка шока Аэнь затормозил и сообразил, что мог бы грубой силой помешать этому, лишь когда все уже было кончено.
Взглянув на распустившийся чистый бинт на ноге Сяо Вэньло, Аэнь резко и со злостью затянул узел. Услышав приглушенный стон альфы, он выпрямился, слегка опустил глаза и с колющей ноткой в голосе бросил:
— Что это вы удумали, ваша светлость?
Сяо Вэньло судорожно втянул воздух от боли — его лицо побледнело, на лбу выступили капли холодного пота, вид у него был мученический.
Криво усмехнувшись, он слегка приподнял подбородок, встретился взглядом с Аэнем и мягко произнес:
— Сяо Вэньло, меня так зовут. Ничего особенного я не замышлял, просто подумал: на улице так жарко, а в твоей комнате как раз имеется обязательный кондиционер, так тебе будет гораздо комфортнее.
Аэнь в упор смотрел на него. Во взгляде Сяо Вэньло не было ни злорадных насмешек, ни отвращения или брезгливости при виде родимого пятна.
Казалось, он действительно руководствовался лишь тем, что так Аэню будет проще и свободнее, и не преследовал никаких скрытых мотивов.
Настолько спокойный взгляд... Аэнь на мгновение растерялся. Он считал, что повидал на планете Роста всяких людей, но сейчас впервые не мог раскусить человека и понять, скрывался ли за его поступком какой-то глубокий смысл.
И всё же это спокойствие Сяо Вэньло он принял.
Если подумать, за свои неполные двадцать с лишним лет он впервые видел такой миролюбивый взгляд — без злого умысла, без страха и трепета перед его кулаками, когда боишься пискнуть. Даже второй отец, глядя на него, испытывал скорее жалость и горечь, чем что-либо еще.
Заметив едва заметное движение в глазах Аэня, Сяо Вэньло отвернулся к окну. Разумеется, он только что солгал: на самом деле он хотел испытать реакцию Аэня и проверить его боевые навыки, к счастью, ситуацию пока еще удавалось держать под контролем.
Он и впрямь не предполагал, что его занесет на планету Роста.
Роста считалась одной из беднейших планет Империи, что уж говорить о расстоянии до Столичной планеты — даже до Третьего района отсюда было рукой подать по космическим меркам, не говоря уже о тех световых годах, на которые его забросила случайно схваченная точка пространственного прыжка.
Судя по имперским архивам, этой точки прыжка вообще не существовало в природе, так что путешествие выдалось на редкость увлекательным.
В этот момент коммуникатор Аэня завибрировал, высветив три коротких символа: Тот человек. Слегка нахмурившись, он отошел в сторону и нажал кнопку приема.
Динамик тут же изрыгнул глуховатый, раздраженный окрик:
— Аэнь, ты же прекрасно понимаешь, что копы на планете Роста — самые бесполезные существа на свете. Отпусти твоего брата, и я закрою глаза на этот инцидент.
Аэнь слушал с абсолютно каменным лицом, пока до него не донеслось:
— Твоему второму отцу в последнее время нездоровится, выкрои время, загляни проведать.
Лицо Аэня неуловимо изменилось.
Он молча оборвал связь. Человек на том конце провода приходился ему отцом, но никогда не дарил ему тепла, а теперь еще и открыто угрожал.
Сдернув с вешалки форменный китель стража порядка, Аэнь накинул его на плечи, застегнув лишь на среднюю пуговицу, что придавало его облику небрежный и вызывающий вид.
Бросив косой взгляд на Сяо Вэньло, который старательно изображал глухого и проявлял фанатичный интерес к пейзажу за окном, он произнес:
— Есть хочешь?
Обернувшись на голос, Сяо Вэньло перехватил его взгляд и, подыгрывая, с весёлой улыбкой погладил себя по животу:
— Не отказался бы, да только в доме вроде бы шаром покати.
И то верно, в комнате не нашлось даже банального питательного раствора.
Сжав губы в жесткую линию, Аэнь бросил:
— Ничего, я отведу тебя в другое место поесть.
— Для меня это высшая честь, — Сяо Вэньло подпер изящный подбородок рукой и с ленивой улыбкой протянул: — Но прежде чем мы двинемся в путь, не одолжишь ли мне какой-нибудь одежды? При всей моей любви к собственному телу и готовности его демонстрировать, заявляться в таком виде в гости к чужим людям было бы, пожалуй, неприлично.
http://bllate.org/book/39236/4955199
Готово:
