Шэнь Цзимин произнес это слово в слово, думая про себя: «Правильно, именно так. Дальше по сценарию написано вот что: даже столкнувшись с давлением со стороны общества, Хуа Тин проявил слабость. В конце концов, пресность повседневной рутины — заботы о дне насущном — сотрет их страсть и любовь».
Пусть даже блудный сын одумался и финал оказался хорошим, а Чэнь Шаотан снова сошелся с ним, но, по личному мнению Шэнь Цзимина, предательство — это всегда предательство. Раз у фарфора появилась трещина, а на белом нефрите — изъян, то как ни маскируй, толку не будет.
С бедными мужьями и женами всегда случаются одни несчастья, но гетеросексуалы хотя бы из-за клочка бумаги о браке вынуждены исполнять юридические обязательства и долг, а гомосексуалы? У них нет ничего. Шэнь Цзимин не был наивен: хотя его сексуальная ориентация и была традиционной для мужчин, он даже не мечтал о том, что сможет прожить с кем-то рука об руку до старости.
И действительно, во взгляде Гу Ичэня он увидел глубокую растерянность и смятение.
Значит... сценарий фальшив, а реальность еще фальшивее. Гу Ичэнь — его заклятый враг, они вовсе не люди из одного теста, и ему не следует проявлять излишнюю жалость, потакая тому лишь потому, что того ударило доской, и послушно и необъяснимо подыгрывая ему. Те пять миллионов можно считать частью компенсации за производственную травму.
Шэнь Цзимин про себя вздохнул: ему самому жить тяжело, с какой стати переживать об этом юном господине? Стоит тому покинуть индустрию развлечений, как он унаследует миллионные состояния, а сам-то он — просто обычный человек.
— За кого ты меня принимаешь? Мы же сейчас равны, разве плохо, если мы будем вместе упорно трудиться? Если раньше тебя тяготило наше неравенство в положении, то теперь мы одинаковы. Я добьюсь возвращения на вершины и сделаю твою жизнь счастливой, — Гу Ичэнь внезапно легко улыбнулся, схватил Шэнь Цзимина за руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.
— Ась? — почему все снова пошло совсем не по сценарию? Гу Ичэнь, Гу Ичэнь, ты что, киборг какой-то? Какое системное задание ты активировал: умрешь, если не полюбишь меня???
По рукам Шэнь Цзимина мгновенно побежали мурашки. Он украдкой вздохнул и одновременно нашел это забавным: богатый господин и впрямь никогда не знал тягот, его наивные мысли едва не рассмешили его. Он для него — всего лишь новая игрушка, которую богатый сынок еще не успел заполучить, а сто́ит заполучить и поиграть какое-то время, как она наверняка ему наскучит.
Однако сейчас перед ним стояла куда более суровая проблема: обещанные Ван Ваньюй пять миллионов, казалось, вот-вот отрастят крылья и улетят. Почему этот Гу Ичэнь липнет, как пластырь с целебной мазью, от которого невозможно избавиться?!
Шэнь Цзимин почувствовал крайнюю усталость в сердце и взмахом руки велел массовке расходиться. Ситуация все сильнее выходила из-под контроля: если так пойдет и дальше, все решат, что здесь что-то не так, поймут, что они не играют, а Гу Ичэнь и впрямь тронулся умом. А он вовсе не желал на следующий день подвергнуться преследованию со стороны семьи Гу, вынуждающему его каяться перед уходом из сети и лишением работы.
— Какое ты имеешь право разговаривать со мной? Я же говорил, что он — мой Шэ... А Тан выбрал меня, так что прекрати бесстыдно увиваться за ними обоими, имей хоть немного самоуважения! — внезапно вмешался Се Лань. Он обхватил Шэнь Цзимина за талию и притянул к себе, сжав объятие довольно крепко. Веки Шэнь Цзимина дернулись, и у него появилось смутное предчувствие, что что-то здесь не так.
Это всего лишь съемки, а ему уже хотелось крикнуть «стоп». Знакомы-то всего несколько дней, неужели этот Се Лань уже настолько вжился в роль? Не оставляя следов, Шэнь Цзимин чуть-чуть отступил в сторону, явно избегая контакта.
Взгляд Се Ланя потемнел, и он убрал руку.
— Тебя ведь заставили, верно? Какие у тебя есть рычаги давления в руках этого мужчины? Я знал, что у тебя точно есть скрытые причины! — Гу Ичэнь чутко уловил эту микроэмику и движение, и весь он разом воодушевился: только что повисший хвост мгновенно торчком поднялся вверх.
Всё запутывается сильнее и сильнее... Спасите... Шэнь Цзимин сейчас испытывал сильнейшее сожаление. Эти пять миллионов оказались слишком горячими — не бывает же на свете так, чтобы с неба падали лепешки с мясом!
Как раз когда троица застыла в противостоянии, раздался резкий пронзительный визг тормозов, и черный удлиненный лимузин остановился у дверей склада. Из него вышли четверо телохранителей в черных костюмах и темных очках. Синхронно спрыгнув с машины, они подошли, поклонились Гу Ичэню и громогласно крикнули:
— Здравствуйте, молодой господин!
— Вы зачем приперлись? — нахмурился Гу Ичэнь, узнав в них людей своего отца Гу Чэня.
— Молодой господин, председатель Гу просит вас немедленно вернуться домой. Он говорит, что вам нельзя больше дурить, иначе вы доставите лишние хлопоты другим, — уговаривал старший телохранитель. Он взмахнул рукой, и двое стоящих позади внезапно с обеих сторон схватили Гу Ичэня и потащили к машине.
— Я не вернусь! Что он о себе возомнил? — Гу Ичэнь, ожидаемо, взбеленился. Он громко орал, отчаянно сопротивляясь, и даже начал размахивать кулаками. Благодаря десятому дана по карате Гу Ичэнь владел не просто показушной акробатикой, а те двое телохранителей не смели причинить ему реального вреда, из-за чего какое-то время им никак не удавалось его скрутить.
— Оставь надежду! Я не пойду с тобой! — Шэнь Цзимин понял, что это его последний шанс. Он глубоко вздохнул, решился и на глазах у Гу Ичэня прямо в губы поцеловал Се Ланя.
Гу Ичэнь и Се Лань замерли одновременно, вытаращив глаза. В эту мертвую тишину последний телохранитель, воспользовавшись заминкой, тихо произнес: «Прошу прощения, молодой господин», — и ребром ладони ударил Гу Ичэня по затылку.
У Гу Ичэня перед глазами потемнело, тело обмякло и откинулось назад. Телохранители тут же подхватили его и погрузили в автомобиль.
Шэнь Цзимин с беспокойством оглянулся: охранники семьи Гу и впрямь действуют жестоко. У Гу Ичэня и так мозги набекрень, если ему еще добавить, он ведь и правда дураком станет?
— Не беспокойтесь, наш молодой господин крепок, с ним все будет в порядке. Благодарим за труд, учитель Шэнь, чуть позже обещанные пять миллионов поступят на ваш счет, — тот мужчина, что выглядел их главным, вежливо и учтиво слегка поклонился Шэнь Цзимину, и вся процессия унеслась прочь.
— Да я же не... да как же... — Шэнь Цзимин вдруг почувствовал себя не в своей тарелке: дело, за которое он взялся по чужой просьбе, казалось, завершилось не до конца гладко. Но он мог быть уверен, что увезенный Гу Ичэнь теперь какое-то время не сможет докучать им обоим.
Лучше бы ему вовсе оставить эту затею, и впредь им лучше не встречаться. Опустив глаза, Шэнь Цзимин подумал об этом и слегка перевел дыхание.
— Учитель... учитель Шэнь, простите за нескромность, могу я добавить вас в Вичат? — робкий вопрос Се Ланя прервал его мысли.
— Вы не подумайте! Я просто хочу, если вдруг в учебе и профессиональных вопросах возникнет что-то непонятное, обратиться к вам за советом. А если будут какие-то новые пробы или кастинги, я бы тоже хотел подать заявку, прошу вас наставлять меня почаще, — говорил он искренне во всех отношениях. Шэнь Цзимину было совестно отказывать: в их деле профессионализм и способности имеют огромное значение, но связи и возможности — точно так же. Понятно, что молодежь жаждет шансов.
— Сегодня ты потрудился на славу, зарплату я велю выплатить через помощника. Сыграл неплохо, возвращайся. Прости, что я только что добавил сцену на ходу и не предупредил заранее, — Шэнь Цзимин похлопал Се Ланя по плечу и принес ему искренние извинения.
— Ничего страшного, учитель Шэнь, вы тоже устали, до свидания.
Се Лань не стал приставать дальше и почтительно проводил взглядом уходящего Шэнь Цзимина.
А Мин... какой же ты всё-таки милый, точь-в-точь как много лет назад. Се Лань прижал палец к губам: легкий, словно крылышко баقочки, поцелуй заставлял его снова и снова мысленно возвращаться к нему. Во взгляде же его проступил оттенок все более мрачного и фанатичного безумия.
Гу Ичэнь: крут ровно на несколько секунд.
Глава 9. Се Лань
Се Лань скинул цветастую рубашку, небрежно причесал волосы и надел очки в тонкой оправе. Неизвестно откуда вынырнул его помощник, услужливо набросил ему на плечи пиджак и почтительно склонил голову:
— Молодой господин, только что звонил старый господин, сказал, что ждет вас дома.
Помощник Сун был мужчиной средних лет. Се Лань не запомнил его полного имени, в конце концов, таким людям не нужно имя, достаточно одного обращения. Все его движения выглядели сдержанно, вежливо, без заискивания и высокомерия; выражаясь резче, он походил на точно запрограммированного робота.
Однако Се Лань всегда отличался тонкой наблюдательностью. Он заметил, как в тот самый момент, когда помощник склонил голову, уголки его губ презрительно скривились, а в глазах мелькнуло выражение пренебрежения.
Помощник Сун работал на него уже три года. Его приставил отец Се Ланя — Се Яохуа. Называясь помощником, он фактически являлся наполовину соглядатеем.
— Помощник Сун работает на меня уже три года, верно? Слышал, вашей дочке исполнилось десять, она такая милая. Скоро Рождество, я хочу сделать ей подарок. Говорят, она без ума от принцессы Эльзы, ведь так?
Сидя в машине, Се Лань оперся локтем о дверцу и смотрел на проносящиеся мимо здания, а затем медленно повернул голову и заговорил с помощником Суном непринужденно, словно обсуждая повседневные мелочи, с улыбкой на губах.
Помощник Сун крепко сжал рукóвками руль и неожиданно встретился в зеркале заднего вида со взглядом Се Ланя. Хотя Се Лань был моложе его почти на десяток лет, каждый раз мужчине казалось, что этот юноша держит его под полным контролем. От этого помощника невольно пробрала дрожь, и по спине побежал тонкий слой холодного пота.
— Э-э... ну что вы, молодой господин, неудобно как-то, не заслужил я... — замялся было помощник Сун, но его резко оборвали.
— Вот и отлично, решено. Я попрошу тетушку Чэнь купить, её внучка как раз ровесница вашей дочке.
Тетушка Чэнь была многолетней служанкой в доме семьи Се, человеком честным и усердным. Секреты своих нанимателей она хранила за семью печатями, потому что была немой.
Машина поднялась в гору, свернула на тихую частную дорогу, и вот показалась усадьба семьи Се.
Се Лань бывал в этом доме нечасто. Если не считать приближающихся поминок по старшему брату и матери, в остальное время он жил отдельно, сам по себе, управляя небольшой дочерней компанией под началом семейного конгломерата Се, которая приносила среднюю прибыль — ни то ни сё. Отношения с Се Яохуа были прохладными, на людях они лишь поддерживали видимость отеческой заботы и сыновней почтительности.
Мрачно возвышалась вилла семьи Се. Это был старый особняк, простоявший уже более трех десятков лет: как его ни ремонтируй, изнутри и снаружи от него веяло мрачной, сырой ветхостью. Свет здесь казался слишком тусклым, жалюзи — чересчур тяжелыми, а полы, сколько их ни мой, все равно местами желтели.
Точно так же и сам Се Яохуа: как бы он ни поддерживал внешнее здоровье и твердость фасада, внутри он уже давно начал гнить, словно фрукт, почти источенный червями.
Се Яохуа чинно восседал на диване в главной гостиной. Полный сил и бодрости, с аккуратно зачесанными седыми волосами, он даже дома носил костюм и совсем не выглядел человеком, перешагнувшим семидесятилетний рубеж.
Слуги подали две пиалы сладкого супа: одну поставили перед ним, другую — перед Се Ланем. Горничные здесь ходили с опущенными взглядами, все движения и шаги были предельно легкими, каждая деталь строго подчинялась правилам.
Се Лань слегка нахмурился, уловив странный рыбный запах. Он холодно посмотрел на студенистую массу в своем супе и отвел глаза. Планцента, а его старик-отец совсем не боится повредить карму. Богатые дома все таковы: снаружи золото и нефрит, внутри — гниль и труха. Сколько здесь скрытых мерзостей — не пересчитать, пожалуй, одни лишь каменные львы у ворот и оставались самыми чистыми.
http://bllate.org/book/39205/4951216
Готово:
