— Кто-то по телефону сказал, что ты в больнице, вот я и приехал прямо из аэропорта, — полукровка-альфа налил Гу Цину стакан теплой воды. — Сначала выпей лекарство.
Гу Цин послушно принял таблетки. Поглаживая маленький пузырек, размером с ладонь, он смотрел на него с какой-то особенной привязанностью.
— Спасибо.
Должно быть, эти лекарства дедушка велел ему взять с собой. Кто бы мог подумать, что они спасут ему жизнь в такой момент.
— Не забывай всегда носить лекарство с собой, — альфа протянул руку. — Меня зовут Ань Кэ, мой дед — коллега твоего дедушки.
Ань Кэ давно слышал имя Гу Цина. Мальчик, который с трех до тринадцати лет жил в Стерильной камере, всегда был известной личностью в кругах Федерации. Сам он не пошел по пути научных исследований, но несколько раз слышал о нем от деда, и каждый раз тот говорил о нем с огромной жалостью.
— С дедушкой всё хорошо? — спросил Гу Цин.
— Да, у них новый проект, который займет минимум два месяца. Так что, возможно, на праздник Весны мне придется составить тебе компанию.
Заметив легкое изумление на лице Гу Цина, Ань Кэ улыбнулся:
— Это задание, которое дал мне дед. Они наверняка не успеют закончить работу в лаборатории к празднику, и, боясь, что тебе будет одиноко, попросили меня развлечь тебя.
— Не стоит, я уже не ребенок, — Гу Цин немного смутился, но этот альфа вел себя настолько мягко, что, несмотря на то, что они виделись впервые, неловкости не возникло.
Ань Кэ машинально взъерошил волосы Гу Цина:
— М-м.
Он знал, за что те старики так любили Гу Цина. Такой милый ребенок действительно вызывал желание его опекать.
***
Как только Гу Цин вернулся в лабораторию, ему позвонил помощник Ли.
— Как тебе удалось достать материалы? Генерал Хо очень разозлен, — вздохнул помощник Ли. — Вы что, поссорились? И теперь правда решили больше не общаться?
Гу Цин на секунду замер, прежде чем осознал, что под вы вы с Хо Чжоу подразумеваете их двоих.
— Да, прошу прощения.
Повесив трубку, Гу Цин все еще чувствовал легкую вину перед генералом Хо. Независимо от того, как складывались его отношения с Хо Чжоу, генерал Хо Хэнъи всегда хорошо к нему относился. Но если рвать, то чисто — чтобы не мучить ни себя, ни Хо Чжоу.
В лаборатории всё оставалось по-прежнему. Гу Цин работал в отдельной небольшой группе, и, честно говоря, справляться в одиночку было тяжеловато. Хорошо хоть, что он лишь дорабатывал старые эксперименты, не открывая новых проектов.
Только вот атмосфера в лаборатории была какая-то странная. Едва он вошел, как все уставились на него. Немного поразмыслив, он легко догадался, в чем проблема.
Старшая ученица Чжоу спросила:
— Гу Цин, ты правда съехал из дома Хо Чжоу?
Встретившись с любопытными взглядами, Гу Цин кивнул:
— Да.
За то время, что он провел в больнице, эта новость разлетелась по всему Пекинскому университету. По логике вещей, в школе с такой сильной академической атмосферой сплетни не должны были вызвать такой фурор. Но главными героями были Гу Цин и Хо Чжоу, а сумма в сто миллионов наличными взбудоражила многих. Раз уж за расставание дают такие деньги, неудивительно, что Гу Цин семь лет упорно добивался Хо Чжоу.
Большинство все же искренне желало Гу Цину добра. Многие студенты знали о том, как блестяще он проявил себя на последней конференции, и искренне сочувствовали, что такой талантливый человек оказался пленником чувств. В то же время нашлись и те, чьи мысли тут же занялись поиском контактов Хо Чжоу: если, подлизываясь к Хо Чжоу, можно выбить место в лаборатории и сто миллионов на исследования, то они тоже готовы на это пойти.
Старший ученик Фэн Чжао улыбнулся и попросил всех прекратить расспросы, при этом не сводя глаз с Гу Цина. Когда он еще не был знаком с Гу Цином лично, то тоже верил слухам, но стоило им пообщаться, как он понял, насколько Гу Цин интересный человек.
— Ладно, всё это в прошлом.
Гу Цин, словно вспомнив о чем-то, вдруг улыбнулся:
— Да, в прошлом.
Приближался конец года. Студенты были взбудоражены: Рождество прошло шумно, вслед за ним приближался Новый год. Гу Цин был полностью погружен в работу, и только когда Фэн Чжао спросил его о планах на праздник, осознал, что он на пороге.
В прошлые годы он немного общался по телефону с дедушкой, а затем сопровождал Хо Чжоу на банкетах семьи Хо — так в суете и пролетал праздник. В этом году у него появилось свободное время, и он даже не нашелся, что ответить.
Фэн Чжао, увидев его растерянный взгляд, предложил:
— Может, сходим в горы? Встретим первый рассвет нового года.
Не успел Фэн Чжао закончить фразу, как у Гу Цина зазвонил телефон.
— Прошу прощения, — тихо сказал Гу Цин и, отойдя в сторону, ответил. — Дядя Хо, что-то случилось? Почему вы звоните лично?
Обычно звонили помощники или адъютанты. Услышав голос генерала Хо Хэнъи напрямую, он слегка опешил, подумав, что стряслось что-то серьезное. Спустя четыре или пять минут Гу Цин с извиняющимся видом обратился к Фэн Чжао:
— Прости, на Новый год у меня есть дела, не смогу пойти в горы.
Генерал Хо лично пригласил его на банкет семьи Хо, и Гу Цин не мог отказать. Во всей Федерации было не так много людей, которых генерал Хо приглашал лично.
— Ничего страшного, думаю, еще будет возможность, — в глазах Фэн Чжао промелькнула улыбка. Он полагал, что если альфа так открыто проявляет знаки внимания к омеге, то обязательно добьется реакции, но Гу Цин был совершенно невозмутим, будто ничего не заметил. Фэн Чжао усмехнулся и вышел из лаборатории.
***
Это было четыре года назад, во время первого пробного экзамена в выпускном классе старшей школы, когда Гу Цин, лучший ученик школы, провалился.
Учителя всех предметов были в панике. Их лучший ученик, всегда получавший высшие баллы по всем дисциплинам, вдруг завалил всё.
Когда результаты были объявлены, никто не мог в это поверить: Гу Цин оказался лишь в четвертой сотне из пятисот с лишним учеников. Такой плохой оценки у него еще никогда не было.
Классный руководитель пытался вразумить его:
— А-Цин, ты плохо себя чувствовал в день экзамена? Даже по естественным наукам не проходной балл? А английский едва перетянул?
Гу Цин пропустил эти слова мимо ушей. Его взгляд следовал за вошедшим Хо Чжоу, лицо озарилось радостью, и он ответил классному руководителю:
— Нет, просто мои оценки стали хуже.
Старшая школа длится три года. Первые два года Гу Цин неизменно занимал первое место, а за несколько месяцев до экзаменов говорит, что его успеваемость упала? У классного руководителя разболелась голова, он перевел взгляд на Хо Чжоу и, подавляя гнев, произнес:
— Даже если ты потом не поступишь в престижный вуз — не беда, но домашнее задание нужно сдавать вовремя.
Хо Чжоу ответил равнодушно:
— Понял.
— Если понял, то сдавай задания! — классный руководитель, невысокий старик лет пятидесяти, любил поворчать. — Бери пример с Гу Цина, он всегда сдает вовремя.
— А толку-то, если у него место в рейтинге почти такое же, как у меня? — с усмешкой бросил Хо Чжоу. Но как только он закончил, учитель пришел в ярость и тут же схватил Гу Цина за рукав.
Учитель внимательно изучил рейтинг, и в его голосе зазвучал шок:
— Гу Цин! Ты что, специально написал экзамен так плохо, чтобы быть на одном уровне с Хо Чжоу?!
Хо Чжоу хотел было сказать: не надо валить всё на меня, — но, взглянув на список, помрачнел. Гу Цин был всего на одну строчку выше него, баллы по разным предметам были неравномерными, но в сумме он действительно шел вровень с Хо Чжоу.
— Нет, просто оценки плохие, — Гу Цин теребил край одежды, не смея взглянуть на двух разъяренных людей перед ним. До выпускных экзаменов оставалось совсем немного, и он был твердо уверен, что должен поступить в тот же университет, что и Хо Чжоу. Быть рядом важнее оценок.
Никто не поверил оправданиям Гу Цина. Напротив, чем больше учитель размышлял об этом, тем больше убеждался, что тот намеренно подогнал свой результат под Хо Чжоу.
Классный руководитель чувствовал, что ему срочно нужны сердечные капли. Как такой блестящий ученик мог так зациклиться на Хо Чжоу? Будучи бетой, он не понимал ничего про феромоны, но сморщившись, убеждал:
— Поступишь в университет и увидишь, каких только альф там нет. Глупо так рано влюбляться, из этого ничего не выйдет. Хороший мой, сдай экзамены как следует. В престижных вузах любой альфа лучше, чем Хо Чжоу.
Учитель не должен был говорить таких вещей, но он сказал. Стоило ему представить, как его лучший ученик намеренно занижает оценки ради этого избалованного молодого господина Хо, как у него начинало прихватывать сердце.
Хо Чжоу, нахмурившись, схватил Гу Цина за шиворот и вытащил из кабинета. На глазах у всех он потащил его на крышу.
— Ты дебил? — Хо Чжоу сделал резкую затяжку, движения его были неуклюжими, но он чувствовал: если не закурит, чтобы подавить гнев, то его удар хватит от этого омеги. — Я не из-за тебя так плохо написал!
Хо Чжоу бросил сигарету на пол:
— Заткнись, придурок!
На крыше дул сильный ветер. Гу Цин просто присел на корточки и поднял голову на Хо Чжоу:
— Не злись, я просто плохо написал.
— Какой талант, мастерски контролируешь баллы. Прямо на одну строчку выше меня? Почему не под меня? — Хо Чжоу был настолько взбешен, что не находил слов. Кто еще, кроме Гу Цина, был способен на такое? Мало того, что он идеально контролировал результат, так еще и был прекрасно осведомлен об уровне Хо Чжоу, зная, в каких пределах нужно балансировать.
Гу Цин пробормотал себе под нос:
— Быть под тобой — тоже не проблема.
Голос был таким тихим, что Хо Чжоу не расслышал. Видя его безмятежное лицо, он понял: никто ему не указ. В конце концов, это его руки, и он сам решает, как писать экзамен. Кто может заставить его учиться лучше?
Хо Чжоу провел на крыше два часа под холодным ветром, прежде чем остыл. Выпускные экзамены для него были не важны. После школы он сразу пойдет в Военный департамент, все равно всё состояние старика достанется ему, и оценки никак не повлияют на его будущее.
Но Гу Цин — другое дело. Он из простой семьи, и если поступит в захудалый вуз, ему останется только плакать.
— Я не пойду в университет, — Хо Чжоу редко говорил с Гу Цином о планах, а тут просто решил отрезать ему всякую надежду. — После школы сразу в армию. Как ты напишешь экзамены — меня не касается.
Хо Чжоу старался не смотреть на лицо Гу Цина, но периферийным зрением заметил, что кончик его носа покраснел.
— Не пойдешь в университет? — Гу Цин отчаянно заморгал, пытаясь сдержать слезы.
Видя, что тот всё еще пытается осознать новость, Хо Чжоу молча спустился вниз, не обращая внимания на этого идиота. Хо Чжоу мог понять любовь — пример отношений отца и матери был перед глазами. Но он не мог понять любви, приносящей в жертву собственное будущее. Стоит ли ломать свою жизнь из-за него?
Эта привязанность была такой глупой. Ему казалось, что он идет нетвердой походкой, и он заставлял себя не оглядываться на того, кто остался на крыше.
На следующий день Гу Цин не пришел в школу. Говорили, у него поднялась температура до тридцати девяти, он не мог даже встать с кровати.
Хо Чжоу ничего не сказал, но классный руководитель постоянно поглядывал на него и вздыхал, словно проклиная очередную роковую красоту, ставшую камнем преткновения для его лучшего ученика. Хо Чжоу изо всех сил старался не вспылить. Он надеялся, что когда Гу Цин поправится, то наконец протрезвеет и поймет, что Хо Чжоу — не единственный смысл его жизни.
Через неделю Гу Цин вернулся после болезни. Он стоял перед Хо Чжоу, и в его глазах светилась надежда:
— Я всё узнал! Если я сдам экзамены в военное училище, то смогу поступить в армию вместе с тобой! Я буду очень стараться!
Худенький, хрупкий омега собирался поступать в военное училище ради него.
Глупый.
http://bllate.org/book/39086/4932510
Готово:
