Глава 5. Сон?
Запястье Цзин Шу замерло.
— Ты кого дурачить собрался?
— Правда! — быстро зачастил Сюй Лишань. — Иначе откуда бы я… то есть этот ничтожный слуга знать мог про то, что у вашей светлости на ягодице розовое… — Он осёкся, нервно сглотнув. —…благоприятное знамение!
Лесть пролетела мимо цели. Лицо Цзин Шу оставалось ледяным:
— Мы никогда прежде не встречались. С чего бы тебе видеть меня во сне?
Сюй Лишань изобразил глубокое недоумение:
— Ваша светлость, сам ума не приложу! Небо ведает да судьба-злодейка, разве ж их разгадаешь?
Должно быть, сам факт того, что посторонний человек разглядывает во сне его собственную задницу, звучал слишком дико — Цзин Шу на несколько мгновений выпал в редкое для себя оцепенение.
— И что же… тебе снилось?
Сюй Лишань судорожно выуживал из памяти те нечастые строки оригинального романа, где упоминался Князь Су, и выложил всё на одном дыхании:
— Изумрудная черепица, алые стены… Вы во дворе, в смоляных одеждах, упражняетесь с клинком! На лбу узорчатая лента, на голове венчик из чёрного нефрита, на поясе подвеска с тигром, а в руках — прямой меч «Обращённый к Фениксу»! Окончив тренировку, вы пошли в купальню, сбросили одеяния…
Цзин Шу слушать это непотребство дальше не вынес:
— Замолчи.
Сюй Лишань изобразил крайнюю невинность и тихо пролепетал:
— Так ваша светлость сами повелеть изволили…
— Издохни, — оборвал Цзин Шу.
Сюй Лишань мгновенно прикусил язык.
— Ты… — В голосе Цзин Шу проскользнула сложная гамма чувств. — Что ещё видел?
— Больше ничего! Честное слово, один-единственный раз!
Взгляд, которым Сюй Лишань одарил принца, был полон влажного блеска и немого недосказанного трепета.
— А я ведь даже обрадовался. Сны мне вообще редко снятся: то гроза с молнией настигнет, то в грязную канаву слечу. А тут впервые явился человек столь благородный, статный да исполненный величия… Жаль только, больше вы к опешившему слуге в сновидения не являлись.
Сложив эти слова, он скромно опустил взор, приняв вид одновременно смущённый и до крайности разочарованный.
Цзин Шу лишь едва заметно сжал пальцы. Кнут, упиравшийся в грудь Сюй Лишаня, мгновенно вернулся к хозяину, а сам принц отступил на шаг, не желая, чтобы этот взъерошенный лоб не дай бог касался его пояса.
«Сработало!» Сюй Лишань тут же выпрямился и, куя железо пока горячо, принялся горячо тараторить:
— Ваша светлость, грешен, кое в чём соврал, но исключительно ради спасения собственной шкуры! Никакого злого умысла против вас у меня не было и в помине. Вы ведь наверняка перевернули всю мою жизнь до самого детства: эдакий никчёмный побочный сын, бездельник и гуляка — да кого я вообще способен подставить, а уж тем более вас? Я и в столицу-то вернулся лишь ради траура в поместье. Пройдёт немного времени, и я уеду обратно. Между Ланьцзином и городом Аньпин тысячи ли, горы и реки — что я, по-вашему, могу против вас замыслить?
Цзин Шу сложил кнут вдвое и обмотал вокруг ладони:
— И кто же выпестовал такого сообразительного бездельника?
— Да где уж мне, вы ведь мои бредни на раз-два раскусили, вот кто поистине проницателен, — подобострастно отозвался Сюй Лишань. — Ваша светлость, смилуйтесь, молю вас!
Цзин Шу погладил кожаное плетение:
— И как же ты молишь?
«Да чтоб тебя в гробу перевернуло!» — мысленно рявкнул Сюй Лишань, но вслух выцедил шёлковым голосом:
— Покорно приму любое ваше решение. Как изволите…
Короткий стук в дверь прервал их беседу.
Синь Нянь стремительно вошёл и пригнулся к плечу господина:
— Владыка, в резиденцию проник соглядатай. Сожжён склад.
Цзин Шу медленно коснулся его холодным взглядом. Синь Нянь, чувствуя, как тело сковывает ледяной зажим, бухнулся на колени и сокрушённо ударил челом о плиты:
— Подчинённый виновен! Проявил непростительную халатность!
Резиденция княжича Су кишела стражей, однако чужак просочился без единого звука — несмываемый позор. Если сегодня пылают склады, не заполыхают ли завтра главные покои? За подобный провал Синь Нянь как начальник личной охраны вместе с дневным караулом подлежал суровому карательному суду.
Цзин Шу даже брови не поднял:
— Нашли?
Синь Няня обдало новой волной стыда:
— Нет… Совершив поджог, лазутчик словно сквозь землю провалился. Я отдал приказ перерыть всю резиденцию.
— Дерзости ему не занимать. И мастерства тоже. — Цзин Шу внезапно перевёл взор на Сюй Лишаня.
Тот следил за происходящим с нескрываемым любопытством, но, встретившись с ним взглядом, тут же испуганно уставился в пол, всем видом показывая кротость и смирение. Лицо принца исказила едва заметная насмешливая ухмылка:
— Ты ведь у нас обладаешь редким умом. Как думаешь, кто это был и зачем пришёл?
Сюй Лишань испуганно закрутил головой:
— Что вы, я туп как пробка!
— А мне кажется — сообразителен.
— Ваша светлость, очень прошу, оставьте свои подозрения! Кажется — креститься надо, а на мой собственный взгляд, глупее меня только набитый дурак! К тому же… — Сюй Лишань состроил самую беспомощную мину. —…я только прибыл в Ланьцзин, у себя-то в поместье ещё не всю челядь в лицо знаю, откуда мне ведать про чужих врагов? Но одно скажу точно! Ублюдок, дерзнувший вломиться в резиденцию княжича Су, заслуживает самой лютой казни — чтоб другим неповадно было!
— Если я сдеру с него шкуру, а тебя отпущу, разве это не будет лицемерием?
— Так ведь мы с ним — небо и земля! — подхватил Сюй Лишань без единой запнушки. — Во-первых, он спалил ваше имущество, а я и пальцем ничего не тронул. Во-вторых, он пришёл с недобрым умыслом, а моя преданность вашей светлости чиста и бела, как свежий снег! В-третьих, ежели у него достало дерзости пробраться сюда, он явно непрост. А кто я? Мелкая сошка, никчёмный пьяница из глуши. Зарежете вы меня, как паршивого петуха — разве ж это напугает настоящих тигров? — Выдав всю эту тираду на одном дыхании, он перевёл дух и с искренним раскаянием поклонился: — Впрочем, я по-прежнему готов принять любую кару, лишь бы искупить грех своей тогдашней дерзости и неотёсанности, когда посмел спасти вас!
— Что ж, дарую тебе шанс, — милостиво роздал Цзин Шу. — Пойди и поймай того петуха снаружи. Жизнь за жизнь.
Сюй Лишань от изумления разинул рот:
— Стража вашей светлости состоит из искуснейших воинов! И если уж они не уберегли склад и не смогли сцапать лазутчика… а вдруг я его поймаю? Это же выйдет как-то совсем… — Он косвенно мазнул взглядом по Синь Няню и постарался сгладить углы: —…совсем уж невероятно?
Синь Нянь сжал губы — от стыда ему хотелось сквозь землю провалиться.
— Тогда возмести ущерб за сожжённое добро.
— Да у меня за сто жизней столько медяков не накопится! — возопил Сюй Лишань с таким видом, будто готовил челом пасть на плиты. — Но я готов отдавать вам всё своё ежемесячное содержание до последнего гроша! Буду на паперти сухари грызть, лишь бы доказать свою преданность!
— Если от тебя нет никакой пользы, с какой стати мне сохранять тебе жизнь?
Сюй Лишань всплеснул руками:
— Я умею составлять благовония, владею кистью, да и в других ремёслах не профан! Готов стать вашим слугой, пачкать пальцы тушью, подавать чашки, прислуживать день и ночь — и не просить ни единой монеты!
— Вот как? — холодное «о» сорвалось с губ Цзин Шу. — С твоим происхождением попасть в мою свиту — небывалая удача. Высоковато метишь.
Сюй Лишань, забыв о стыде, откликнулся без тени смущения:
— Так смилуйтесь, даруйте глупому слуге эту высокую ветвь!
Синь Нянь припомнил целую повозку даров, которую не так давно приволок маркиз Вэньдин, и мысленно вздохнул: «Умением умасливать да вешать лапшу на уши этот Шестой молодой господин пошёл аккурат в батюшку — даже превзошёл старого лиса».
— Сожалею, но у меня всего в избытке, — покачал головой Цзин Шу. — Боюсь, не удержаться тебе на этой ветви.
— А у меня имеются редкие таланты! — мгновенно нашёлся Сюй Лишань. Глаза его заблестели, а голос понизился до искусительного шёпота. — Возьмём те же благовония. Я составлю не только обычный фимиам, но и снадобья для опочивальни. Вот решит ваша светлость взять жену или наложниц — обратитесь ко мне! Гарантирую: ночи ваши будут столь сладкими и бурными, что пальчики оближешь!
— Молодой господин Сюй, выбирайте выражения! — чеканно, с досадой прервал его Синь Нянь. Он посмотрел на юношу так, будто перед ним стояло нечто глубоко нечестивое, способное осквернить его чистейшего, словно горный лотос, господина.
Сюй Лишань вжал голову в плечи, но не сдался:
— Да ладно вам! Утехи плоти да любовные страсти — дело житейское, обычное! К тому же качественных зелий в лавках днём с огнём не сыщешь, а уж с моим мастерством ни один аптекарь не сравнится.
— Редкое ремесло, — ровным тоном заметил Цзин Шу. — Однако я не собираюсь обзаводиться ни супругой, ни наложницами.
— Так не обязательно же с кем-то! — не сбавлял напора Сюй Лишань. — Для собственного удовольствия тоже сгодится, когда сами наедине останетесь!
Цзин Шу оборвал речь на полуслове:
—…
— К тому же, вы столько лет страдали от яда и лишь недавно избавились от отравы. Организм подорван, сил мало… Но в том медицинском трактате есть отменный рецепт! Отдайте лекарю — пусть приготовит снадобье, подкрепит ваше здоровье, и всё быстро придёт в норму! — сыпал любезностями Сюй Лишань. — Я как только вернусь, сразу отрою тот свиток и преподнесу вашей светлости!
Цзин Шу пристально вгляделся в его лицо:
— Это угроза или подкуп?
— Это чистейшей воды рвение преданного слуги, — смиренно изрёк Сюй Лишань.
Ответ задерживался. Морозный, въедливый взгляд принца тягуче скользил по его лицу и макушке, будто ледяной северный ветер, сдирающий кожу.
Казнить или помиловать — решение висело на волоске.
Сюй Лишань едва заметно вздрогнул веками. В затянувшейся тишине по его виску скатилась одинокая капля холодного пота.
Спустя целую вечность Цзин Шу произнёс:
— Ради этой «чистейшей преданности» я дам тебе шанс. Только гляди, Шестой молодой господин, держись за эту ветвь крепче. Сорвёшься — костей не соберешь.
Сюй Лишань с трудом перевёл дух:
— Намотаю на ус каждое слово вашей светлости! Вцеплюсь зубами и когтями, изо всех сил держаться буду!
Цзин Шу слегка качнул рукоятью кнута. Синь Нянь мгновенно шагнул вперёд и отпер кандалы на руках и ногах пленника.
— Покорно благодарю. — Сюй Лишань поднялся, растирая затёкшие запястья, и решился встретить взгляд принца: — Ваша светлость… а что насчёт Юньсюй?
— В Ланьцзине толкуют, будто Шестой Сюй — распутник и мот, ни к чему не привязанный. Кто бы мог подумать, что ты отправишься в пасть к тигру ради девки из весёлого дома? — хмыкнул Цзин Шу. — Так каков же настоящий Сюй Лишань?
— У человека тысяча ликов, и каждый из них — это я, — ответил Сюй Лишань. Он слегка приподнял подбородок, выставляя напоказ яркий багровый след на шее — наглядное предостережение от Цзин Шу и одновременно собственный знак покорности. Сглотнув, юноша тихо добавил: — А что до Юньсюй… будь у неё выбор, разве стала бы она продавать себя в публичном доме? В этой жизни многое зависит от доли. Я сам втянул её в эту беду, так что вызволить её — мой прямой долг.
Цзин Шу оставил эти слова без ответа:
— Проваливай.
Понимая, что искушать судьбу больше не стоит, Сюй Лишань отбил поклон и попятился к выходу. У дверей он даже не рискнул взглянуть на стену за судейским креслом. Послушно опустив взор, он вышел наружу под конвоем стражников.
Синь Нянь неслышно спросил:
— Господин верит ему?
— Наполовину, — отозвался Цзин Шу. — Старый маркиз Вэньдин правильно сделал, что сослал мальчишку в Аньпин. По крайней мере, тот не вырос похожим на своих тупоумных братьев.
Синь Нянь изумленно моргнул: в этих словах слышалась почти похвала. Цзин Шу пошатнулся, поворачиваясь к выходу. Начальник охраны тут же подскочил и подставил плечо:
— Господин!
Цзин Шу прикрыл веки, пережидая приступ слабости:
— Пустяки.
Не смея больше донимать вопросами, Синь Нянь бережно вывел его из казематов.
В этот момент во двор вбежал стражник и доложил:
— Владыка, пламя сбито, но поджигатель исчез.
Порыв ветра едва качнул ветви цветущих кустов. Двор кишел воинами личной охраны, но все они стояли ни живы ни мертвы, опустив головы и боясь даже дышать.
— Получите своё у палача, — уронил Цзин Шу после паузы.
— Слушаюсь, — тихим голосом ответил Синь Нянь. — А как быть с поджигателем?
— Ускользнул — значит, умеет бегать, — Цзин Шу бросил взгляд туда, где скрылся Сюй Лишань. — Пока он снова не попался мне на глаза, считайте, что сегодняшней ночи не было.
***
Сюй Лишань громко чихнул.
К моменту, когда он покинул княжескую резиденцию, небо на востоке уже подёрнулось предрассветным пеплом. Юноша прибавил шагу, спеша к поместью маркиза. Ни через парадные, ни через боковые ворота было не пройти, поэтому он скользнул к глухой калитке, ловко оттолкнулся от выступов каменной кладки и в мгновение ока перемахнул через высокую ограду.
Едва его подошвы коснулись земли, прямо перед ним бесшумно возникла тень — Лю Чуй.
— Ты совсем из ума выжил?! — яростно прошипел Сюй Лишань. — Я же просил действовать осторожно! А ты попёрся поджигать склад Князя Су?! Вот это, по-твоему, «осторожно»?!
Лю Чуй шёл за ним следом всю дорогу и уже убедился, что тот цел и невредим, а потому упрёков слушать не стал:
— Я решил, что огненный переполох отвлечёт Князя Су и охрану, и я вытащу тебя из подвала. Кто же знал, что он сам тебя выставит?
— Да у тебя в голове опилки! — Сюй Лишань влепил ему звонкий щелбан по лбу. — Даже если бы ты выудил меня из каземата, поместье огромно! Неужто ты думал с моей тушкой на плечах удрать от сотни обученных головорезов? В итоге и меня бы не спас, и сам на плаху лёг!
Лю Чуй без промедления отплатил тем же щелбаном:
— А что мне оставалось? Связаться с Князем Су — вот тут шишка на лбу побольше моей будет.
Сюй Лишань ойкнул, потирая лоб, и недовольно пробурчал:
— Какого черта! Откуда мне было знать, что этот израненный дьявол перенесёт даже яд «Двойная Погибель Красавиц»? Чёрт бы его побрал, он что, из стали отлитый? Живуч как Владыка Преисподней!
— Многого ты ещё не знавал, — Лю Чуй закатил глаза, слегка сдвинув брови. — И всё-таки… с чего вдруг Князь Су так просто отпустил тебя?
— «Просто»?! — Сюй Лишань ткнул ему под нос стёртые до крови запястья и сдёрнул платок с шеи. — Ты глянь, что этот выродок со мной сделал! Чуть кнутом башку не оторвал!
Лю Чуй достал чистый платок и аккуратно прикрыл ушибленное горло юноши:
— Твоя шея не свернулась в бараний рог только потому, что Князь Су сейчас едва на ногах держится. Спроси тех душ, что стенали под его допросами, — поймёшь, какую небывалую милость он к тебе проявил.
Сюй Лишань с досадой отмахнулся и направился к семейному храму:
— Цзин Шу отпустил меня лишь потому, что ни на грош не верит моим речам. Убей он меня прямо сейчас — не получил бы никакой выгоды, да и прямых улик моей вины у него нет. К тому же в том трактате действительно записан нужный ему рецепт… Он продолжит копать под меня и может шлёпнуть в любую минуту. А Юньсюй осталась у него — этот мерзавец нарочно держит её как поводок! Чёрт, ну почему ты не спалил всю его чёртову резиденцию дотла?!
Лю Чуй развёл руками:
— Слишком у них подворье великовато.
До того как провалиться в книгу, Сюй Лишань был избалованным сыном богатых родителей. Пусть в семье кипели раздоры, а родителям не было до него дела, зато денег хватало на любые капризы. Он горя не знал, пока не оказался в шкуре разорившегося оборванца — и только теперь в полной мере осознал, что означает выражение «проклятые богатеи».
— Ладно,
http://bllate.org/book/38925/5002936
Готово:
