Сотрудник внезапно широко вылупил глаза, словно его поймали на чём-то невероятном. Хотя уголки его губ всё ещё были приподняты, улыбка выглядела всё более неестественной.
Как только Цзян Чи собрался подойти поближе и во всём разобраться, этот человек резко схватил его за руку, рывком притянул обратно и без всяких церемоний вытолкал за дверь:
— Прошу прощения, ваше время вышло.
Цзян Чи повидал на своём веку немало бурь и штормов. Когда его выставили за дверь, он тут же повернулся, собираясь постучать и прояснить ситуацию, как вдруг за спиной раздался голос женщины средних лет:
— Не стучи, бесполезно. Рабочие часы закончились, они отдыхают.
Цзян Чи убрал занесённую для стука руку, оглянулся и увидел стоящую позади женщину-уборщицу в робе. В одной руке она держала железный совок, в другой — метлу и смотрела на него с доброжелательной улыбкой.
Однако Цзян Чи был полностью поглощен воспоминаниями о том, как того человека затянуло в сосуд, и совершенно не обратил внимания на то, что совок доверху набит осколками стекла разного размера.
Сделав пару шагов вперед, он указал на плотно закрытую дверь:
— Но внутри ведь еще не все доели.
Уборщица с улыбкой покачала головой:
— С чего бы, парень? Тебе показалось, ничего подобного. Они отдыхают с двух часов, а открываются только в половине пятого. Сейчас уже две минуты третьего! Если хочешь перекусить, иди в соседнюю закусочную, они не закрываются на перерыв.
Цзян Чи:
— ???
Говорила она так убедительно, что, не выгони его только что из самого заведения, он бы и вправду поверил.
Поколебавшись немного, он снова посмотрел на вывеску ресторана морепродуктов с погасшими огнями и наглухо запертой дверью, затем обернулся и сказал:
— Спасибо, тетушка, пойду загляну к соседям.
— Угу. — Уборщица волокла железный совок, скребла им по полу и направлялась к далёкому мусорному баку, бормоча под нос: — И почему людям вечно приспичит идти в этот шведский стол с морепродуктами? Еда — хуже некуда, да к тому же несвежая.
Дзынь-дзынь.
Звон осколков стекла, ударяющихся о совок, не позволял игнорировать их присутствие. Пройдя с ним на небольшое расстояние, Цзян Чи вдруг опомнился:
— Тетушка, подождите.
Уборщица остановилась и повернулась. Её доброжелательное лицо выражало мягкую улыбку, словно старший смотрит на любимого младшего:
— Парень, в чем дело?
У Цзян Чи были длинные ноги, а уборщица шла медленно, так что он догнал её в мгновение ока. Бросив взгляд на совок, он сразу заметил осколки стекла, а на дне — кучку белого порошка. Указав пальцем на острые грани стеклянных обломков, он небрежно спросил:
— Тетушка, а что это у вас разбилось? Столько осколков.
Пока он говорил, он уже наклонился, выудил из совка щепотку битого стекла и собирался присмотреться повнимательнее, как вдруг его испугал резкий окрик уборщицы:
— Не трогай!
Цзян Чи:
— ???
Какая нервная.
Уборщица хлопнула себя по бедру и в резиновых перчатках выхватила осколок прямо у него из руки, швырнув обратно в совок. Она постучала им о землю, чтобы весь мусор ссыпался глубже:
— Ой, эта штука грязная! Тебе нельзя её трогать.
Цзян Чи улыбнулся, отряхнул руки и совершенно беззаботно произнес:
— Ничего страшного, тетушка, я не боюсь грязи.
Он уставился на совок и продолжил:
— Просто эти стекляшки очень похожи на мой недавно потерянный стакан. Вы не подскажете, где нашли такие осколки? Случайно не у входа в зону общепита? Кажется, мой стакан был точно таким же.
На секунду уборщица замерла, но тут же взяла себя в руки и через силу улыбнулась:
— Тьфу ты, нет, с чего бы это твоему стакану разбиться? Ты перепутал.
Цзян Чи заглянул ей в глаза, но не прошло и двух секунд, как собеседница отвела взгляд и, бормоча «Ой, мне работать пора, опоздаю — опять сверхурочно сидеть заставят», поспешно удалилась.
Глядя вслед удаляющейся уборщице, Цзян Чи лишь укрепился в своих подозрениях.
Хотя осколки у него в руках пробыли совсем недолго, он успел бегло их оценить: обломки имели изогнутую форму и явно принадлежали какому-то предмету бутылочного типа — очень похожему на тот самый жуткий сосуд с черепом.
Будем надеяться, что ему просто мерещится.
Дождавшись, пока фигура уборщицы окончательно скроется из виду, Цзян Чи снова перевел взгляд на ресторан морепродуктов: внутри царила непроглядная тьма, и никаких следов людей не осталось.
·
В тот же миг в кромешной тьме ресторана вспыхнул свет.
Яркие желтые лампы залили помещение ослепительным сиянием, от которого даже немного резало глаза.
Сотрудники ресторана выстроились в ряд с прямой спиной, прижимая к груди сосуды с черепами. Напротив них, всего в шаге, под самой желтой потолочной лампой стоял человек: с головы до ног в белых одеждах, накинутый белый плащ, на лице — белая маска, сквозь прорези которой виднелись абсолютно белые глаза.
В просторном ресторане стояла такая тишина, что было слышно учащенное биение сердец.
Мужчина в белом плаще обвел каждого холодным взглядом и наконец остановился на крайнем правом человеке.
Он тихо хмыкнул, и этот звук заставил волосы на затылке встать дыбом:
— И правда кто-то явился с пустыми руками.
Парень справа испуганно отступил на дюйм назад, пытаясь скрыться за спиной соседа. Опустив голову и глядя в пол, он дрожащим голосом произнес:
— Ес… есть…
Прежде чем он успел выговорить слово «турист», белая тень молниеносной вспышкой оказалась прямо перед ним. В глаза ударил отблеск металла, парень инстинктивно зажмурился, а когда снова открыл их через секунду…
Из его рта непрерывным потоком хлынула кровь. Руки, которыми парень пытался зажать живот, были насквозь испачканы багровым.
Между пальцев торчал клинок — нож был настолько безупречен, без единого изъяна на лезвии, что в него можно было смотреться как в зеркало.
Вот только сейчас почти всё лезвие вошло в тело по самую рукоять, и лишь на самом конце, оставшемся чистым от крови, отражалась белая фигура.
Парень остекленевшим взглядом посмотрел на человека в белом плаще, затем опустил глаза на собственное отражение на клинке.
— Плюх.
Он рухнул на колени, свет в его глазах начал угасать. Голова бессильно свесилась вперед, и больше он уже не шевелился.
Человек в белом плаще небрежно пнул его плечо ногой. Когда тело завалилось набок, он резким движением выдернул нож, обтер его о пиджак убитого и крепко сжал в руке.
Вернувшись на прежнее место, он с ухмылкой уставился на оружие, провел двумя пальцами по лезвию и легко скользнул большим пальцем по режущей кромке, способной рассечь железо как масло.
Звон металла от прикосновения пальцев неестественно громко раскатился по тишине. Не успел белый плащ произнести ни слова, как человек на левом фланге сорвался с места, пытаясь сбежать.
http://bllate.org/book/39063/4928232
Готово:
