Закипела вода. Су Мусян заварила два стакана чая, но, подумав, что пить его среди ночи — не лучшая затея для сна, вылила и разогрела в микроволновке два стакана молока, а остатки кипятка перелила в термос.
Помедлив немного, она направилась в ванную и постучала в дверь.
Шум воды в душе стих. Су Мо, как всегда несерьёзный, крикнул из-за двери:
— Только не подглядывай!
Су Мусян закатила глаза:
— Голоден? Сварить тебе лапши?
— Давай! И два яйца сверху, — отозвался Су Мо.
Он вышел почти сразу, как раз в тот момент, когда Су Мусян выкладывала готовую лапшу в миску.
Су Мо схватил палочки и с жадностью набросился на еду, попутно ворча:
— Переварила. Чуть-чуть разварилась.
Су Мусян сидела напротив, молча, подперев подбородок рукой, и смотрела, как он ест.
Су Мо выпил даже бульон до дна — белоснежная фарфоровая миска осталась совершенно чистой. Он положил палочки на край стола и, сложив руки, оперся ими на поверхность.
— Говори.
Су Мусян моргнула:
— Откуда ты знаешь, что мне нужно что-то сказать?
— Тебе интереснее листать Вэйбо, чем смотреть, как я ем, — ответил Су Мо.
Су Мусян покачала головой:
— Не стоит так себя недооценивать.
— Это твои слова.
— ...
Су Мусян подтолкнула к нему стакан с подогретым молоком:
— Брат.
Су Мо постукивал пальцем по столу, ожидая продолжения. Она редко называла его «братом» — когда такое случалось, дело было серьёзное.
— Я хочу посмотреть материалы дела моей мамы, — тихо произнесла Су Мусян.
Су Мо уже почти угадал:
— У меня нет полномочий.
— Но ты всегда найдёшь способ.
Су Мо перестал стучать пальцем:
— Даже если бы я мог получить доступ, я не имел бы права показывать тебе. Это правило. Ты не сотрудник Министерства общественной безопасности, и я не могу его нарушить.
Су Мусян опустила взгляд и уставилась в столешницу.
Су Мо смягчился:
— Сяому, тётя ушла почти десять лет назад. Пора отпустить.
Су Мусян подняла на него глаза, но ничего не сказала.
Су Мо придвинул к себе пустую миску и постучал по её краю палочкой, намеренно меняя тему:
— Не наелся.
Су Мусян захотелось швырнуть миску ему на голову.
— Варить самому.
Су Мо заулыбался:
— Я же твой брат.
— Двоюродный.
— ...
Су Мо, хоть и старый следователь, всё ещё умел пристально смотреть, и его взгляд заставил Су Мусян почувствовать себя неловко. Она отодвинула стул и пошла на кухню мыть кастрюлю. Вода не смывала жир, поэтому она капнула немного средства для посуды, снова наполнила кастрюлю водой и включила плиту. В этом старом доме не было газа.
Пока вода нагревалась, Су Мусян прислонилась к кухонной столешнице и вдруг вспомнила:
— Брат, я хочу влюбиться.
Су Мо на мгновение замер, затем перевёл взгляд на неё:
— Линь Шэнь?
Линь Шэнь вернулся в страну в начале года, и Су Мо однажды видел его у больницы, когда Су Мусян там лежала.
— Не он.
Су Мо откинулся на спинку стула и заложил руки за голову:
— Ну и ладно. Я знаю, что все эти годы Линь Шэнь был для тебя камнем на сердце.
Он приподнял бровь и усмехнулся:
— Красивый?
Су Мусян чуть заметно улыбнулась:
— Красивый.
Су Мо хлопнул ладонью по столу:
— Отлично!
Су Мусян невольно улыбнулась, почувствовав необъяснимую радость.
Су Мо прищурился:
— А в постели-то... неплох?
Су Мусян поперхнулась.
Су Мо хмыкнул:
— Не говори потом, что брат не предупреждал: если не проверишь совместимость заранее, потом не приходи ко мне плакаться...
Су Мусян перестала улыбаться. Её уголки губ дрогнули:
— Сейчас у полицейских такие широкие рамки?
Су Мо вздохнул с досадой:
— Просто боюсь, как бы ты не пострадала.
— ...
Су Мусян почувствовала лёгкое раздражение. Конечно, родственникам положено интересоваться более глубокими аспектами, но не настолько! Хотя бы спросил про работу или характер — для видимости.
Она прищурилась:
— Ты вообще мой брат?
— Двоюродный.
— ...
Су Мо доел полуночный перекус и устроился на диване играть в игру. Су Мусян пошла в гостевую спальню заправлять постель. Она едва успела расстелить половину, как Су Мо крикнул из гостиной: только что позвонили из отдела — срочное дело, нужно немедленно ехать.
Су Мусян проводила его до входной двери. Су Мо не стал ждать лифт и побежал вниз по лестнице.
Су Мусян вернулась в гостевую, доделала постель, потом зашла в свою комнату и легла спать. Ночник был включён, но, несмотря на усталость, она пролежала больше часа, так и не уснув.
Она встала, зашла в ванную, открыла кран и несколько раз плеснула себе в лицо холодной водой. Подняв глаза, она посмотрела на своё отражение в зеркале. Она была очень похожа на мать — черты лица совпадали с Су Ань на семьдесят процентов.
Су Мусян взяла полотенце и вытерла лицо, затем вышла из спальни и направилась в кабинет. Она села за стол, открыла самый нижний ящик и достала папку с документами. При этом случайно выпала вырезанная газетная заметка.
Небольшой квадратик, пожелтевшая бумага, выцветшие буквы — но чёрный заголовок всё ещё читался отчётливо.
Су Мусян замерла.
Да, Су Мо прав: прошло уже десять лет. Если бы хоть малейшая возможность что-то изменить существовала, всё давно было бы иначе.
Дело осталось нераскрытым. Преступник на свободе.
Автор говорит: «Приятного чтения! До завтра!»
На следующий день
Су Мусян рано утром должна была ехать на интервью. Она сидела в задней части служебного автомобиля, зевая от усталости.
Сегодня они направлялись в технологический парк на окраине Аньчэна, чтобы сделать короткий репортаж — минут на десять. Этот парк был одним из ключевых проектов городского правительства за последние два года, сюда приглашали инновационные компании.
Интервью прошло гладко, и уже к полудню команда собралась возвращаться. Оператор Тан Лин доснимал несколько кадров, а водитель Сяо Ван ушёл в туалет — с прошлой ночи у него расстройство желудка. Су Мусян прислонилась к машине и задумчиво смотрела вдаль.
Тан Лин подошёл с сигаретой во рту:
— Зажигалка есть?
Су Мусян кивнула, достала из сумки и бросила ему. Тан Лин прикурил, дымок поднялся вверх, и он вернул зажигалку.
Су Мусян принялась покручивать её в руках, потом кивнула в сторону гор:
— Знаешь, что там?
Тан Лин прислонился к машине и проследил за её взглядом:
— Линшань.
Парк находился на окраине, но это был отличный район: на западе — национальный парк Линшань категории 4A с живописными пейзажами; на юге — университетский городок во главе с Аньчэньским университетом; недалеко — транспортный узел в Ситане. Плюс государственная поддержка — будущее здесь выглядело многообещающе.
Су Мусян смотрела на горы, чьи очертания напоминали затаившихся зверей. Солнце стояло высоко, но не смягчало их резких линий. Густые деревья рассекали солнечный свет на мелкие осколки.
Она слегка усмехнулась с горечью:
— Всего несколько лет назад это были просто пустынные холмы. А теперь облагородили — и сразу категорию 4A получили.
Тан Лин с интересом посмотрел на неё:
— Эти горы тебя обидели?
Су Мусян помахала рукой, отгоняя дым, и фыркнула, но не ответила.
Вернувшись на телеканал, Су Мусян сразу села монтировать материал. Утреннее интервью оказалось простым — директор парка отвечал чётко и по делу, так что работа шла быстро.
Днём её начало клонить в сон, но ещё нужно было написать материал по Линь Сяоминь. Су Мусян встала и пошла в чайную за кофе. Она открыла пакетик растворимого кофе, как вдруг в чайную ворвалась Лу Ханьхань и с раздражением швырнула кружку на стол.
Су Мусян бросила на неё взгляд:
— На кого опять злишься?
Лу Ханьхань надула щёки:
— Да на этого Ли Фэна! Пока Аньчэнь в декрете, он за пару дней стал главным и уже нос задрал. То и дело орёт, командует... У него характер гораздо крупнее, чем способности.
Су Мусян улыбнулась:
— Не злись. Твоё здоровье дороже.
Их программа называлась «Эксклюзив в фокусе», выходила в девять вечера и длилась сто минут, состоя из пяти блоков по разным темам. Главный продюсер — Аньчэнь, исполнительный продюсер — Ли Фэн. Недавний выезд на улицу Чжуншань был вынужденной мерой из-за кадровой нехватки.
На прошлой неделе Аньчэнь ушла в декретный отпуск по беременности, и Ли Фэн временно занял её место. Лу Ханьхань и Су Мусян были журналистками в группе C, помимо них были ещё группы A и B, а также несколько монтажёров.
Лу Ханьхань всё ещё кипела:
— И Хань И прямо хвост задрала! Боится, что кто-то не заметит, как она с Ли Фэном дружит. Интересно, как именно они «дружат»... Наверняка не совсем прилично.
Су Мусян сделала глоток кофе. Сладость карамели разлилась по языку. Она прислонилась к столешнице:
— Не переживай. Такой уж у неё характер.
Хань И была из группы A — красивая, но высокомерная.
— Мне просто обидно!
Су Мусян промолчала. Лу Ханьхань была младше её на три года — упрямая, но добрая.
Лу Ханьхань села на стул:
— Слышала? У нас будет новый блок — «Право в действии». Это же лакомый кусок! Точно достанется Хань И.
Новый блок «Право в действии» делался по согласованию с городским управлением общественной безопасности. Полиция разрешила СМИ освещать некоторые дела, которые можно было публиковать. Это одновременно и пропаганда борьбы с преступностью, и правовое просвещение населения.
Руководство канала придавало этому проекту большое значение, так что все метили на участие.
Су Мусян не проявила интереса — работа эта утомительная, лучше уж не браться.
Лу Ханьхань заговорщицки понизила голос:
— Говорят, сотрудничать будем с городским отделом уголовного розыска — настоящая элита Аньчэна, местные Шерлоки!
Су Мусян вздрогнула и резко повернулась к ней:
— С городским отделом уголовного розыска?
— Да! И лично с начальником отдела, — Лу Ханьхань налила себе воды и сделала большой глоток. — Его зовут Цзи Янь.
Рука Су Мусян дрогнула, и половина кофе пролилась ей на толстовку.
Лу Ханьхань испугалась:
— Ты чего?! Обожглась?
Су Мусян стряхнула капли с пальцев:
— Нет, не горячий.
Она сделала паузу и чётко произнесла:
— Значит, мы сотрудничаем с городским отделом уголовного розыска, и курирует это лично их начальник Цзи Янь?
Лу Ханьхань, всё ещё вытирая ей кофту, подняла голову:
— Да! Хань И уже несколько дней об этом твердит. Разве может быть ошибка?
Су Мусян опустила глаза и посмотрела в окно:
— Блок уже точно за ней закрепили?
Лу Ханьхань снова села:
— Пока нет...
...
При работе над материалом про Линь Сяоминь Су Мусян постоянно отвлекалась. Ничего годного не получалось. Не заметив, как прошёл день, она поняла, что в офисе почти никого не осталось.
Су Мусян собрала вещи и пошла домой. Она думала, что сегодня закончит рано и успеет съездить в больницу — вчера пообещала Е Моцзину, но теперь придётся отложить на завтра. Утром она остаётся на канале и никуда не выезжает.
Солнце клонилось к закату, западное небо окрасилось в золотисто-красные тона, а вечерняя заря отражалась в глазах прохожих.
Су Мусян вышла из здания телеканала, засунув руку в карман куртки. У входа она столкнулась с Ли Фэном, который как раз входил. Они кивнули друг другу, и Су Мусян пошла дальше, но Ли Фэн окликнул её.
— Как продвигается материал про Линь Сяоминь?
Су Мусян развернулась и отошла в сторону. Она не ожидала, что Ли Фэн спросит об этом — изначально он явно не проявлял интереса.
— Осталось доделать концовку.
На самом деле, дело Линь Сяоминь было гораздо сложнее, чем просто суррогатное материнство.
Ли Фэн внимательно посмотрел на неё и кивнул:
— Понял.
Он развернулся и вошёл в здание через вращающуюся дверь.
...
На следующее утро Су Мусян отправилась в Третью больницу.
Она только подошла к палате, как навстречу ей вышла группа врачей, завершавших обход. Во главе шёл Сюй Цинжань в белом халате. Он слегка наклонил голову, привычным движением поправил тонкие очки на переносице и, перелистывая медицинскую карту, своим немного сдержанным голосом давал указания. Его длинные пальцы легко перебирали страницы, и листы мягко шелестели на ветру.
http://bllate.org/book/3882/412020
Готово:
