Для Ся Юя это был самый спокойный день за последнее время.
Стоило запереть дверь, и мир снаружи исчез, оставив их в абсолютной тишине безопасного убежища. Мальчик тщательно распределил запасы: еду и чистую воду он разделил на четыре равные части — этого должно было хватить минимум на четыре дня. Питательные инъекции для Мо Аня он распланировал на неделю, решив вводить по пять доз ежедневно. Закончив с делами, Ся Юй с облегчением забрался на кровать.
В комнате всё ещё было прохладно. Мидоу, сладко зевая, уже засыпал на ходу:
— Ся Юй, я больше не могу... Глаза сами... закрываются...
— Как ты так быстро устал? — удивился тот. Ведь ещё минуту назад Медвежонок был бодр и полон сил.
— Потому что я маленький медведь, — пробормотал Мидоу, утыкаясь носом в импровизированную подушку. — Стоит только похолодать, и меня сразу клонит в спячку... Ужасно... хочется спать... Спокойной...
Он не успел договорить. Глаза его закрылись, и уже через полминуты из его угла раздалось мерное тихое посапывание.
Ся Юй не стал его будить. Он осторожно набросил куртку на пухлые ноги друга: весь этот долгий путь Мидоу проделал босиком. К счастью, ноги Медвежонка отличались от человеческих — плотные, упругие кожаные подушечки, совсем как у настоящего зверя, позволяли ему без труда шагать по любой поверхности. Ся Юй стянул свои поношенные ботинки и вздохнул. Его ступни были слишком нежными и чувствительными, от долгой ходьбы они быстро ныли и покрывались мозолями.
"В конце концов, я ведь создан не для того, чтобы месить грязь ногами, — подумал он, — а чтобы плавать в воде, плавно покачивая куполом, как настоящая медуза".
Он принялся осторожно разминать уставшие пальцы ног, наслаждаясь редкой минутой покоя. Сытость принесла не только облегчение, но и тихую радость от близости Мо Аня. Маленькая рыбка, получив порцию питательной инъекции, разыгралась не на шутку и никак не желала затихать в своей скорлупе.
— Ну тихо, тихо, не егози там, — прошептал Ся Юй, ласково поглаживая полупрозрачную оболочку яйца. Он искренне боялся, что малыш может пораниться изнутри. — Будешь так сильно биться — сделаешь себе больно. А если тебе станет больно... я ведь даже не смогу забрать эту боль себе.
А Мо Ань в это время упрямо воевал с собственным хвостовым плавником. Как бы он ни старался, упругий хвост никак не желал расправляться до конца. Он никогда не видел себе подобных, но древний инстинкт нашептывал: настоящие русалы выглядят совсем иначе.
Его предки были грозными, свирепыми хозяевами океана, наделенными невероятной силой и способностью к абсолютной преданности. Мо Ань верил: когда его плавники окрепнут и раскроются во всем величии, он станет неописуемо красив и унесет свою Маленькую Медузу в глубокие темные воды, где никто не посмеет им угрожать.
Но пока... пока он был совершенно беспомощен.
Почувствовав раздражение Мо Аня — между ними словно протянулась тонкая мысленная нить, — Ся Юй с нежностью прижался щекой к прохладному яйцу.
— Не торопись, глупыш, не спеши наружу. Мир здесь очень злой и опасный, а ты ещё такой крошечный. Совсем зелёный малёк. Если вколоть тебе слишком много питательных инъекций, ты начинаешь смешно икать. Вот я уже большой, взрослый, и совсем не икаю.
"Хи-хи", — беззвучно отозвался Мо Ань. Он мало что понял из этих слов, но послушно приоткрыл рот в беззвучной улыбке, за которой прятались ровные ряды острых, как иглы, зубок.
— Не бойся, я обязательно добуду для тебя много-много питательных инъекций. Каждый день буду кормить тебя досыта. Расти не торопясь, а когда окрепнешь — выберешься наружу. К тому времени я, может, уже найду дорогу к настоящему океану. Ты вернёшься в родную стихию, уплывёшь на самую глубину, и ни один человек больше никогда тебя не поймает.
Ся Юй зажмурился, уносясь мыслями в это прекрасное будущее. Они вырвутся из удушающих металлических стен этих подземных лабиринтов и окажутся на бескрайнем побережье.
Но эти слова почему-то совсем не обрадовали Мо Аня. Уголки его губ, только что приподнятые в улыбке, сиротливо опустились. Зачем уплывать в море? Неужели Маленькая Медуза бросит его сразу после того, как он вылупится?
— В океане живут твои сородичи. И мои тоже, наверное... Правда, настоящие медузы меня вряд ли примут — ведь они дикие, а я всего лишь искусственный человек, — тихо проговорил Ся Юй, погрустнев. Но тут же попытался приободрить малыша: — Зато у тебя всё будет хорошо! Твой народ — русалы. Они обязательно примут тебя и заберут домой.
"Домой? Сородичи?" — в маленькой голове Мо Аня не было места столь сложным понятиям. Его тревожил лишь один-единственный вопрос: "Маленькая Медуза правда хочет от меня избавиться? Может, я просто слишком много ем?"
— Я ведь даже не знаю, к какому виду медуз отношусь... — Мысль о неизбежной разлуке больно кольнула сердце, и из глаз Ся Юя хлынули слёзы, крупные капли которых глухо застучали по упругой оболочке яйца. — У тебя есть семья, а у меня — никого. И я даже не знаю, жива ли ещё профессор Ван... Ты обязан выжить, Мо Ань. Ты должен вернуться в океан!
"У-у..." — недовольно заворчал Мо Ань, выпуская целое облако пузырей, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание расплакавшегося мальчика.
— Ты... хочешь мне что-то сказать? — Ся Юй тут же шмыгнул носом и присмотрелся.
И тут произошло чудо. Напитавшийся энергией Мо Ань снова засветился. Но в этот раз его сияние не было тревожным вспыхом опасности — оно походило на мягкую, ласковую игру. Под оболочкой то тут, то там загорались крошечные огоньки, разгоняя полумрак убежища и освещая лицо Ся Юя.
И его глаза.
Мальчик благоговейно прижал ладони к яйцу, словно через него мог прикоснуться к таинственным глубинам неведомого океана. В его зрачках отражались серебристые и неоново-синие переливы, похожие на течение чистейшей воды. Он никогда в жизни не видел открытого моря, но именно в эту секунду полюбил его всем сердцем. Он вдруг отчетливо осознал: это бескрайнее синее царство — и его родина тоже.
— Ты играешь со мной? — слабо улыбнулся Ся Юй, осторожно ткнув пальцем упругий бок.
Вспыхнув дважды, Мо Ань подтвердил его догадку. Жизнь всегда находит лазейку, и обитатели глубин не исключение. Лишённый возможности говорить, Мо Ань, до срока открывший глаза, интуитивно освоил язык света. Люминесцентные пигменты в его теле активировались, прокладывая вдоль хвостового плавника яркие неоновые дорожки.
Свет мягко очертил контуры его крошечной чешуи. Свернувшись калачиком, малыш прижал ладошки с перепончатыми пальцами к внутренней стенке яйца, отчаянно фантазируя о том, как однажды сможет по-настоящему коснуться пальцев своей Медузы.
— Мо Ань, ты самая красивая маленькая рыбка на свете. Я тебя ещё не видел без этой скорлупы, но точно знаю: ты чудесный.
Ся Юй сиял от счастья. Аномальный вид, который в стенах лаборатории годами не подавал признаков сознания, сейчас общался с ним!
— Знаешь, когда ты вылупишься, тебе дадут статус гражданина третьего класса — сразу после андроидов и киборгов. Ты — аномальный вид, но профессор Ван всегда говорила, что у таких, как мы, тоже есть право на жизнь.
"Хи-хи", — снова осклабился Мо Ань, вычленив из всей этой тирады только знакомое созвучие, означающее "самый красивый".
— Обещаю, я выращу тебя сильным и здоровым. Ты будешь моей рыбкой, а я — твоей медузой. А когда отыщем океан, станем вместе весело булькать в волнах.
К Ся Юю вернулась былая детская непосредственность. Мо Ань давно перестал быть для него просто обузой или научным заданием. Он стал его самым близким, самым преданным другом.
— Мама... мамочка... — сквозь сон пролепетал Мидоу, шумно повернувшись на другой бок.
Ся Юй поднялся, чтобы поправить сползшую куртку на плечах друга. Но это короткое движение до смерти напугало Мо Аня. Сквозь полупрозрачную плёнку он увидел, как силуэт Ся Юя отдаляется. Мысль о потере друга была невыносима — малыш желал, чтобы его Медуза была рядом каждую секунду.
К счастью, Ся Юй тут же вернулся на место и снова привалился к теплой скорлупе. В их скромном, продуваемом сквозняками убежище они свернулись плотным клубком, согревая друг друга.
Ся Юй шмыгнул носом:
— Апчхи!..
В комнате всё же было холодновато, а тёплых одеял у них не водилось. Потерев покрасневший нос, уставший за день мальчик обнял яйцо и незаметно для себя погрузился в глубокий сон.
Светившееся изнутри яйцо снова начало мягко нагреваться, превращаясь в живую грелку, делящуюся драгоценным теплом.
А Мо Ань, вытянув крошечную перепончатую ручку, нежно ткнул Ся Юя в щеку сквозь упругую преграду и счастливо прикрыл глаза.
Сон был на удивление глубоким и сладким — таким, что, проснувшись, Ся Юй напрочь позабыл о преследовавших его страхах. Он не стал торопиться вставать, а просто лежал, лениво хлопая ресницами и глядя в потолок. Было удивительно тепло, несмотря на отсутствие одеял, и это мягкое уютное тепло снова привело его в восторг.
— С добрым утром, маленькая рыбка. Раньше меня так будила сестра Нюйва, а теперь я буду говорить это тебе.
Ся Юй слегка повернулся и стал легонько, поочередно касаться пальцами ног упругой оболочки яйца, представляя, будто ступает по мягкому песчаному дну. Мо Ань тоже не спал: его немигающий взгляд завороженно следил за каждым движением этих маленьких бледных ступней.
Спустя какое-то время проснулся и Мидоу. Протерев глаза, он застал Ся Юя за тихим напеванием колыбельной:
— А я думал, мне это снится... Значит, ты и правда поешь?
— Я играю с Мо Анем. Он уже всё-всё понимает, — с улыбкой отозвался Ся Юй.
— Да ну, не может быть, он же ещё не вылупился, — засомневался Медвежонок, подползая поближе. — Наверняка он такой же, как мы с тобой, и ничего не вспомнит из того, что было до рождения. Сейчас он глупенький, а мозги у него вырастут только потом.
— Что? — Ся Юй растерянно замер.
А ведь Мидоу прав. Ни он сам, ни Медвежонок не помнили своего младенчества. Мидоу хотя бы знал тепло материнских рук, а Ся Юй появился на свет в бездушном инкубаторе искусственной колыбели. Если Мо Ань забудет всё, что происходит сейчас...
Бум! — яйцо резко качнулось и с силой подпрыгнуло.
Мо Ань яростно ударил толстым хвостиком по внутренней стенке. "Сам ты глупый! Это у тебя мозгов нет, дуралей!"
— Ха-ха-ха! Видишь? Он спорит с тобой! Он точно всё запомнит, — облегчённо рассмеялся Ся Юй и нежно поцеловал упругий бок яйца. — Ладно, давай завтракать, а то животы уже подводят.
— О да! Я жутко голоден! — радостно завопил Мидоу, соскакивая с кровати и бросаясь к ящику с сухими пайками.
Ся Юй первым делом полез в свой заветный рюкзак. Достав ампулу с питательной инъекцией, он с предельной осторожностью ввёл иглу внутрь яйца.
В момент прокола Мо Ань почувствовал лишь легкий укол. Его пухлый животик ритмично вздымался, вбирая и выталкивая жидкость, а на тонкой шее мерно приоткрылись узкие щелочки жабр, впитывая растворенную в околоплодных водах чистую энергию.
Введя две дозы, Ся Юй убрал шприц — остальное он решил вколоть ближе к вечеру. В это время Мидоу извлек со дна коробки две банки консервированного риса с густой мясной подливкой.
— О, это же рис в соусе! Объедение! Мы с мамой часто такой ели.
— Правда? Вы ели такое? — Ся Юй с любопытством принял банку и зачерпнул ложечкой немного каши.
— Самый обычный сухпаек, на рудниках его все едят, когда готовить некогда, — с набитым ртом пояснил Медвежонок, отправляя в рот очередную огромную порцию.
— Тогда и я попробую.
Ся Юй с трудом воспринимал растительную пищу. В его жилах текла кровь хищной медузы, требовавшая чистого белка, поэтому пресный рис казался ему безвкусным картоном. Тем не менее он не посмел оставить ни крошки — съел всё до последней рисинки, вылизав банку до блеска. Закончив с едой, он задумчиво уставился на запертую дверь.
Насытившийся Мо Ань притих, улавливая его тревогу.
— Интересно, что скрывается на Третьей электростанции? — негромко пробормотал Ся Юй. — Почему Цзинвэй так настаивала, чтобы мы пробрались туда?
— Без понятия. Может, там еще одно убежище? — пожал плечами Мидоу.
— Но мы ведь уже в безопасном убежище. Зачем лезть дальше?
Ся Юй поднялся, приоткрыл дверь их комнатки и подошел к колоссальным створкам ворот, преграждавших путь в глубины электростанции. Он навалился на них всем телом, но тяжелая сталь даже не вздрогнула. Мальчик вздохнул: очевидно, сухой путь закрыт навсегда. Единственный проход вел через воду.
Неужели придется плыть? Ся Юй перевел взгляд на прозрачный поток, бегущий по дренажному каналу рядом. Он опустился на корточки и осторожно опустил в воду кончик пальца.
Едва коснувшись водной глади, он испуганно отдернул руку, словно его ужалила ядовитая змея.
— Ой!
Кожу обожгло нестерпимой болью. Это была не просто вода — канал заполняла едкая, концентрированная кислота. Стало ясно, почему этот сектор считался неприступным: агрессивная среда служила идеальной естественной защитой от любых непрошеных гостей.
— Что случилось? Ты цел?! — испуганно вскрикнул Мидоу, выбегая из безопасного убежища.
Внутри яйца Мо Ань тоже забился в панике, отчаянно вращая глазами и пытаясь понять, что происходит с его Медузой.
Медвежонок подбежал к Ся Юю и уже потянул руку к воде:
— Что там такое?
— Не трогай! — Ся Юй резко перехватил его ладонь. — Это кислота! Сожжешь себе пальцы.
— Ой! — Мидоу испуганно отшатнулся от края.
— Но... возможно, это единственный путь внутрь, — тихо произнес Ся Юй, и в его голове созрел безумный план. Он ведь не чувствовал боли так, как обычные люди, да и умереть от этого не должен. Эта преграда словно была создана специально для него: его поврежденные ткани восстанавливались с поразительной скоростью.
— Присмотри за Мо Анем, а я...
Ся Юй уже потянулся к замку куртки, намереваясь раздеться, как вдруг из глубины их безопасного убежища донесся странный шорох. Они с Мидоу одновременно обернулись.
Оставленное на кровати яйцо каким-то образом соскользнуло на бетонный пол и теперь медленно, но целеустремленно катилось прямо к ним.
"Хе-хе!" — мысленно ликовал Мо Ань, усердно подрабатывая своим маленьким, пухлым хвостиком. После целой ночи изнурительных тренировок он наконец-то научился вилять плавником!
http://bllate.org/book/38914/5061970
Готово:
