Малыш Горькая Тыковка, казалось, понимал, что натворил что-то неладное. Он откинул голову назад, прижимаясь к груди Му Юньчжэ, и задрал подбородок, снизу вверх глядя на лицо мужчины, но от такого положения шея жутко уставала. Помилуйте, в шесть месяцев он умел только переворачиваться, а чтобы сидеть, требовалась опора, позвоночник нуждался в тщательной защите, иначе он хрустнул бы, как спелый огурец.
Му Юньчжэ опустил голову и посмотрел на кроху, который изо всех сил пытался заглянуть ему в лицо. Малышу тоже было некомфортно, поза вышла неуклюжей, и тогда он перевел взгляд на зеркало. Пусть на щеках еще виднелись следы капель, это ни капли не мешало ему строить милые глазки.
— И-я а! — Малыш Горькая Тыковка распахнул невинные глаза и мягко пискнул: он уже уловил закономерность, по которой Му Юньчжэ всегда его прощал.
Му Юньчжэ вздохнул — ничего не поделаешь, даже если бы этот озорник надул ему прямо на лицо, он бы по-настоящему не разозлился.
Заметив, что мужчина разгладил брови, Малыш Горькая Тыковка счастливо улыбнулся своему отражению в зеркале. После опорожнения мочевого пузыря наступило такое блаженство, и желудок тут же закономерно потребовал еды — малыш принялся сосать палец.
Му Юньчжэ поучительно произнес:
— Только пописал — и сразу пальцы в рот, совершенно никакого понятия о гигиене!
Сказав это, он собственной рукой вытер слюну с уголка рта малыша, взял новое полотенце, бережно отер личико и ручки крохи и спустился вниз ужинать.
Он же сам держал его над пеленкой, а потом еще и вытер рот собственным пальцем... Эм, Му Юньчжэ с легким чувством вины взглянул на малютку, который по-прежнему сиял от восторга с таким видом, будто для него все вокруг было в новинку. Раз уж сам ребенок ничуть не возражал, ему тоже не стоило заморачиваться из-за подобных мелочей, верно? Не зря же говорят, что детская моча кристально чистая, чистая моча мальчика, так что раз он трогал свое собственное дитя, переживать было абсолютно не о чем. В ту же секунду на душе у него стало легко и спокойно.
Каша в глиняном горшочке остыла до идеальной температуры. Му Юньчжэ осторожно поудобнее перехватил ребенка, приноравливаясь и подбирая идеальную позу, пока наконец не усадил его, поддерживая одной рукой так, чтобы малыш устроился у него на сгибе локтя. Другой рукой он налил кашу в пиалу и самодовольно похвастался перед малюткой:
— Ну как, твой старший братик крут?
Малыш Горькая Тыковка даже не слушал его — он жадным взглядом уставился на миску, от которой исходил аппетитный рисовый аромат, и затянул:
— А-а!
Есть!Больше не дразня малыша, Му Юньчжэ с ложкой и миской в руках совершенно естественно подошёл к тому месту, где раньше стоял обеденный стол. Посмотрев на пустое пространство, он только сейчас вспомнил, что стола-то больше нет. Тогда он направился к барной стойке, поставил миску, устроился на стуле и принялся кормить ребёнка.
Сначала нужно попробовать, — Му Юньчжэ снял пробы. Хотя внутри была морковь, вкус оказался неплохим, да и сама морковка разварилась до мягкости, так что есть её было легко. Малыш Горькая Тыковка нетерпеливо заугукал, а Му Юньчжэ поднёс ложку к его губам:
— Не спеши, я сначала сам попробую, чтобы тебя не ошпарить.
Малыш Горькая Тыковка вспомнил, как после того, как он обжёгся нежным яичным суфле, в животике стало очень неприятно. Он посмотрел на ложку, потом с беспокойством перевёл взгляд на мужчину — его вид так и говорил: ну что, теперь можно есть?
— Ешь скорее, уже можно.
Малыш широко раскрыл рот, но Му Юньчжэ тут же сообразил, что ложка слишком большая. Ему пришлось немного отсыпать кашу обратно в миску и кормить самым кончиком. Малыш Горькая Тыковка, похоже, всё понял и изо всех сил постарался открыть рот как можно шире. Наконец, каша попала внутрь — вкусная! Во всяком случае, морковка ему не кровный родственник, так что есть можно.Малыш Горькая Тыковка открывал рот, как только доедал, а Му Юньчжэ тут же кормил его — между ними установилось редкое взаимопонимание. Вокруг рта Малыша Горькая Тыковка всё было перепачкано рисовой кашей, но Му Юньчжэ даже не подумал взять салфетку. Видя, с каким удовольствием ест ребенок, он не захотел вставать, а просто провел ложкой по его губам, убирая остатки еды.
Малыш Горькая Тыковка высунул язычок и облизал ложку. Ощущения были совсем не те, что от мужских пальцев, поэтому он слегка прикусил её, но всё же решил, что пальцы мужчины кусать куда приятнее — они были как раз нужной мягкости и упругости. Му Юньчжэ смотрел на его маленький, с виду такой нежный язычок, и сердце его переполняла радость: даже язычок у него такой милый, этот ребенок определенно из моей семьи!
Обед прошел в атмосфере уюта и нежности. В их взглядах, направленных друг на друга, искрилось подлинное согласие. Люди проходят путь от незнакомцев до близких друзей, и даже если тот, с кем ты общаешься — не человек, он всё равно способен почувствовать доброту, исходящую от каждого твоего движения и взгляда.Малыш Горькая Тыковка был одновременно очень знаком с Му Юньчжэ и в то же время совершенно чужд ему. Знаком он был с внешностью Му Юньчжэ — ведь он разглядывал её каждый день на протяжении последних трёх лет; знаком был с тоном, каким Му Юньчжэ разговаривал, — за эти три года Му Юньчжэ немало наговорил ему всякой всячины. Но в то же время Му Юньчжэ казался ему чужим, потому что сам он не был человеком и никогда прежде не общался с мужчиной по-человечески. Лишь благодаря упорному, неустанному стремлению Му Юньчжэ Малыш Горькая Тыковка наконец превратился в человека. Сам он не чувствовал в себе никаких особых перемен, ведь он появился на свет ради Му Юньчжэ и никогда не думал, что ему придётся жить с кем-то ещё, кроме Му Юньчжэ. Если бы Му Юньчжэ прогнал его, он, пожалуй, вернулся бы в тот самый двор, забрался обратно в лианы и затаился среди цветов. Но теперь судя по всему, он вполне сможет остаться жить у этого мужчины.
Подумав об этом, он немного потерелся о грудь Му Юньчжэ и издал восторженное:
— Яй-яй!
Му Юньчжэ был без памяти рад проявленной ребёнком привязанности.
— Малыш, ты ведь уже съел целую пиалу, нельзя же столько кушать. — Он протянул руку и потрогал животик малыша — тот аж выпирающий стал. — И правда, больше нельзя.
Поднявшись, Му Юньчжэ решил немного прогуляться, чтобы еда улеглась, заодно познакомить ребёнка с домом — вчера-то они весь день только и делали, что играли в превращения.
Телефон вибрировал. Му Юньчжэ бросил на экран беглый взгляд:
— Ваше Величество, ваш заказ уже в пути. Ваш покорный слуга доставит его как можно скорее, прошу Ваше Величество сохранять спокойствие.
Прочитав это, он почувствовал себя просто великолепно. Неужели даже интернет-покупки теперь стали такими высококлассными? Не пора ли и пятизвёздочным отелям с торговыми центрами, принадлежащим их корпорации, тоже идти в ногу со временем?
Тогда Му Юньчжэ, держа ребёнка на руках, поднялся наверх, включил компьютер и отправил своему личному помощнику Чжан Хаю срочное послание особой важности. Чжан Хай получил его в мгновение ока. Ознакомившись с письмом, он испытал глубокое замешательство, однако всё же довольно быстро ответил:
— Получено, немедленно созываю совещание для обсуждения вопроса.
Малыш Горькая Тыковка смотрел в монитор. Он очень внимательно следил за каждым словом, которое печатал Му Юньчжэ, да и сам мужчина читал вслух всё, что писал, так что малыш запоминал каждый иероглиф.
Чжан Хай оперативно собрал высшее руководство на совещание, вывел на всеобщее обозрение электронное письмо от босса и разъяснил главную идею предстоящего собрания:
— Во всех сферах услуг под началом Мутянь Интернэшнл будет проведено единое тематическое мероприятие. Покупатели и клиенты должны прочувствовать всего два слова: «великолепие и статус».
— Тематическое? Косплей?
— В стиле горничных, что ли?
— Мужчинам-продавцам тоже надевать фартуки?
— Да это не фартук, а рабочая форма.
— Ты называешь фартук с рюшами рабочей формой?
— Это же чересчур пошло!
Чжан Хай поправил очки:
— Вы о чём-то не о том думаете! Шеф имел в виду совсем другое.
— Это что же, при встрече с каждым клиентом орать: «Великий царь»?— Нужно ли заранее напоминать клиентам, чтобы они одевались побогаче?
— Мне кажется, это потребует огромных предварительных расходов, да и что, если мы просто распугаем людей? Такую возможность исключать нельзя.
— Возможно. Не каждому понравится, когда его называют великим правителем. Лично мне больше нравится, когда меня называют королевой!
Бла-бла-бла… Совещание шло в самом разгаре.
Тем временем в доме семьи Му раздался звонок в дверь. Му Юньчжэ, держа ребенка на руках, вышел из кабинета. Рядом с лестницей, на стене, висел видеодомофон. Увидев, что это охрана с контрольно-пропускного пункта, он отозвался:
— Алло?
— Здравствуйте, господин Му. Подскажите, пожалуйста, вы делали заказ?
— Да. Заказывал на Цзинси. Пропустите его.
Му Юньчжэ повесил трубку, и экран погас. Малыш Горькая Тыковка, не сводя глаз с устройства, с любопытством протянул руку и потрогал его. На самом деле, еще вчера он был крайне удивлен тем, что из маленькой книжки доносятся голоса. Но потом он вспомнил, как Му Юньчжэ постоянно прикладывает к уху какую-то штуку и говорит в нее, так что это, должно быть, нечто похожее. Однако эта вещь висела на стене, да к тому же внутри нее были люди. Неужели они живут прямо в стене?Подумав об этом, Малыш Горькая Тыковка собрался открыть коробку, чтобы посмотреть, что внутри, а заодно вытащить оттуда того маленького человечка и как следует его потискать. К счастью, сейчас он был совсем крошечным, да и сил у него было немного. Му Юньчжэ, увидев, как малыш тянется пальчиками к экрану, сразу догадался, что тот задумал, и крепко перехватил его маленький кулачок.
— Нельзя. Хотя с ним и можно разговаривать, самого человека внутри нет, — объяснил он.
Спустившись вниз, они открыли входную дверь. Курьер оказался довольно симпатичным парнем. Поскольку Му Юньчжэ частенько занимал первые строчки в рейтингах модных журналов, курьер, разумеется, не удержался и бросил на него лишний взгляд. Малыш Горькая Тыковка, заметив, как незнакомец бесстыдно пялится на Му Юньчжэ, который держал его на руках, почувствовал себя не в своей тарелке — ощущение было еще более неприятным, чем если бы он съел слишком горячий заварной крем.
Поэтому он заерзал в руках и принялся что-то оживленно лопотать, пытаясь привлечь к себе внимание. Му Юньчжэ взглянул на него:
— Что такое? Малыш?
Не смотри на него вечно, смотри на меня! Посмотри на моё личико, посмотри в мои глаза, посмотри, какое у меня мягкое тельце, я же самый настоящий нежный огурчик!
— И-я! — возмущенно пискнул он.
Му Юньчжэ рассмеялся, позабавленный переменами в выражении лица ребенка:
— О чем это ты там размышляешь?
Малыш Горькая Тыковка, припав к его плечу, на мгновение приуныл, но вскоре снова воспрял духом. Он подался вперед и смачно куснул мужчину за подбородок. Четыре маленьких зуба — два сверху, два снизу — впились в кожу: упруго! Затем он провел по этому месту крошечным язычком, и лишь когда половина подбородка Му Юньчжэ оказалась перепачкана его слюнями, малыш удовлетворенно улыбнулся, обнажив свои четыре зубика. Му Юньчжэ почему-то подумал о сурке.
http://bllate.org/book/38963/4912023
Готово:
