Пожалуй, чувства вины и сострадания ранят куда сильнее, чем сухая благодарность.
Се Шуансюэ впервые видел Лин Сюаня — того самого Лин Сюаня, который раньше вечно придирался к нему по поводу и без, — столь трепетным и осторожным.
— Подожди немного… Еще совсем чуть-чуть… — без конца повторял юноша, пытаясь утешить раненого.
Он был в полной растерянности. Стоило взглянуть вниз, как в глаза бросались пропитанные кровью одежды Се Шуансюэ; липкая алая влага уже просачивалась на его собственные ладони, ужасающе контрастируя со смертельной бледностью лица Шуансюэ. В панике Лин Сюань помчался к своей стоянке — временному прибежищу, устроенному прямо на руинах резиденции градоначальника. Снаружи место выглядело невзрачно, но внутри находилось все самое лучшее.
Сначала он даже не знал, куда уложить раненого, словно боясь рассыпать его, точно хрупкую фарфоровую статуэтку. Наконец отыскав самый мягкий тюфяк, Лин Сюань бережно опустил на него Шуансюэ, а затем с предельным трепетом стал расстегивать верхнюю одежду, чтобы добраться до ран.
Почти все удары плетью пришлись на спину. Ткань пропиталась кровью и прилипла к рассеченной коже; когда Лин Сюань попытался отделить ее, Се Шуансюэ, даже находясь без сознания, больно вздрогнул. От этого Лин Сюань и вовсе оробел. Ухаживать за больными ему прежде не приходилось, и, видя, что от его неуклюжих движений раненому становится только хуже, юноша совсем пал духом. К счастью, вскоре подоспел Чэнь Синь.
Имея немалый опыт, Старший брат Чэнь Синь сам взялся обрабатывать раны. С сочувствием посмотрев на пострадавшего, он перевел взгляд на Лин Сюаня и тихо спросил:
— Я сразу почувствовал неладное: эта история гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Свидетелей нет. Скажешь мне правду?
Чэнь Синь всегда отличался кротким нравом, а его наставник, старейшина Чэнь, пользовался непререкаемым авторитетом в клане. Поэтому ученики всех ветвей расы Крылатых искренне звали Чэнь Синя старшим братом. Лин Сюань и вовсе относился к нему как к родному.
— Не спрашивай, старший брат… Я не могу рассказать, — пробормотал Лин Сюань. Он не смел поднять глаза на Чэнь Синя и лишь гипнотизировал взглядом Се Шуансюэ, чьи длинные, словно вороново крыло, ресницы едва заметно вздрагивали. В такт им судорожно сжималось и его собственное сердце. — Скажу одно: я перед ним в глубоком долгу.
Услышав это, Чэнь Синь не стал настаивать. Он прекрасно понимал, что в расе Крылатых далеко не все так гладко и безмятежно, как хотелось бы его учителю, а Се Шуансюэ — лишь беспомощная пешка в чужой опасной игре. От этой мысли сжималось сердце: гибель Пэнлая и без того стала страшным ударом, а спустя всего пару дней бедняге пришлось пройти через новые истязания.
Немного помолчав, Чэнь Синь мягко добавил:
— Дело не только в сегодняшнем случае. В прошлый раз тебе тоже следовало быть с ним мягче.
Лин Сюань понял, что речь идет о доставленном снадобье. Он надолго умолк, а затем пробормотал едва слышно, точно разговаривая сам с собой:
— Я знаю… Но почему? Зачем он это сделал?
— Он не хотел лишних споров вокруг своего имени, не хотел усложнять жизнь Его Высочеству и опасался навлечь на себя чей-то гнев, — проговорил Чэнь Синь. — В его положении для каждого поступка найдутся веские причины. Да и я хорош: не навещал его эти дни, оставил без поддержки, вот беда и пришла.
«А ведь я сам даже о половине этих причин не думал», — тихо ухмыльнулся про себя лежавший на постели Се Шуансюэ.
Их прошлый разговор с Чэнь Синем и впрямь был лишь ловкой импровизацией. Заметив, что очнувшийся Старший брат проявляет к нему повышенное участие, Шуансюэ просто воспользовался удачным моментом. По первоначальному сюжету игры Се Шуансюэ ни за что не стал бы нести лекарство Лин Сюаню. Ведь тогда Чэнь Синь не вмешался, и Шуансюэ получил от Лин Сюаня несколько тяжелых ударов, от которых без сил задыхался в углу, пока не явился Его Высочество Чун Яо. Откуда у покалеченного юноши взялись бы силы и желание проявлять заботу? Он даже не успел бы толком понять, что за человек этот Лин Сюань.
Но Чэнь Синь остановил драку и прямо указал на высокое положение Лин Сюаня среди Крылатых. Для Се Шуансюэ ситуация кардинально изменилась: вражда еще не успела вспыхнуть, а вмешательство Чун Яо добавило политического веса. В таких обстоятельствах решение отправить лекарство смотрелось абсолютно естественным и логичным развитием событий. Это полностью соответствовало его образу расчетливого манипулятора, так что главный ИИ-чип «Си» не зафиксировал никаких сбоев в каноне.
Мазь, примененная Чэнь Синем, оказалась чрезвычайно эффективной — обжигающая боль быстро утихла, и невзгоды этого дня остались позади. Более того, лежа без движения, Се Шуансюэ почувствовал, как прямо ему на голову опустилась… не капля, нет, скорее мягкая сфера света. Проникнув в тело, эта благодатная теплота разлилась от макушки до самых кончиков пальцев, окончательно глуша боль от ударов плети.
Сочувствовал ему далеко не один Лин Сюань. Это была искренняя забота и любовь игроков.
В толпе Се Шуансюэ приметил и вчерашнего стримера, который непрерывно следил за ним сострадательным взглядом. Плети — это, конечно, больно. Но сознание того, что вокруг столько людей, которым он небезразличен, сделало эту боль вполне терпимой.
Если вчера Цяо Чжихуэй наблюдал за ним скорее из азарта охотника за скрытыми квестами, то сегодня, увидав жестокую экзекуцию Се Шуансюэ, не выдержал. Едва раненого унесли, стример кинулся следом. Применив маскировку ассасина, он пробрался к задней стене покоев Лин Сюаня, пристроил в щель оконной рамы камеру и возобновил трансляцию. Увидев на экране, как Чэнь Синь и Лин Сюань действительно заботливо выхаживают юношу, Цяо Чжихуэй немного успокоился, но уходить не собирался.
Пока возле Се Шуансюэ царил покой, тот, кто совсем недавно торжествовал, чувствовал себя так, словно в него ударила молния.
— Зачем Лин Сюань вообще с ним возится?! — старейшина Лин сгорал от гнева и досады. — Зачем взваливать на себя чужую беду?!
Задыхаясь от возмущения, он помчался к жилищу ученика. Однако Лин Сюань, закончив с перевязкой, уже поджидал наставника у дверей, будто заранее знал о его приходе.
— Ах ты…! — только и успел выдохнуть старейшина Лин, как ученик сразу же перебил его.
— Не нужно ничего говорить, учитель. Я все обдумал, — чеканно произнес Лин Сюань. — Я поступил так, как обязан был поступить.
— Задолжал?! Да что ты вообще понимаешь, сопляк! Ты еще…
— Клан Се погиб, защищая город, а значит, погиб за расу Крылатых! — перебил юноша. — А Се Шуансюэ молчал лишь для того, чтобы не навлечь беду на вашу голову! Я же знал правду, но ничего не открыл Его Высочеству. Спасать его после экзекуции — лишь попытка загладить вину, за которую мне и без того стыдно!
С каждым словом голос Лин Сюаня звучал все тверже:
— Если вы решите выгнать его, я уйду вместе с ним. Если же вам и этого мало, я пойду к Его Высочеству и во всем признаюсь. Не переживайте, учитель, я не подставлю вас — скажу, что сам приказал ему это сделать, и попрошу применить ко мне законы клана: пятьдесят ударов плетью!
Высказав все без остатка, юноша ощутил невероятное облегчение. Ему казалось, что именно так и следовало поступить с самого начала, а не вести себя как слепой глупец, вспыльчивый и недалекий. Кабы не эта беда с Се Шуансюэ, он бы так и топтался в сомнениях, не ведая собственных желаний и стесняясь произнести простейшие слова благодарности или извинения.
Лин Сюань впервые пошел против воли наставника. Да настолько упрямо, что разъяренный старейшина Лин сорвал с пояса хвост-мухогонку и ударил ученика по спине, оставляя багровые рубцы. Впрочем, после пары ударов сердце старика сжалось от жалости. Проспорив с Лин Сюанем еще какое-то время и ничего не добившись, старейшина лишь в гневе всплеснул руками и ушел прочь.
«Се Шуансюэ!» — старейшина Лин буквально скрипел зубами от ненависти.
Все эти дни он держал парня под строгим наблюдением, готовый расправиться с ним при малейшем подозрении в предательстве. Кто же знал, что эта тихая, послушная овечка незаметно подберет ключ к сердцу Лин Сюаня! Теперь старейшина оказался со связанными руками: тронешь мальчишку — и вспыльчивый юнец наделает неизгладимых глупостей. Старик впервые пожалел, что связался с этой пешкой.
Что до Лин Сюаня, высказав все учителю, он почувствовал удивительную легкость. Считая себя обязанным загладить вину, юноша вертелся как белка в колесе, обустраивая покои, чтобы гостю было предельно комфортно.
К счастью, вскоре Се Шуансюэ пришел в себя. Несмотря на приложенные снадобья, раны на его спине выглядели ужасающе. В этот момент у постели сидел Чэнь Синь, внимательно осматривавший повреждения; заметив, что больной открыл глаза, он с облегчением вздохнул, хотя и замешкался с приветствием.
— Старший брат Чэнь Синь, это ты… — первым подал слабый, невесомый голос Се Шуансюэ. — Извини… Я заставил тебя поволноваться.
— Ну что ты, не стоит сейчас думать об этом, — мягко ответил Чэнь Синь.
Но в следующее мгновение взгляд Се Шуансюэ скользнул за плечо Чэнь Синя и упал на стоящего там Лин Сюаня. Тот дежурил рядом и при виде очнувшегося юноши мгновенно растерялся. Стоило этим чистым глазам уставиться на него, как сердце Лин Сюаня невольно сжалось от странного волнения. Прежде, питая к парню неприязнь, он про себя проклинал его «роковую красоту». Ныне же, когда от прежней злобы не осталось и следа, этот пристальный взгляд вызвал в его душе неизведанное, сумбурное чувство. Описать его Лин Сюань не мог, но знал твердо: это точно была не прежняя вражда.
Ему до боли захотелось, чтобы Се Шуансюэ обратился и к нему — так же тихо и ласково, как только что разговаривал со Старшим братом.
Однако едва Се Шуансюэ узнал его, как лицо юноши резко изменилось. В нем вспыхнули испуг и глубокая тревога; превозмогая боль, он попытался приподняться, намереваясь встать с постели. Увидев, что свежие раны вот-вот разойдутся, Лин Сюань от испуга чуть не лишился чувств:
— Лежи! Ну-ка быстро ложись назад! Се Шуансюэ, ты что творишь?!
— Разве мне не велено отбывать наказание в заточении? — прошептал Се Шуансюэ, и голос его становился все тише и слабее. — Я очнулся, а значит, должен принять кару… Я вернул тебе тот удар плетью, Лин Сюань. Чего еще ты от меня хочешь?
— Да к чему ты сейчас это говоришь?! Не смей шевелиться! — закричал Лин Сюань, сгорая от досады и страха. В присутствии Чэнь Синя он не смел выражаться откровеннее. — Ты ни в чем не виноват! Я и не думал на тебя злиться, просто в те дни не выпало случая объясниться!
Раньше он боялся даже подойти к нему, а теперь в порыве чувств рванулся вперед. Сквозь страх навредить он аккуратно, едва касаясь, попытался уложить раненого обратно.
Услышав это, Се Шуансюэ замер. Он долго и пристально смотрел на Лин Сюаня, а затем несмело спросил:
— Правда?..
Заметив, как тот отчаянно кивает, юноша послушно опустился на подушки.
Лин Сюань смел касаться только неповрежденного плеча. Когда Се Шуансюэ лег, ладонь соскользнула, и по ней шелковистой волной протекли мягкие пряди волос.
Волосы были невероятно нежными. Щеки Лин Сюаня вспыхнули пунцовым румянцем, и юноше потребовалось немало сил, чтобы сбить эту внезапную краску.
— А старейшина Лин… разве он не станет гневаться на тебя? — тихо поинтересовался Шуансюэ.
Лин Сюаню уже досталось, так что теперь было все равно: наставник, конечно, бушевал, но сделать с ним ничего не мог.
— Забудь. Просто оставайся здесь, — буркнул Лин Сюань. — Покуда ты под моей крышей, люди из Зала Закона сюда не сунутся, да и Его Высочество не станет допытываться. А с остальным я разберусь сам.
Се Шуансюэ погрузился в молчание. Когда Лин Сюань робко спросил, сильно ли болит, юноша лишь медленно качнул головой.
«Наверное, все еще обижается на меня», — удрученно подумал Лин Сюань.
Вскоре снаружи донеслись вести — случились какие-то неотложные дела, и Старшего брата Чэнь Синя отозвали. В комнате они остались вдвоем.
Лин Сюань не удержался и наклонился ближе к Се Шуансюэ, наблюдая, как тот неспешно хлопает длинными ресницами, погруженный в свои мысли. С этого ракурса раненый казался совсем хрупким и кротким. Он лежал на его собственной постели, а падавший из окна свет отбрасывал силуэт Лин Сюаня, полностью укрывавший юношу своей тенью.
От этой картины в груди Лин Сюаня закипело смутное, гордое чувство — долго блуждавшая жажда защищать наконец обрела свою цель. Народу среди Крылатых хватало, но личных учеников у старейшины Лина было немного, и Лин Сюань являлся среди них самым младшим. Прежде все потакали ему, и ему никогда не приходилось беречь кого-то другого.
Теперь же у него появился тот, кого он хотел и мог защитить.
«Отныне я обязательно буду беречь Се Шуансюэ», — твердо пообещал себе Лин Сюань.
Юность пылка и неистова: искренние чувства вспыхивают и меняются в мгновение ока. Се Шуансюэ хватило одного взгляда на лицо Лин Сюаня, чтобы прочесть все его помыслы — тот совершенно не умел скрывать эмоций.
Все шло ровно так, как задумывалось. Но игра еще не закончилась.
Се Шуансюэ ждал продолжения.
Тем временем главный герой, Чун Яо, вместе с Повелителем демонов Ло Инь изучал снадобья, в которых скрывалась демоническая энергия, пытаясь отыскать улики против старейшины Лина. К сожалению, прошлый осмотр не дал результатов — никаких посторонних следов на флаконах не обнаружилось.
Однако когда очередь дошла до последней склянки, Ло Инь приметил странность.
— Похоже, этого флакона кто-то касался, — произнес он и, осторожно откупорив сосуд, растирал щепотку снадобья между пальцев. — Его… будто подменили.
http://bllate.org/book/38909/5096979
Готово:
