Глава 7. Улыбка киноимператора
— Ян Аньюй, в чем дело? Ты должен играть по сценарию! — режиссер Чжоу был рассержен.
— П-простите!
Опомнившись, Ян Аньюй немедленно извинился и торопливо помог И Чэньяню подняться. Удивление на дне глаз И Чэньяня мелькнуло и тут же исчезло, сменившись привычным спокойствием.
В следующее мгновение, прежде чем агент Ли Е успел хоть что-то сказать, вперед шагнул Юй Сыюань.
— Брат Чэнь Янь, ты в порядке? — с тревогой спросил Юй Сыюань. Будучи новичком, свеженьким лицом из той же компании Шанхуань, в то время как И Чэньянь являлся главной звездой первой величины, он, конечно же, всеми силами стремился сблизиться с И Чэньянем.
— Мм, — равнодушно отозвался И Чэньянь и невольно бросил взгляд на Ян Аньюя.
В тот момент, когда Ян Аньюй навис над ним, он был явно сам не свой, и И Чэньянь постоянно чувствовал, будто тот смотрит на кого-то сквозь него. А этот растерянный взгляд был точь-в-точь таким же, как тогда, в самом начале, когда он навестил его в больнице...
Взгляд Ян Аньюя слегка ускользнул, а в мыслях воцарился беспорядок.
Он был телохранителем. Из-за многолетних тренировок порой его атаки и защитные движения срабатывали практически бессознательно. К тому же в древности, стоило генералу выкроить свободную минуту, он неизменно испытывал его боевые навыки.
Уровень боевых искусств генерала И превосходил мастерство Ян Аньюя во многом, и тот вечно наставлял его ни о чем не беспокоиться и выкладываться по полной, иначе на поле боя любое промедление перед лицом врага станет смертельным.
Однако нынешний И Чэньянь больше не был тем искусным в боевых искусствах генералом.
— Эх, давайте еще раз, — вздохнул режиссер Чжоу, осознав, что только что был излишне груб. — Сяо Юй, расслабься, я верю, что ты справишься. На этот раз запомни: как только Чэнь Янь схватит тебя, смирно стой и не дёргайся.
— Угу, я понял, — кивнул Ян Аньюй.
В итоге на этот раз Ян Аньюй и впрямь «смирно» дался И Чэньяню в руки, но проявил чересчур много послушания: его боевые движения в ответной схватке стали намного медленнее, а эмоциональный настрой оставлял желать лучшего. Отснятые кадры начисто лишились той самой необходимой напряженности.
— Стой! — режиссер Чжоу покачал головой. — Сяо Юй, соберись, давай еще разок.
Ян Аньюй:
— Хорошо.
Но и после нескольких попыток подряд Ян Аньюй неизменно заваливал дубль за дублем. Даже когда он, натянув нервы как струны, с грехом пополам доигрывал сцену, результат выходил неудовлетворительным, отчего режиссер Чжоу нервничал все сильнее. Раздражение режиссера естественным образом передалось и остальным членам съемочной группы, погрузив всех в мрачную атмосферу.
Заметив это, Ли Е очень хотел подойти и подбодрить подопечного, но появляться сейчас на площадке было совершенно ни к чему. Что же касается некоего киноимператора? Он уже сидел в стороне отдыхая, опустив взгляд и прикрыв глаза, из-за чего было невозможно угадать, о чем он думает.
— Простите.
Ян Аньюй опустил голову. Эх, сниматься в кино и правда оказалось ужасно сложно — малейшая оплошность, и кадр испорчен.
Всякий раз, вспоминая о прошлой заботе и внимании генерала к нему и сравнивая их с нынешним киноимператором, он ощущал укол одиночества. Всё вокруг давно изменилось, и ему необходимо было привыкнуть к этому как можно скорее.
— Режиссер Чжоу.
Янь Фэн подал голос, явно напоминая тому, что Юй Сыюань все еще ждет. В конце концов, речь шла всего лишь о временном дублере: раз у Ян Аньюя дурное состояние, не стоит больше тратить их драгоценное время и срывать график съемок.
Режиссер Чжоу, разумеется, уловил подтекст в его словах, как и другие сообразительные люди на площадке. Ян Аньюй про себя лишь молчаливо хмыкнул: интересно, кто же тут недавно сам постоянно косячил и тормозил съемочный процесс?
Остальные актеры промолчали. Хотя общее впечатление от Ян Аньюя у всех было неплохим, никто не хотел портить отношения с Юй Сыюанем из компании Шанхуань. Сегодня Гу Синь участвовала в рекламном мероприятии и отсутствовала на площадке, иначе она непременно заступилась бы за Ян Аньюя — обычно она очень о нем заботилась.
— Ладно, Сяо Юй, иди-ка сегодня отдохни, — наконец произнес режиссер Чжоу с беспомощным вздохом.
Ян Аньюй кивнул, не желая вдаваться в лишние разговоры, отвесил ему легкий поклон и удалился. Хотя он еще не успел по-настоящему окунуться в шоу-бизнес, но уже успел в той или иной мере постичь здешние негласные правила.
Город S, комплекс Ваньсинь Цзинъюань.
Заперевшись у себя в комнате, Ян Аньюй снова встал в стойку на руках. Это была привычка, выработанная с детства: каждый раз, сталкиваясь с какими-либо неприятностями, он прибегал к этому способу, чтобы вернуть себе хладнокровие.
Он мысленно поклялся, что завтра вернется в строй полным сил, выбросит из головы всякую чепуху и отлично справится со своей ролью.
Правда, в этот момент на Ян Аньюе была надета желтая пижама с изображением щеночка: на капюшоне красовалась умиротворенная мордочка собаки, сзади на штанах покачивался хвостик, а домашние тапочки составляли с костюмом единый комплект.
Что до этой мультяшной пижамы, то ее по просьбе Ян Аньюя купила Тан Го.
Когда Ян Аньюй впервые взял ее в руки, уголки его ртов дернулись:
— Тан Го, я ведь просил купить что-нибудь попроще, но почему... почему ты не взяла нормальную вещь?
— Молодой господин, вы же сами в прошлый раз говорили, что любите собак, — Тан Го сохранял полное спокойствие. — К тому же моя мама сказала, что мальчикам положено выглядеть милее.
Ян Аньюй: «……»
Этот малый телохранитель часом не специально над ним издевается?
До восьми лет, пока его не забрали в резиденцию генерала, Ян Аньюй был беспризорным мальчишкой-воришкой, который вечно играл со дворовыми собаками, а потому питал к ним самую нежную слабость.
Сейчас Ян Аньюй посмотрел на пижаму-собачку, моргнул и решил, что чем дольше он на нее смотрит, тем симпатичнее она кажется. И пусть этому телу исполнился двадцать один год, в душе он все еще оставался шестнадцати-семнадцатилетним пареньком.
В конце концов, он носит ее дома, и никто не видит, так что ничего страшного, даже если чуточку стыдно.
Вдруг Ян Аньюй услышал звук открывающейся входной двери. Вздрогнув от неожиданности, он торопливо выскочил из комнаты:
— Тан Го?
Его слова оборвались на полуслове, и он замер на месте, потому что... у порога стоял И Чэньянь.
И Чэньянь, окинув взглядом стоящего перед ним Ян Аньюя в образе «маленькой желтой собачки», почувствовал легкий трепет в груди.
— И... И-старший? — опешил Ян Аньюй.
Это обращение звучало как-то странно. И Чэньянь тяжело вздохнул и прямо сказал:
— Зови меня просто по имени.
Ян Аньюй на секунду растерялся, а затем кивнул:
— Мм, И Чэньянь.
В этом мире И Чэньянь больше не был генералом, а они не состояли в отношениях господина и слуги, так что ему приходилось заново привыкать к нынешнему киноимператору и учиться воспринимать его по-новому.
В мыслях И Чэньяня промелькнула догадка: раньше Ян Аньюй вел себя заносчиво и своенравно, теперь же стал послушным и вежливым, но порой бывал таким наивным и словно немного побаивался его.
— Впредь, когда поблизости нет посторонних, можешь звать меня так.
Увидев, что И Чэньянь уже снял верхнюю одежду, а Ли Е не сопровождал его, Ян Аньюй осторожно поинтересовался:
— Ты собираешься ночевать здесь?
— Мм, — тон И Чэньяня оставался ровным и беспристрастным. — Разве есть что-то странное в том, чтобы заночевать у себя дома?
— Нет, конечно нет! — улыбнулся Ян Аньюй.
Хоть нынешний И Чэньянь и вел себя прохладно, но, учитывая статус их «супружества», такое общение вполне сходило. Если бы они вдруг начали вести себя как приторная парочка ворколупов, ему стало бы до неловкости стыдно.
Причины их брака в памяти прежнего владельца тела не отыскались, а окружающие намеренно избегали этой темы. Но по крайней мере сейчас он все еще мог находиться рядом с И Чэньянем.
В прошлой жизни у него остались сожаления, и теперь он хотел попытаться узнать этого на вид отстраненного И Чэньяня получше, чтобы по-новому «защитить» своего господина-генерала.
При этой мысли уголки губ Ян Аньюя сами собой поползли вверх.
Заметив, что этот кто-то снова глуповато улыбается, глядя на него, И Чэньянь кашлянул:
— Ян Аньюй, ты же собирался приготовить ужин для меня?
— Мм! — Ян Аньюй резко кивнул, но, заглянув в холодильник и обнаружив его совершенно пустым, мгновенно смутился.
Хозяйке без риса и обед не сварить!
— Продукты я купил, они уже на кухне.
Великий киноимператор оказался прозорлив и заранее подготовил все необходимое, а заодно решил: если этот молодой господин просто бросил слова на ветер и ничего не умеет, в крайнем случае он встанет к плите сам.
Ян Аньюй вбежал на кухню — так и есть. Его глаза мгновенно засияли:
— И Чэньянь, тогда жди королевского пиршества!
С этими словами он закатал рукава и под нос себе запел веселый мотивчик, принимаясь за мытье овощей.
И Чэньянь тоже чуть заметно улыбнулся уголками губ, достал из шкафа светло-голубой фартук и подошел к Ян Аньюю:
— Подожди минутку.
Движения Ян Аньюя замерли, и он ошеломленно уставился на фартук в руках И Чэньяня.
— Надень, не пачкай свою пижаму-собачку, — произнес И Чэньянь, разворачивая ткань.
Строго говоря, собак любил не только Ян Аньюй, но и кое-кто из киноимператоров тоже.
Глядя на собачьи ушки на капюшоне Ян Аньюя и хвостик сзади, И Чэньянь посмотрел на него чуть более пытливо, чем обычно. Сам Ян Аньюй этого не заметил, так как в этот момент испытывал жгучий стыд, а его лицо залилось краской.
И правда, не стоило показываться перед другими в столь ребяческой мультяшной пижаме, до чего же позорно!
— Я... пожалуй, переоденусь.
Опустив голову, Ян Аньюй хотел было скрыться, но И Чэньянь крепко перехватил его за запястье:
— Оставь как есть, тебе идет.
Ян Аньюй опешил, поспешно выдернул руку и отступил на шаг назад, чувствуя, что щеки горят еще сильнее.
И Чэньянь тоже на миг замер, внезапно осознав, что его только что совершенный жест выглядел чересчур интимно — прежде он никогда так не поступал. Бросив на Ян Аньюя еще один спокойный взгляд, он ничего не добавил и молча удалился в свою комнату.
Днем Ян Аньюй чувствовал себя скверно, перенес обиду на съемочной площадке и поспешно ушел. Когда съемки сцен с участием И Чэньяня на сегодня подошли к концу, Ли Е подумал, что тот вернется в отель, но актер произнес всего два слова:
— Домой.
Ли Е остолбенел, не веря своим ушам. Да и сам И Чэньянь не мог бы объяснить причину: ему вдруг отчаянно захотелось вернуться и побыть рядом с Ян Аньюем, а может, в нем просто заговорило чувство вины.
Около семи часов вечера в гостиной воцарилась редкая для них теплая и гармоничная атмосфера.
В прежние времена, когда И Чэньянь был генералом первого ранга, искусность поваров в его резиденции не уступала императорской кухне: на стол то и дело подавали ладони Будды с миндалем, рыбьи плавники под хвост феникса, полоски говядины в пяти цветах, хрустящие мясные шарики в бульоне, а из выпечки вроде пирожных фуронг или хайтановых слоек вовсю лакомились госпожи и барышни.
Ян Аньюй помнил, что генерал очень любил утку, а порой, когда ему хотелось чего-нибудь легкого, обычный микс из тушеного тофу его собственного приготовления легко удовлетворял аппетит. В современности И Чэньянь, судя по всему, по-прежнему отдавал предпочтение птице.
Инструменты на современной кухне предлагали огромный выбор и делали процесс очень удобным, однако многие старинные рецепты и секреты приготовления соусов были утеряны. Ограничившись имеющимися ингредиентами, Ян Аньюй приготовил свинину двойного приготовления, рыбу в красном соусе и еще пару домашних блюд, а завершало композицию утиное филе в клейком рисе, которое он тщательно и с любовью подготовил для И Чэньяня.
Желтоватый соус покрывал утку со всех сторон, спинка птицы была аккуратно надрезана, сквозь разрез проглядывали зерна клейкого риса, грибы шиитаке и ломтики бамбука, а исходивший от блюда насыщенный аромат мгновенно пробуждал зверский аппетит.
Увидев угощения на столе, и в особенности это блюдо с уткой, И Чэньянь просиял: похоже, Ян Аньюй уже успел досконально изучить его вкусы и предпочтения.
Расставив палочки и пиалы, он заботливо наложил И Чэньяню риса и с улыбкой произнес:
— Еди пока горячее!
И Чэньянь кивнул и уселся напротив Ян Аньюя.
Раньше он почти не обращал на это внимания, но сейчас присмотрелся внимательнее: стоило Ян Аньюю улыбнуться, как на щеках проступали две крошечные ямочки, а когда он заливался смехом, показывались даже милые маленькие клыки.
Рядом с ним он все-таки ребенок — это точно.
И Чэньянь отведал утки в клейком рисе. Наблюдая за тем, как тот медленно и сосредоточенно пережевывает пищу, он невольно подумал, что этот парень и впрямь невероятно похож на того генерала из прошлого. В глазах Ян Аньюя плескался чистый свет, полный ожидания:
— Ну как? Вкусно?
И Чэньянь промолчал, но уголки его губ взметнулись вверх, непроизвольно складываясь в легкую улыбку.
В следующее мгновение Ян Аньюй снова замер: И Чэньянь и без того был хорош собой, а когда улыбался, его очарование возрастало в разы — до чего же неотразим!
Причем эта улыбка, судя по всему, не имела ничего общего с игрой на камеру и шла из самого сердца.
В результате, когда И Чэньянь отложил палочки и снова поднял взгляд, он застал сидевшего напротив парня за откровенным любованием.
Глядя на глуповато ухмыляющегося Ян Аньюя, И Чэньянь сохранял внешнее спокойствие, хотя в душе чувствовал легкое замешательство. Заметив, что у этого дурачка к уголку рта прилигла рисинка, он протянул руку и аккуратно смахнул ее.
— ……
На этот раз Ян Аньюй остолбенел окончательно.
http://bllate.org/book/39235/4955119
Готово:
