Оказывается, с самого начала она не была победительницей.
— Не госпожа Ци, а сестричка Ци, — поправила ее Ци Хэи.
Су И, изнуренная и доведенная до дрожи, лежала на ее плечах, прерывисто дыша.
О чем она думает? Она больше ни за что не станет работать на нее. И до сих пор цепляется за эти фамильярные обращения.
Су И предпочла бы остаться бездомной.
Прежде чем ее убьют те, кому она неугодна, она, пожалуй, замерзнет, заболеет или умрет с голоду сама. Где-нибудь в глухом углу, в мусорном баке, залитом талой водой.
Су И знала это давным-давно.
Но только не она снова. Су И не хотела умирать в руках работодательницы. Словно птица, насмерть разбившаяся о прутья клетки.
— Умоляю тебя.
Ее тело так вкусно пахло. Ци Хэи словно вылила на себя флакон духов. Прижавшись к ее уху, она тихонько умоляла ее:
— Позови меня хоть раз.
Маленькая птичка больше не хочет петь — придется колоть ее иголками, чтобы она затянула песню.
Вот откуда брались синяки и раны.
Ладони были влажными и скользкими, перо не держалось в пальцах. Су И все еще задыхалась.
— Сестричка… Сестричка.
Она звала ее. Слезы текли по щекам. Стоило лишь покориться ее воле, и наказание не было бы столь суровым.
С кончика электронной ручки капали капли, экран казался маслянистым и скользким, удержать его было невозможно.
Ци Хэи сзади обнимала ее, прижимаясь к ее животу. Волосы перепутались в беспорядке. Даже шея была влажной. Словно одержимая лекарством, Ци Хэи вдыхала ее запах, не в силах остановиться.
Она помогла ей подписать бумаги и в спешке перевела контракт.
— Какая послушная. До чего же ты противная.
Прижатая к полу, она слышала ласковый и в то же время презрительный голос работодательницы.
Руки были связаны ремнем. Сидя верхом на ней, хозяйка с растерянным видом переводила ей деньги.
Увидев поступившую на счет сумму, напряженные мышцы Су И безвольно обмякли.
В глазах расплывалось.
Эриния ни в коем случае не должна ничего узнать, нельзя, чтобы она чувствовала отвращение, когда тратит деньги.
Ей было стыдно смотреть ей в глаза. Ни у одного ребенка опекун не ведет себя столь бесстыдно.
— Полюби меня хоть немного, не плачь.
Она думала о другом человеке, поэтому и плакала. Ее работодательница знала это.
Ци Хэи оставила автограф губной помадой на ее спине — повсюду виднелись следы, которые, растопившись от влажного тепла, размазывались по кафельному полу.
— С какой стати? Вы же меня не любите.
Какая же у нее упрямая мордашка, так и тянет подрезать ей клюв.
Работодательница почувствовала легкое раздражение.
Она затолкнула помаду ей в рот, жир, смешанный с парфюмерной отдушкой, растаял и потек вниз по пищеводу.
— Считай, что я тебя люблю. Ты ведь у меня не умная.
Она и правда была не умна. К тому же жадна.
Ци Хэи не могла прожить без нее и дня. Иначе это было похоже на украшение, сорванное с лампы: куда ни кинь взгляд, всё не так, всё не на месте.
Помада оказалась ядовитой, от нее у Су И начались спазмы в желудке.
Придерживаясь за стену, Су И вырвало в ванной.
Она совершенно обессилела, все теломягко дрожало.
Су И вытерла уголки рта, включила душ и смыла с себя всё.
Теплая вода помогла ей постепенно прийти в себя.
Ци Хэи и правда не выносила такого.
Завернувшись в пушистый халат, с не просушенными волосами, она все еще сидела за письменным столом, правя научную работу. После пережитой страсти ее лицо было бледным, как бумага.
Кто угодно на ее месте не выдержал бы. Никаких жалоб, никаких вспышек гнева, лишь покорность судьбе — словно быть игрушкой хозяйки было ее священным долгом.
Именно долгом. Но она не могла смириться.
Стоит покориться — и станет неинтересно.
В воздухе разлился густой аромат фрезии. Она воспользовалась шампунем работодательницы.
Этот резкий, солидный запах ей совершенно не подходил.
Но Ци Хэи была от него без ума.
Работодательница неожиданно развернула ее стул к себе.
— Тебе что-нибудь нужно?
Ци Хэи наклонилась, подсев совсем близко.
— Хочешь, подарю тебе спортивную машинку?
Су И подняла на нее взгляд, продолжая сжимать в руке ручку.
Ей ничего не было нужно.
Эту статью она начала править сама, ей же и следовало довести ее до конца, отдавать ее кому-то другому было жаль. Экспериментальные данные были сплошной липой. Ци Хэи была из тех, кто даже на фальсификацию не хочет тратиться.
Пусть делает что хочет, хочет — дарит, хочет — нет.
Ее маленькая лисичка все еще дулась.
Ци Хэи протянула руку, чтобы погладить ее, но Су И отмахнулась.
С мрачным лицом, не говоря ни слова, она смотрела на нее.
То, как она правила статью, ничем не отличалось от написания заново. Ци Хэи прекрасно знала, как выглядел черновик.
— Не сердись, чем больше ты капризничаешь, тем хуже тебе будет, — уговаривала ее Ци Хэи. — Деньги же тебе не даром достались.
Стоило заговорить о деньгах, как Су И снова обмякла.
Ци Хэи извлекла на свет тонкую золотую цепочку и опустила ее в вырез ее пижамы.
Холодная, она змейкой скользнула по ключицам и груди, упав на живот и тихонько согреваясь от тепла ее тела.
— Позови сестричку.
— Сестричка.
Эту золотую цепочку она уже видела — у дизайнера. После того как ее прислали домой, Ци Хэи посчитала, что она не подходит, и держала ее в витрине.
Су И не прельщало это цепочка из золотых лотосов, но леденящее прикосновение заставляло ее чувствовать себя ничтожной. Хозяйка сказала — значит, так тому и быть.
— Еще раз.
— Сестричка.
Су И услышала собственный мягкий, жалобный голос.Она не хотела жить дальше, но и умирать жутко боялась. Больше всего её пугали собственные руки — ей казалось, что умирать будет очень больно. Поэтому тело пыталось выслужиться из инстинктивного страха.
Работодательница отвернулась вбок и поцеловалась с ней.
Су И снова уловила запах губной помады и едва сдержала тошноту.
— Сегодня тебе в последний раз разрешается поехать домой. Если хочешь воспользоваться случаем и сбежать, как следует подготовься.
Она улыбнулась так ласково и ущипнула Су И за мочку уха.
Вот ведь. Су И поджала губы.
Она чувствовала себя мышонком, которому наступили на хвост.
Наверное, тогда стоило выйти из той спортивной машинки. Если бы она действительно решилась сбежать вместе с Эринией, то смогла бы сопротивляться чуточку дольше.
Хотя вряд ли ей удалось бы вырваться из этих цепких рук.
Ей было всё равно, что с ней станет. Поэтому лучшим решением было порвать все связи с Эринией, а не бежать.
Она мгновенно сникла, словно у неё выпили всю душу.
В последний раз… Работодательница оказалась добрым человеком, по крайней мере, она не стала наотрез запрещать ей возвращаться домой.
Су И кивнула.
Какая послушная.
Какая бы птица ни вздумала топорщить перья против шерсти, в её руках удавалось укротить любую. Что уж говорить о послушной голубочке, которая умеет взвешивать все за и против?
Ци Хэи осталась довольна. Она развернулась и ушла.
Малыш, я нашла своё пристанище, желаю тебе счастья в будущем.
Малыш, у меня свои стремления, я больше не могу быть с тобой.
Малыш, ты теперь стала человеком, ступай наслаждаться своим собственным миром.
……
Малыш, ты мне больше не нужна.
Малыш, давай расстанемся мирно, мои обязательства подошли к концу.
Как мне с ней попрощаться?
Слёзы размыли изображение на планшете с электронной бумагой, защитная плёнка пошла радужными разводами.
На самом деле Эриния вовсе в ней не нуждалась. Без её опеки, без её пропахшего чем попало тела рядом.
Она повидала самых разных людей и знала, что на этом свете на самом деле полно тех, кто благороднее её самой.
Но какая же она в глубине души ничтожная.
Поразмыслив над этим, успокоив себя и разложив всё по полочкам, она на мгновение почувствовала себя правой.
Она продлила контракт с работодательницей.
Она уже соврала ей.
Она предала её.
Погрузившись в правку научной статьи, Су И могла забыть об испытанных обидах и несправедливости. Но сейчас править дальше она не могла — ей нужно было продумать сценарий: как идеально использовать последнюю возможность съездить домой и ускользнуть из-под носа Эринии.
Ты самый благородный человек.
Прости, я не заслуживаю таких слов.
Су И поднялась и направилась к аптечке за патчами для глаз.
Её глаза были красными и опухшими, а слёзы продолжали непрерывно течь, не поддаваясь никакому контролю.
*
Су-у-у — И-и-и.
Наконец-то вернулась. Сегодня от неё пахло особенно неприятно. Помада той женщины, духи, шампунь, металл, отвары из китайских травы для глаз — её Су И словно промариновали насквозь.
Она была недовольна.
Когда это всё закончится, ты уже дописала статью? Завтра тебе ведь больше не нужно туда идти?
Её маленькая собачка прилипла к ней, словно жевательная резинка, от её объятий казалось, что позвоночник сейчас хрустнет пополам.
В этих объятиях было так тепло. Су И чуть снова не расплакалась.
Ты ужинала?
Еще нет. Я приготовила пару блюд, они в термосе, — ответила Эриния.
Подумав, что Су И проголодалась, она торопливо побежала на кухню за едой.
Как в таком положении вообще можно лезть в горло еде?
Су И молча проглатывала пищу, смешивая её со слезами. Но это не помогало, от Эринии невозможно было утаить хоть что-то.
Наверное, статья почти написана, а контракт подходит к концу. Су И просто тоскует по работодательнице, вот и ходит хмурой, думала Эриния.
Она ужасно вредна. Осталась дома со мной…
Она ужасно вредна. Оставаться дома со мной ей вовсе не в радость.
Эриния кончиками пальцев утёрла ей лицо. Кожа была скользкой, а та всё продолжала рыдать.
Эриния больше не подгорала блюда. Теперь она сможет о ней заботиться. Её хозяйка, её слабенькая, беспомощная сладость, за которой все следят, на которую все заглядываются и из которой можно выжать все соки.
Её слёзы тоже были солёными, совсем как море.
Зловещие желания: ей казалось, что её исследовательница необыкновенно сочная и вкусная; и многие монстры считали исследовательниц сочными и вкусными, но те носили защитные костюмы, словно орехи в скорлупе.
Начиная с кожи и крови, смаковать понемногу.
Больше не уходи от меня.
Обними мамочку.
Су И почувствовала, как место у неё на груди обжигает жаром.
Обними мамочку, её милую зверюшку. Которая ничегошеньки не понимает и с которой целое столетие обращались бесчеловечно.
Ты покончила с ней? — спросила Эриния.
Она ощутила всплеск волнения, заметив, как тыльная сторона ладони, которой та обхватила её, слегка изменила цвет.
Я покончила с тобой.
Она перестала плакать. Но понимает ли она вообще, что говорит?
На мгновение Эриния растерялась и остолбенела.
Она всё еще сжимала запястье Су И. Живая плоть и кости запястья были такими манящими и сладкими, словно сдоба. Она хотела испробовать её пульс губами, зубами и языком. Что она только что сказала?
Это не игра в выбор из двух вариантов, она бросает Эринию.
http://bllate.org/book/39054/4927117
Готово:
