Готовый перевод Bone Tracing / Анатомия греха: Судмедэксперт из преисподней: Глава 5

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Живой человек не должен жить вопреки собственному достоинству и мириться с притеснениями.

Мужчина перекинулся парами фраз с остальными двумя, после чего перевёл взгляд на Цяо Юя. Стоило ему заговорить, как температура в палате упала на несколько градусов, а тон разительно отличался от того, с каким он только что общался с коллегами.

— Выглядишь так, будто уже почти в полном порядке. Завтра сможешь выйти на работу?

Цяо Юй уловил прохладу в голосе мужчины, поднял глаза, прямо встретил его взгляд и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Да, в общем-то, ничего страшного. Если начальник разрешит, хоть сегодня готов приступить к работе.

Глаза мужчины на мгновение блеснули, брови чуть приподнялись. Этот Ли Есин казался нынче... каким-то другим.

Ци Цзи не заметил скрытого подтекка во взгляде мужчины и, услышав, что Цяо Юй рвётся на службу прямо сейчас, поспешно затараторил:

— Босс, у Звездочки же из-за взрыва сотрясение мозга, он теперь даже не помнит, кто он такой! Дай ему отдохнуть ещё пару дней.

Мужчина нахмурился и ровным тоном переспросил:

— Потерял память?

Хэ Цзюньчжи пояснил:

— Угу, врач сказал, что во вчерашнем взрыве он сильно ударился головой, вот память временно и отшибло.

Мужчина кивнул, погрузившись в задумчивость, долго изучал Цяо Юя взглядом, а затем шагнул вперёд.

— Тогда помнишь, кто я?

Цяо Юй слегка улыбнулся:

— Разве вы не капитан нашей группы? Босс, пусть в голове у меня сейчас не всё прояснилось, но чувствую я себя уже неплохо. Если в отделе есть срочное дело, требующее моего участия, я могу выписаться хоть сейчас.

Стоило Ци Цзи услышать это, как он встревоженно попытался подойти и отговорить Цяо Юя, но Хэ Цзюньчжи удержал его за рукав, покачал головой и кивком указал на шефа.

Мужчина ответил предельно спокойно, без тени эмоций:

— Я спрашиваю, помнишь ли ты моё имя.

Цяо Юй горько усмехнулся. Разве он не предупреждал, что амнезия? Почему тот никак не поверит? Спрашивает-то он Ли Есина, а не его, откуда ж ему знать чужое имя!

— Случайно не Бао-гун?

Лицо мужчины помрачнело, отвечать он явно не собирался. А вот Хэ Цзюньчжи не сдержался и с улыбкой поинтересовался:

— Какая связь между ним и Бао-гуном?

Цяо Юй бросил на мужчину многозначительный взгляд:

— Наверное, физиономия достаточно черна?

Ци Цзи и Хэ Цзюньчжи вцепились себе в бедра, изо всех сил сдерживая смех. Лицо мужчины в ту же секунду потемнело ещё на пару тонов.

— Меня зовут Цун Жун.

— Цун Жун? Словно невозмутимость и спокойствие? — Цяо Юй покачал головой, мысленно решив, что столь интеллигентное слово — невозмутимость — ну никак не вяжется с суровым типом перед ним.

— Нет, из выражения «оставить перо ради ратного дела» — Цун Жун.

Оставить перо ради ратного дела? Что ж, это действительно удивительно точно отражало твёрдый, решительный и волевой характер мужчины. Имя и впрямь было хорошим.

Цун Жун не заметил одобрения в глазах Цяо Юя и всё с той же непроницаемой маской на лице произнёс:

— Раз со здоровьем всё в порядке, тем лучше. Сам посуди, сколько раз ты раньше тянул всю группу назад, пора бы уже и пользу принести.

— Босс, он же ещё болеет! К тому же... — Ци Цзи не выдержал и выскочил вперёд, но мужчина оборвал его на полуслове.

— Амнезия — не оправдание. Сколько братьев мы потеряли во вчерашнем взрыве? Сейчас все они лежат в больничном морге и не могут обрести покой только потому, что судмедэксперты ещё не провели вскрытие. Если ты вот так легко бросишь фразу «я всё забыл», перечеркнув свои прямые обязанности, как ты потом посмотришь в глаза погибшим товарищам?

Тон Цун Жуна был крайне суров, взгляд — глубок, как ночная мгла. Изнутри него исходила такая зловещая аура, что он походил на разъярённого леопарда, к которому никто не осмеливался приблизиться.

Ци Цзи тут же сник, услышав эти слова. Сам-то он прекрасно всё понимал, но порой так трудно не поддаться на уступки ради дорогих людей.

Хэ Цзюньчжи помрачнел и произнёс:

— Ци Цзи, не вини босса. В конце концов, во всём участке остался всего один судмедэксперт — Е Син.

Цун Жун и сам понимал, что погорячился на эмоциях, но у него отроду не было хорошего мнения о Ли Есине. Тот протиснулся в полицию благодаря каким-то связям с руководством, числился дипломированным судмедэкспертом, но при виде трупа падал в обморок. В обычной жизни болтал без умолку и вёл себя развязно, но стоило столкнуться с серьёзным делом — исчезал быстрее всех. Такой мужчина вызывал лишь глубокое презрение.

При этой мысли его брови сошлись ещё круче:

— Я не жду, что ты с ходу распутаешь всё дело. Но если ты не потерял рассудок настолько, чтобы забыть основы своей профессии, будь добр подняться на ноги. Понятно?

Цяо Юй с улыбкой кивнул, всё отчётливее находя этого командира забавным. Почему только что с Ци Цзи и остальными он говорил мягко и непринужденно, а стоило переключиться на него, как превратился в железного бесстрастного судью? Насколько же сильно тот невзлюбил этого Ли Есина?

— Есть, понимаю. Впрочем, даже если я забуду абсолютно всё, своё ремесло я не посмею забросить, иначе мне просто не выжить.

Цяо Юй говорил с изрядной долей нагловатой удали — ни дать ни взять фразочка какого-нибудь уличного прохвоста, но никак не кодекса чести полицейского. Однако при этом у него было до того невинное личико, а персиковые глаза так лукаво хлопали, что это придавало ему не хулиганский, а скорее комично-зазнастый вид — мол, мал золотник, да дорог.

Цун Жун никак не ожидал, что тот ещё и улыбаться смеет. Обычно этот робкий и забитый парень, даже если не пытался спрятаться от страха, вряд ли способен был выдавить из себя улыбку — хорошо ещё, если от свирепого вида начальника в слезах не убегал. Сейчас же тон шефа был хуже некуда, с чего этому пареньку так... так лучезарно улыбаться?

Его ладно скроенное личико размером с ладонь всё ещё хранило следы бледности, но губы были яркими и влажными, а лучи солнца падали из окна на хрупкие плечи Ли Есина, заставляя его глаза сиять с особой яркостью.

Цун Жун неизменно ловил себя на мысли, что этот человек разительно отличается от прежнего Ли Есина — пустого красавчика, умевшего лишь пасовать перед трудностями. В чём именно заключалась разница, Цун Жун сформулировать не мог, он лишь чувствовал, что в этих изогнутых персиковых глазах бьёт ключом живая энергия, резко контрастирующая с привычной мертвенной вялостью.

Хотя внешность осталась прежней, этот Ли Есин казался ему куда более одухотворённым и решительным, до того ослепительным, что на него порой становилось совестно смотреть прямо.

Слегка кашлянув, чтобы прийти в себя, Цун Жун напустил на лицо ещё более суровый вид. Что с ним сегодня творится? С каких это пор он находит у этого никчёмного Ли Есина признаки внутренней силы и решимости? Наверное, сказывается бессонная ночь, проведённая за расследованием, мерещится всякое.

С безэмоциональным фырканьем он бросил Цяо Юю:

— Сутки не виделся с тобой, а язык-то как подвешен, остёр стал. Но даже если ты всё не позабыл, с твоими поверхностными навыками вскрытия ты рискуешь завтра же протянуть ноги с голодухи.

Цун Жун от природы отличался немногословием: если что-то можно было выразить одной фразой, вторую он никогда не добавлял. Вдобавок обладал жёстким и несгибаемым характером, за что подчинённые за глаза звали его холоднокровным львом. Но сегодня он впервые в жизни опустился до пикировки с Цяо Юем, чем поверг Ци Цзи и Хэ Цзюньчжи в крайнее изумление.

По счастливой случайности Цяо Юй тоже был человеком с железным стержнем. И хотя сейчас он изображал сплошное дружелюбие, внутри него таилась гордость и упрямство, тверже гранита. Хоть он и понимал, что шпильки Цун Жуна предназначались Ли Есину, а не ему самому, на душе всё равно стало препротивно, а лицо слегка помрачнело.

Для наёмного убийцы, у которого скальпель служил главным орудием, не было оскорбительнее вещи, чем сомнения в его мастерстве владения холодным оружием.

В иное время нож Цяо Юя уже давно вонзился бы в Цун Жуна. Но сейчас он — Ли Есин, вчерашний пострадавший и до сих пор слабый молоденький судмедэксперт, а не Цяо Юй, поэтому приходилось терпеть и молчать.

Мысленно презрительно усмехнувшись, он парировал:

— Не переживайте, шеф, со временем вы всё поймёте. Умереть от голода — дело второстепенное, куда важнее, чтобы скальпель был достаточно острым, как думаете?

Цун Жун с удивлением посмотрел на Цяо Юй. В этот момент стоявший перед ним человек показался ему донельзя чужим: в красивых глазах полыхала властная, ничем не прикрытая дерзость. Лицо осталось тем же, тело — таким же тощим и хрупким, но та гордость, что исходила из самой глубины его души, заставила капитана невольно вздрогнуть.

Что заставило этого юношу измениться? Словно возродившись из пепла, он словно расправил крылья, прорвав кокон, и явил миру столь поразительную красоту, что от неё слепило глаза, на неё действительно было больно смотреть.

На мгновение растерявшись, Цун Жун тихо кашлянул, возвращая себе бесстрастное выражений лиц:

— Будет лучше, если тебе удастся меня впечатлить.

Цяо Юй неопределённо пожал плечами и ничего не ответил.

Цун Жун бросил на него ещё один взгляд, повернулся к стояврешим рядом Хэ Цзюньчжи и Ци Цзи, отдал им несколько распоряжений и направился к выходу. У дверей он неожиданно замер, словно вспомнив что-то, бросил на Цяо Юя странный взгляд и равнодушным тоном процедил:

— Мне не улыбается снова лицезреть, как кто-то падает в обморок прямо во время работы. Так что советую поскорее залечить раны и не позорить весь наш следственный отдел, чтобы другие не думали, будто у нас тут одни размазни собрались.

С этими словами он с непроницаемым лицом вышел из палаты, не оборачиваясь. За секунду до того, как дверь закрылась, Цяо Юю даже показалось померещилось: уши Цун Жуна слегка покраснели.

Должно быть, побочный эффект от травмы. Мерещится же всякое.

Цяо Юй со вздолем отвёл взгляд и увидел, как замершие рядом Хэ Цзюньчжи и Ци Цзи переглянулись с загадочными улыбками, словно им открылась какая-то страшная тайна.

— Чего вы на меня так уставились?

Хэ Цзюньчжи покачал головой и с чувством произнёс:

— Редкий случай, когда босс проявил человечность, а её кто-то упорно не ценит.

Ци Цзи тут же подхватил:

— И не говори! Как говорится, цветы страстно желают течения, да ручей безразличен. Наш босс так долго ходил с каменным лицом, а сегодня, гляди-ка, даже смутился.

Цяо Юй не понимал, к чему они клонят своими перекличками:

— Вы двое решили устроить здесь юмористический концерт?

— Эх ты, соня, неужели не понял, что последняя фраза босса была проявлением заботы? — скрестив руки на груди, вздохнул Ци Цзи.

— Ась?

— Звёздочка, ты и правда непроходимо тугодумный, — Хэ Цзюньчжи закатил глаза и подпёр подбородок рукой, приняв вид знатока.

— Эй-эй, по его физиономии, будто я задолжал ему восемь сотен монет, никак нельзя было сказать, что это забота!

Цяо Юй хлопнул себя по лбу и рухнул на подушку, мысленно вздохнув: неужели все современные полицейские такие легкомысленные?

Стоя перед зеркалом в ванной, Цяо Юй отрешённо разглядывал собственное отражение.

Это было очень хрупкое и миниатюрное лицо с тонкой, бледной кожей, сквозь которую на висках проступали едва заметные зеленоватые жилки. Влажные персиковые глаза слегка изгибались, густые ресницы бросали тень на веки, создавая впечатление, будто человек улыбается каждую секунду. Стоило ему ненадолго опустить взгляд, как в нём тут же проступал лёгкий соблазнительный оттенок. Маленький нос гармонично смотрелся на крошечном лице, губы под ним были очень тонкими, чуть тронутые розоватым оттенком, но из-за недавней тяжёлой болезни всё ещё казавшиеся бледноватыми.

Цяо Юй раскрыл ладонь, глядя на это хрупкое тело в зеркале, и почувствовал глухое раздражение: этот Ли Есин был до неприличия тхил и слаб, кости тонкие, казалось, переломи прикосновение — и хрустнут. При росте почти под метр семьдесят из-за болезненной худобы он выглядел максимум на метр шестьдесят с небольшим.

Двадцатилетний Ли Есин выглядел нежным и изящным хрустальным фарфоровым пупсом: чистая, невинная внешность, робкие, но прелестные черты лица. Во всех отношениях он напоминал избалованного молодого господина из богатой семьи, пальцем о палец не ударившего за всю жизнь, но никак не закалённого суровой службой оперативника. С таким лицом даже скальпель в руке выглядел бы не инструментом хирурга, а игрушечной швейной иголкой. Неудивительно, что этот Цун Жун смотрел на него с таким пренебрежением.

Впрочем, сам Цяо Юй никогда не испытывал симпатии к подобной покорной и нежной внешности. Лицо неопределённого пола для мужчины — не удача, а проклятие.

Тяжело вздохнув, Цяо Юй снял фуражку и досадливо потёр ноющие виски. Он уже три дня как возродился в этом теле, но о жизни прежнего владельца по-прежнему не знал абсолютно ничего.

Почему этот слабый парень погиб и по какому совпадению он сам переродился именно в его теле — всё это оставалось за гранью понимания. Все эти три дня он неоднократно ловил себя на мысли, а не бред ли это больного воображения, не безумный ли сон? Проснувшись, он снова окажется наёмником, выслеживающим цели для приёмного отца, в то время как где-то в недоступном его взору уголке мира действительно жил и дышал тот самый парень по имени Ли Есин, вдыхая тот же воздух.

Стоило подумать об этом, как Цяо Юя охватывал панический страх. Эти неоспоримые факты заставляли чувствовать себя вором, который не просто украл чужую жизнь, но и жадно захватил чужое тело. Это было больнее, чем убить человека собственными руками.

Убить врага одним ударом — та физическая боль ничтожна по сравнению с жестокостью отнятой судьбы. В ту секунду Цяо Юй вдруг почувствовал, что Ли Есин вызывает у него почти болезненную жалость.

Лицо Цяо Юя оставалось бледным, но в глазах внезапно мелькнула жестокая искра. В широком, ярком зеркале отразилась улыбка юноши — пугающе безжалостная, совсем не по возрасту зрелая.

С какой стати ему прятаться по углам, словно уличной крысе, и убивать людей на заказ ради старого маразматика, в то время как хрупкий и никчёмный Ли Есин получил столь щедрый подарок в виде светлого будущего и спокойной жизни? Все эти вещи, казавшиеся раньше недосягаемыми, теперь лежали перед ним на ладони. С какой стати ему проявлять жалость из-за какой-то незначительной жизни?

Раз уж отныне ему суждено жить в этой оболочке, он проживёт её за двоих — за себя и за Ли Есина, и что бы ни случилось, никому не отдаст эту жизнь. Судьба задолжала ему, и этот долг придётся вернуть.

Стоит помнить: Цяо Юй никогда не был хорошим человеком.

В этот момент за дверью раздался глухой стук, и тут же последовал голос Ци Цзи:

— Звёздочка, ты закончил? Не запор ли у тебя часом? Совещание сейчас начнётся, если мы опоздаем, босс точно взбесится.

Цяо Юй резко пришёл в себя, зачерпнул горсть прохладной воды и плеснул на лицо. Собравшись с мыслями, он отозвался:

— Иду.

В последний раз взглянув на незнакомое лицо в зеркале и на ладно скроенную тёмно-синюю полицейскую форму, Цяо Юй тихо усмехнулся:

— Похоже, теперь действительно придётся изображать из себя настоящего копа. Поглядим, что ещё преподнесёт мне эта судьба.

http://bllate.org/book/39071/4929909

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода