— Вчера в девять тридцать утра в полицейском управлении нашего северного района произошел масштабный взрыв. Столь вопиющий инцидент, повлекший за собой тяжкие общественные последствия, случается крайне редко. На данный момент полиция подтвердила гибель тринадцати человек, пятьдесят шесть получили ранения. Среди погибших — старший инспектор полиции и мужчина, чья личность пока не установлена. По данным следствия, именно этот мужчина и совершил преступление. Подробности дела выясняются...
Диктор новостного канала на экране телевизора тараторила без умолку, а в больничном коридоре две молоденькие медсестры склонились над бумагами, оживленно обсуждая происшествие.
— Эх... интересно, у кого хватило наглости заявиться в полицию с убийствами и поджогами?
— И не говори, самоубийц нынче развелось. Кстати, быть полицейским — та еще доля. С виду — сплошной почет и уважение, а на деле — жизнь на острие ножа.
— Это точно. Вон, посмотри на того парнишку в 603-й палате, он же судмедэксперт. Не от бандитов пострадал, а подорвался прямо на рабочем месте. Бедняга.
— Ха-ха, зато какой красавчик! Я утром меняла ему повязку и заметила, что у него ресницы длиннющие — хоть веером обмахивайся.
— Ой, ну ты и фанатка, вечно на красавчиков заглядываешься.
— А ты, типа, нет?
— Ха-ха-ха, друг друга стоим!
Смех медсестер затих вдали, и в коридоре вновь воцарилась тишина.
Ленивый полуденный свет проникал сквозь чистое стекло, падая на кровать и согревая лежащего человека. Его бледное лицо озарилось мягким свечением. Хотя губы были сухими и потрескавшимися, можно было заметить их красивую форму. Длинные ресницы спокойно покоились на веках, а аккуратный нос слегка подрагивал в такт дыханию.
Рядом с кроватью цвели подсолнухи, наполняя комнату легким ароматом. Цяо Юй тихонько промычал, ресницы его дрогнули, и он медленно открыл затуманенные глаза.
Яркий солнечный свет за окном слепил, а ослепительно белый потолок и запах антисептиков от одеяла на мгновение заставили его забыть, где он находится.
Он попытался приподняться, но тут же бессильно упал обратно на подушки — голова раскалывалась, будто готова была взорваться.
В памяти всплыли хаотичные обрывки воспоминаний: маскировка под полицейского, скальпель в руках, убийство, предательство А-К, море огня, обугленные тела...
Разве я не должен был умереть? В том пламени я должен был сгореть дотла. Так где же я сейчас?
В раю? — эта мысль мелькнула в голове Цяо Юя, но он тут же горько усмехнулся. Как такой грешник, как он, мог попасть в рай?
В этот момент дверь палаты открылась, и вошли двое мужчин в полицейской форме. При виде них мышцы Цяо Юя непроизвольно напряглись, а тело само собой отпрянуло назад.
Полиция? Зачем они здесь!
Один из них, с волосами льняного цвета и лукавыми глазами, при виде Цяо Юя просиял, а затем, не раздумывая, крепко обнял его.
— Е Син, ты наконец очнулся! Я так переживал! Ну же, давай, обними брата!
Этот высокий, статный мужчина с тонкими чертами лица, облаченный в форму, льнул к Цяо Юю, как ребенок. Только представьте: почти двухметровый полицейский ластится, как домашний кот. Ощущение было... неописуемо странным.
По спине Цяо Юя пробежал холодок, а на лбу выступили черные полоски раздражения.
— Э-э, послушайте, отпустите меня. Я... кхм... дышать не могу.
Цяо Юй изо всех сил отталкивал его, но тот упрямо не разжимал объятий:
— Е Син, ты разбил мне сердце! Не виделись всего день, а ты уже делаешь вид, что не узнаешь? Бедный мой мальчик, неужели взрыв повредил тебе голову или что-то в этом роде?
С этими словами он схватил Цяо Юя за плечи и начал трясти, отчего у того в глазах поплыли искры, и он был готов изойти пеной.
Второй мужчина, стоявший в стороне, прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся. Видя, что Цяо Юй вот-вот лишится чувств, он произнес:
— Ци Цзи, хватит уже. Е Син только пришел в себя. Если ты его так доконаешь, что он снова упадет в обморок, что мы скажем шефу? Дай ему лечь.
Цяо Юй, наконец освободившись, схватился за горло, пытаясь отдышаться, но в голове была полная неразбериха. Как они его назвали? Если он не ослышался, они обратились к нему Е Син, верно?
— Кто вы такие?
Услышав это, Ци Цзи тут же повернулся к товарищу:
— Хэ Цзюньчжи, смотри! Е Син и правда нас не узнает. Неужели он от взрыва стал дурачком?
Мысли Цяо Юя метались, ладони вспотели. Судя по словам этих двоих, его не принимали за преступника, более того — они явно были с ним в хороших отношениях. Но сам он совершенно не помнил этих людей.
Выражение лица Хэ Цзюньчжи стало серьезным:
— Ты нас не помнишь? А помнишь, как попал в больницу?
Цяо Юй покачал головой.
— А как тебя зовут, помнишь?
Он кивнул:
— Разве не Е Син?
Хэ Цзюньчжи облегченно выдохнул:
— Кажется, всё не так плохо...
— Вы же только что столько раз меня так назвали, неужели я не запомню?
Хэ Цзюньчжи и Ци Цзи вмиг окаменели. Дело плохо. Е Син потерял память...
***
— Мозг пациента подвергся сильному воздействию при взрыве, что вызвало временную потерю сознания и частичную амнезию. С физической точки зрения проблем нет. Пусть чаще сталкивается с привычными вещами, скорее всего, память скоро вернется.
Врач снял стетоскоп и, спрятав руки в карманы халата, равнодушно произнес это. Хэ Цзюньчжи и Ци Цзи, услышав его слова, наконец смогли выдохнуть.
— А опухолей там нет? В сериалах всегда так: сгустки крови давят на нервы, человек теряет память и через пару дней отдает концы. Старый Ли из нашего отдела перевелся, Е Син — наш единственный судмедэксперт. Доктор, умоляю, спасите его!
Ци Цзи скривился, его темные брови сошлись на переносице, выражая глубокую печаль. Врач бросил на него взгляд и закатил глаза:
— Не волнуйтесь, он в порядке. Через несколько дней сможет бегать и помогать вам раскрывать дела. — Сказав это, он махнул рукавом и вышел из палаты.
Цяо Юй все это время сидел на краю кровати, не проронив ни слова, но в душе его бушевал шторм.
Слишком много информации свалилось разом, он не знал, как ее переварить. Если он не ошибся, с ним произошло то, во что невозможно поверить, но что случилось на самом деле — он переродился.
Мало того, что переродился, так еще и в теле полицейского, судмедэксперта.
Всю жизнь он мечтал стать экспертом, который с помощью острого скальпеля заставит мертвых говорить и восстановит справедливость. Но вместо этого стал хладнокровным убийцей, работая на старика, чтобы отплатить за спасение жизни.
И вот теперь, начав новую жизнь, он по иронии судьбы оказался судмедэкспертом бок о бок с полицейскими. У судьбы поистине абсурдное чувство юмора.
Хэ Цзюньчжи, видя, что Цяо Юй погрузился в свои мысли, помахал рукой перед его лицом:
— Е Син, как ты? Кроме провалов в памяти, ничего не беспокоит?
Цяо Юй покачал головой:
— Со мной всё нормально, просто в голове пустота. Вы сказали, что я полицейский? Что случилось, почему я в больнице?
Он одарил их дружелюбной улыбкой и произнес мягким тоном. Ласковый солнечный свет падал на его лицо, и оба собеседника на мгновение замерли, засмотревшись.
Раз уж Бог дал ему шанс начать всё сначала, разве может он снова свернуть на кривую дорожку? Раньше быть хорошим человеком казалось несбыточной мечтой, а теперь, без особых усилий, он получил всё, что раньше было недостижимо. Он ни за что не упустит этот шанс.
Хэ Цзюньчжи потрогал свой прямой нос и объяснил:
— Я — Хэ Цзюньчжи, он — Ци Цзи, а ты — Ли Есин. Мы все — сотрудники отдела по расследованию тяжких преступлений. Вчера один преступник пробрался в управление, убил нескольких наших братьев, а потом взорвал бомбу, пытаясь унести нас с собой в могилу.
— И не говори, до сих пор в дрожь бросает, как вспомню! Этот подонок уложил столько наших ребят! Хорошо, что наш отдел на нижнем этаже, а тебя просто контузило взрывной волной. А иначе превратился бы в фарш.
Ци Цзи пододвинулся ближе, налил воды и вложил стакан в руку Цяо Юя, хихикая.
Всё было именно так, как Цяо Юй и предполагал: бомба А-К убила не только его самого, но и разнесла полицейское управление. Теперь он, преступник, официально считается мертвым, и дело, скорее всего, закроют. Ну и ладно — меньше шансов, что его разоблачат. В конце концов, мертвецы — самые надежные свидетели.
Цяо Юй склонил голову набок и, притворяясь испуганным, посмотрел на них:
— Бомба в полицейском участке? Это же ужасно! С вами всё в порядке?
Ци Цзи сел рядом с ним на кровать, обнял за плечи и прижал к себе:
— Ой, ты еще о нас беспокоишься! Вчера шеф взял нас на задание, ты должен был идти с ним, но накануне во время вскрытия тебя чуть не вывернуло наизнанку. Днем на работе ноги дрожали, вот шеф и оставил тебя дома присматривать за участком. А тут такое...
Цяо Юй поперхнулся водой:
— Вы сказали, меня чуть не вывернуло наизнанку во время вскрытия!? Я что, судмедэксперт?
Ци Цзи щелкнул его по лбу и со смехом ответил:
— Еще спрашиваешь! Весь участок знает, что ты неженка. Я до сих пор не понимаю, как ты диплом получил. Старый Ли, бывало, расчлененку осматривал и глазом не моргнул, попивая арбузный сок, а ты, его лучший ученик, чего такой хилый?
Хэ Цзюньчжи вмешался:
— Ци Цзи, хватит. Е Син только пришел в себя, нельзя ли помягче?
— Куда уж мягче? Если бы это был шеф, он бы тебя так отчитал, что стены бы задрожали, эффект был бы пострашнее атомной бомбы.
Только он успел это сказать, как дверь распахнулась, и раздался глубокий, бархатный голос:
— Ты сказал, кто пострашнее атомной бомбы, Ци Цзи?
Все трое в комнате синхронно повернули головы. Ци Цзи, увидев вошедшего, высунул язык и вскочил с кровати, а Хэ Цзюньчжи прикрыл рот рукой, скрывая ухмылку.
— Ш-шеф... вы почему пришли?
Мужчине было около двадцати семи-двадцати восьми лет. У него было волевое лицо с четкими линиями, безупречно отглаженная темно-серая рубашка подчеркивала его высокий рост и широкие плечи. Глаза — глубокие, как ночное небо, уголки губ плотно сжаты. Даже когда он не улыбался, от него веяло суровостью.
— Если бы я не пришел, как бы я услышал, как ты за моей спиной распускаешь слухи?
— Ну... хе-хе, как я могу говорить о вас плохо? Это галлюцинации, точно, галлюцинации...
— Пфф... — Хэ Цзюньчжи не выдержал и прыснул. Даже этот суровый мужчина едва сдерживал улыбку.
Строгие черты лица мгновенно смягчились, и холодная маска сменилась живым выражением.
Цяо Юй внимательно разглядывал вошедшего, гадая про себя: это и есть тот самый шеф, глава отдела по расследованию тяжких преступлений? Не ожидал, что он такой молодой. Что ж, кажется, достойный противник.
Мужчина перекинулся парой слов с остальными и лишь потом перевел взгляд на Цяо Юя. Стоило ему заговорить, как температура в комнате упала на пару градусов. Тон был совсем иным, чем при общении с остальными.
— Выглядишь уже лучше. Завтра сможешь выйти на работу?
Цяо Юй почувствовал холод в голосе мужчины, слегка улыбнулся и ответил:
— Думаю, всё в порядке. Если шеф разрешит, я могу приступить к работе хоть сегодня.
Глаза мужчины на мгновение блеснули, брови приподнялись. Этот Ли Есин, кажется, стал... совсем другим.
http://bllate.org/book/39071/4929908
Готово: