В отличие от бурных эмоций обитателей класса F, участники из других классов на сцене выглядели совершенно сникшими.
Сами того не ведая, с самого начала съемок их взгляд неотрывно приковывал Му Сюнь, словно подчиняя себе всю их волю.
Во время недавней битвы они наблюдали за выступлением Му Сюня и понимали, что этот человек обладает силой. Но все же смотрели на него преимущественно со стороны зрителей.
К тому же, услышав позже от коллег по компании, что Му Сюнь заранее репетировал песню для баттла, они немного умерили свое восхищение.
Но теперь они танцевали под ту же самую мелодию, находясь в равных с ним условиях. И это позволило им еще отчетливее прочувствовать пропасть, разделяющую их и Му Сюня.
Му Сюнь наконец-то по-настоящему заявил о себе, и в этот момент его имя врезалось в память каждому.
Лу Сюрань стоял на самом высоком месте в центре. По идее, он должен был стать главным триумфатором, но сейчас он не чувствовал и тени победы.
Он проиграл.
Лу Сюраню пришлось признать это.
Его поражение было невероятно сокрушительным.
Обладая лучшей позицией на сцене и наибольшим количеством объективов камер, он вовсе не был здесь центром притяжения.
Тот парень по имени Му Сюнь, стоя на обычном полу, победил и сценическое освещение, и всех участников из тех четырех классов, грубо перетянув всеобщее внимание на себя и заставив всю программу вращаться вокруг его персоны.
Может ли быть что-то более абсурдное?
Нет, пожалуй, стоило спросить: может ли быть что-то более захватывающее?
Высокая центральная платформа стала медленно опускаться. Лу Сюрань стоял на ней, не отрывая взгляд от Му Сюня, в то время как в его собственных глазах невольно зажигался боевой дух.
В этот момент все взоры были прикованы к Му Сюню.
А сам виновник всеобщего внимания в эту секунду летал на руках у парней из класса F, подбрасываемый вверх и вниз.
После нескольких взлетов и падений его наконец поставили на землю.
Он опустился на обе ноги, всё еще находясь в некотором оцепенении. Вокруг сияли восторженные глаза товарищей — казалось, стоило Му Сюню хоть слово сказать, как они тут же готовы повторить всё сначала.
Нет, должно быть, мне это просто мерещится.
Подумав так про себя, Му Сюнь тем не менее повел себя вполне решительно.
Он с железобетонным спокойствием зашагал прочь, вырвался из кольца толпы и остановился на свободном пятачке, и лишь тогда на душе у него немного отлегло.
— Ха-ха-ха, Му-гэ, скажи что-нибудь! — предложил кто-то. Им всем не терпелось услышать голос Му Сюня, поговорить о впечатлениях от этого выступления и о том, на что стоило обратить внимание.
Говорить было особо не о чем.
Заметив их полные ожидания лица, Му Сюнь задумался:
— Вам понравилось?
— Понравилось!
— Было весело?
— Весело!
— Ну вот и отлично, — произнес Му Сюнь.
— И то верно!
— Всё, что говорит Му-гэ — абсолютная правда!
Услышав последнюю фразу, Му Сюнь едва заметно поморщился:
— Вы чего удумали?
— Всё, что говорит Му-гэ — абсолютная правда! — на этот раз хором затянули остальные, поднимая шум.
Поняв, что они над ним подшучивают, Му Сюнь с выразительным вздохом закатил глаза.
В этот момент к ним приблизился режиссер.
Увидев его появление, шумно галдившая толпа мгновенно утихла.
Хотя режиссер сейчас лучезарно улыбался и выглядел невероятно доброжелательным, недавнее зрелище врезалось им в память надолго. Его взгляд был донельзя свирепым, а окладистая борода и пивное брюхо придавали ему такую внушительную солидность, что, не знай они его профессию, запросто приняли бы за какого-нибудь авторитетного батюшку!
— Ах ты ж паршивец, неужто ты меня вот так подловил? — режиссер остановился перед Му Сюнем, состроив улыбку без улыбки.
Разве не он заявлял ранее, что верит в его профессионализм? Не иначе как рассчитывал, что тот не станет вырезать эти кадры.
Режиссер мысленно хмыкнул, проникшись к Му Сюню еще большей симпатиями, но показывать свое расположение не спешил и, напустив на себя суровый вид, бросил:
— Сказал, что эфирного времени не будет — значит, не будет.
Му Сюнь не изменился в лице:
— Возможности выступить здесь нам уже вполне достаточно.
— Как вы и говорили ранее, мы доверяем вашему профессионализму. Какой бы ни был результат, мы его примем.
— Ладно-ладно, раз делать больше нечего, то ступайте.
Мысленно выругавшись на этого не пробивающегося ни единой капелькой воды наглеца, режиссер махнул рукой, отпуская ребят.
— Режиссер, я хотел бы кое о чем спросить, — вспомнив кое-что, поспешно произнес Му Сюнь.
Ось?
Режиссер ничего не ответил, но остановился, давая понять, что Му Сюню стоит поторопиться.
— У нашего автобуса лопнуло колесо, и мы приехали на такси. Вы в курсе, режиссер?
— В курсе.
— А проезд можно компенсировать?
М?
Брови режиссера резко подпрыгнули.
Ишь ты какой, решил содрать с меня шерсти клок.
Будучи убежденным практиком, который арендовал автобусы строго впритык по числу мест и стремился тратить каждую копейку с максимальной пользой, когда речь заходила о подобных компенсациях...
Режиссер легко кашлянул, являя миру простодушную улыбку старого прожженного волка:
— Понимаете ли, изначально съемочная группа арендовала для вас автобус, но...
— Без проблем, съемочная группа возместит расходы, — Хуэй Цзюнь не стерпела и вмешалась напрямую.
Заметив, как у режиссера округлились глаза, Му Сюнь тоже выдавил из себя улыбку и кивнул Хуэй Цзюнь:
— Спасибо, наставница.
Успешно добытые деньги тут же вернули оператору и администратору.
А стоявшая неподалеку камера скрупулезно зафиксировала каждый миг происходящего.
Съемки подошли к концу, и все стали готовиться к отъезду.
Усевшись в автобус, ученики из класса F всё еще находились на эмоциональном подъеме, продолжая мысленно переживать только что завершившееся выступление.
— Мы наконец-то сели в автобус!
— Надеюсь, в этот раз колесо не лопнет?
— Как же круто! Вы видели лица тех стажеров на сцене? Они же все на нас смотрели, какая роскошная вышла картина!
— Ой, перестань, они что, на тебя смотрели? Они смотрели на Му-гэ!
— Краем глаза он точно на меня покосился!
Му Сюнь сидел на первом ряду у окна, подперев подбородок рукой и отвернувшись к пейзажу за стеклом. На его лице застыло безмятежное выражение, выдававшее глубокое внутреннее спокойствие.
А сидевший рядом с ним Минь И выглядел невероятно взволнованным, и его лицо до сих пор не утратило алого румянца.— Му-гэ, мы сегодня были просто потрясающие! Но ты — самый крутой!
— Этот день был таким захватывающим, я до смерти перепугался. Хорошо, что ты был рядом, иначе я бы точно не успел!
— Странно, я никогда прежде не чувствовал такого волнения. Неужели это и есть магия сцены? Так хочется повторить! А если вместе с тобой — будет еще лучше!
Минь И договорил и, подавшись вперед, спросил:
— Му-гэ, а ты что думаешь?
Му Сюнь пришел в себя. Было заметно, что до этого он витал в облаках и вовсе не слушал.
— ...М-м, — увидев, что Минь И смотрит на него с нескрываемым ожиданием, он с небольшой задержкой отозвался: — Я тоже так думаю.
— Правда же? Му-гэ, у тебя отличный вкус! — Минь И расцвел, и казалось, будто вокруг него замелькали маленькие цветочки. — Со мной весело, правда? Все говорят, что стоит им увидеть мою улыбку, как им самим хочется улыбаться. Кстати, Му-гэ, почему ты почти не улыбаешься? Ты ведь так здорово выглядишь, когда улыбаешься! Особенно во время танца! Может, покажешь еще разок?
Му Сюнь бросил на него взгляд и решил, что лучше промолчать.
Слишком уж тот раздухарился. Чем больше отвечаешь, тем сильнее он начинает важничать.
Он сцепил руки перед собой, откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, негромко произнес:
— Я посплю немного. Как приедем — разбуди.
— Угу, понял, — видя, что Му Сюнь устал, Минь И замолчал.
Он слегка повернул голову и принялся наблюдать за тем, как Му Сюнь дремлет, прислонившись к спинке сиденья. Его глаза дважды моргнули, переключаясь в режим наблюдения.
Спящий Му Сюнь утратил ту отчужденность, что была свойственна ему наяву, и весь его облик смягчился.
Когда властная аура исчезла, у Минь И появилось время как следует разглядеть его лицо.
Кожа у него просто замечательная, такая светлая — интересно, как он за ней ухаживает?
Черты лица удивительно гармоничные, смотреть на него — одно удовольствие.
Переносица высокая, не то что у него самого, немного приплюснутая.
Форма губ очень красивая, пусть цвет и бледноват, но это как нельзя лучше сочетается с его характером.
Минь И украдкой наблюдал за ним и невольно подумал:
Красивый, сильный, с прекрасным характером, да еще и такой надежный — неужели это и есть тот самый идеальный типаж, о котором все говорят? Он и сам когда-нибудь станет таким человеком!
В этих размышлениях его настигла сонливость, и он провалился в дрему.
Автобус слегка тряхнуло, голова Минь И качнулась, поначалу уперлась в край спинки кресла Му Сюня, а затем безвольно опустилась ему на плечо.
Почувствовав тяжесть, Му Сюнь открыл глаза и увидел, как клюет носом Минь И.
Как бы активно и возбужденно Минь И ни вел себя раньше, сейчас он спал беспробудным сном.
Аккуратно поправив голову парня, Му Сюнь приподнялся, опираясь на сиденье, и огляделся.
Неизвестно когда, но в салоне воцарилась тишина.
Вокруг слышалось лишь приглушенное гудение работающего двигателя да мерное дыхание спящих ребят.
Они спали, и даже во сне на их губах застыла слабая улыбка.
Сегодня они через многое прошли.
Конечно, все порядком вымотались.
Но, к счастью, результат того стоил.
Они справились.
Глядя на этих стажеров, Му Сюнь осторожно опустился обратно, прислонился к спинке сиденья, слегка прикрыл веки и снова погрузился в сон.
За окном медленно проплывали пейзажи. Автобус мчал их по дороге, унося в далекие края.
Когда все вернулись, съемочная группа собрала их, чтобы прояснить ситуацию.
В официальном заявлении говорилось:
Стажеры потрудились на славу, всем вернуться и отдохнуть. Вскоре будут объявлены правила следующего этапа, пожалуйста, наберитесь терпения и ожидайте.
Ребята истолковали эти слова по-своему: раз пока активностей нет, значит, можно немного погулять!
Поэтому они решили, что утром следующего дня можно позволить себе поспать чуть дольше, главное — не опаздывать на занятия.
Разумеется, нашлось и несколько хладнокровных.
Му Сюнь все не мог отделаться от мысли, что съемочная группа не будет так добра.
На рассвете, едва небо начало светлеть, из динамиков системы оповещения раздался резкий скрежет, а затем писк — видимо, кто-то проверял звук.
Следом за щелчком кнопок из динамиков зазвучала музыка — тема проекта.
Звук был настолько мощным, что разносился по всей территории общежития, казалось, сотрясая стены зданий.
При первых же аккордах Минь И подскочил на кровати, в его глазах читался испуг.
В общежитии нашлось немало тех, кто отреагировал точно так же.
Те, кто еще не успел полностью проснуться, широко зевали, а их руки и ноги непроизвольно дергались в такт музыке.
Му Сюнь приоткрыл один глаз и лениво перевернулся на другой бок.
Значит, истории из романов о том, что заглавную песню используют как будильник, — это про нас, подумал он с небольшой задержкой.
В динамиках музыка стихла, и раздался голос, объявляющий о начале следующего этапа и приглашающий всех собраться в большом классе. В конце добавили: Пожалуйста, явитесь в течение пятнадцати минут, опоздавшие несут ответственность за последствия сами. Начинаем обратный отсчет —
Всего пятнадцать минут на умывание и сборы?
Да вы издеваетесь!
Трансляция закончилась, и музыка заиграла снова, перемежаясь с выкриками: Стремись к цели, борись!, Новый день — новые начинания!, Время — это жизнь, тратить время — значит тратить жизнь!
Сочетание темы проекта с идеологической промывкой мозгов производило разрушительный эффект, который был куда сильнее простой суммы слагаемых.
Ребята в спешке умывались и одевались, толкаясь и подгоняя друг друга. В помещении воцарился полный хаос.
— Где мое полотенце?!
— Повязку на голову, повязку!
— Ты надел куртку наизнанку!
— Сколько еще времени осталось?!
Вопли, пропитанные отчаянием и готовностью сдаться, разносились по всему корпусу; казалось, еще немного — и люди разрыдаются.
— Дьяволы! Просто настоящие дьяволы!
http://bllate.org/book/39130/4939649
Готово:
