Ча Жун, замирая от ужаса, пряталась за углом коридора: нужно было любой ценой разминуться со слонявшимся по этажу служащим. Хозяйка гостиницы оказалась трусихой и, едва раздался стук в дверь, сразу забилась к ней за спину, так что разглядеть толком ничего не сумела.
Правило седьмое: если встретите служащего в серой униформе, убедитесь, что на левой стороне груди у него приколот медный значок. «Служащий» без значка предложит вам «услугу повышения категории номера» — вежливо откажитесь, какими бы соблазнительными ни были его условия.
Едва открыв дверь, Ча Жун первым делом проверила, есть ли у пришельца значок. Заметив металлическую бляшку на левой стороне груди, она с облегчением перевела дух.
Однако то, что последовало дальше, повергло её в панику.
Служащий вдруг сам заговорил и принялся навязывать ту самую «услугу повышения категории номера». В правилах говорилось отказывать лишь служащему без значка, но не было ни слова о том, что делать, если эту услугу предлагает служащий со значком!
Это была сущая словесная ловушка.
Ей вообще не следовало открывать дверь!
Ча Жун мгновенно почуяла смертельную угрозу. На её глазах силуэт служащего с расплывчатым, неразличимым лицом стал вытягиваться. Голова устремилась вверх, едва ли не упираясь в потолок, заслонила тусклый желтоватый свет коридорного плафона и отбросила на стены зловещую тень.
— Госпожа, желаете повысить категорию номера?
Бежать!
Ча Жун среагировала мгновенно: сгребла хозяйку гостиницы в охапку и припустила в противоположный конец коридора.
По пятам неотступно гнался служащий, оглашая пролёт надрывными, пронзительными воплями.
Девушка тяжело хрипела, понимая: вдвоём им не спастись, тварь настигнет обеих, и тогда конец. Не раздумывая, она толкнула хозяйку гостиницы в боковой проход, заставив ту в панике бежать наутёк, а сама ловко увела преследователя за собой.
По счастью, прежде чем стать гримёром, Ча Жун всерьёз занималась рукопашным боем, иначе откуда взяться такой выносливости и взрывной силе?
Она мчалась без оглядки, пока истошные крики за спиной наконец не заглохли. Лишь тогда Ча Жун остановилась, забилась в тёмный закуток и судорожно перевела дыхание, чувствуя, как лёгкие буквально разрывает от боли.
Где-то в этой узкой, бесконечной галерее явно сквозило из незапертого окна: затянутый ветром туман стелился над самым ковром, пока его не развеяли чьи-то начищенные кожаные туфли.
С правой стороны донеслись шаги — неспешные, размеренные, словно кто-то вышел на праздную прогулку.
«Кто здесь?!»
Икры свело мелкой судорогой, ноги налились свинцом — бежать дальше сил не оставалось. «Только бы не призрак... Если это призрак, выхода мне уже не найти».
«Была не была: раньше или позже, помирать всё равно придётся. Раньше умру — быстрее перерожусь».
Ча Жун осторожно высунула голову из-за угла и тут же встретилась взглядом с мертвенно-бледным Коучэнькэ.
Ноги подогнулись, и она мешком осела на колени.
Вскинув голову, девушка натолкнулась на чужой взор — мягкий, словно полированный нефрит, но веющий могильным холодом и зябкой сыростью.
Трудно было вообразить, как подобные противоположности могут уживаться в одном человеке, однако незнакомец походил на молодого господина эпохи Республики — вальяжного, беспечного щёголя, только что выбравшегося из разрытой могилы. Да, с одной оговоркой: если бы тот щегол был ещё жив.
«Это Чэнь Юши? Или великий призрак, совершивший захват тела Чэнь Юши?»
— Не люблю, когда передо мной падают на колени, — с улыбкой вкрадчиво проговорил мужчина, — от этого я чувствую себя стариком. Ты кажешься такой испуганной... Я тебя напугал?
Пока он говорил, Ча Жун разглядела притулившегося на его плече бледного лютого призрака: бесплотный, словно сизый дым, омерзительный, с чертами лица, перекошенными до того, что невозможно было разобрать, где глаза, а где пасть, он неотрывно и болезненно пялился на неё.
Жуткий лютый призрак, льнущий к красивому, мягкому с виду мужчине, порождал разительный контраст, давящий зловещим, удушающим ужасом.
Все эти вкрадчивые речи были лишь притворством. Великолепная внешность существа служила приманкой — светящимся огоньком глубоководного удильщика: стоило добыче подплыть ближе, как её пожирали без остатка. Тонкий расчёт, бессердечный и омерзительный.
Желудок Ча Жун сжало тошнотворным спазмом, лицо смертельно побледнело. То ли сказался бешеный бег, то ли навалилось всё разом: саднило горло, кололо в груди, мучительно ныли внутренности.
Она шевельнула пересохшими губами:
— Простите... Я не нарочно вас потревожила. Пожалуйста, пощадите, отпустите меня!
— Ты подруга Элле?
Ча Жун замотала головой, выпалив чистую правду:
— Нет! Я даже не знаю никакой Элле!
Она не лгала. В конце концов, она была простой девушкой-гримёром: работы невпроворот, заказов хватало сразу на несколько съёмочных групп, между которыми приходилось разрываться круглый год. К тому же сценарии её ни капли не интересовали, так что об исполнительнице главной роли по имени Элле она слыхом не слыхивала.
Имя казалось смутно знакомым, но в нынешнем положении Ча Жун было попросту не до того, чтобы связывать его с кино.
Мин Чжэньчуань чуть склонил голову набок:
— Тогда как ты здесь оказалась?
— Я попала сюда совершенно случайно! Всё из-за проклятой работы, начальник сущий зверь... Господин, пощадите, отпустите меня! У меня дома престарелые пятидесятилетние родители, а ещё щеночек, которого некому кормить, они же без меня пропадут! — заливаясь слезами, затараторила Ча Жун.
— Я ведь единственный ребёнок, даже продолжить род ещё не успела! Какая же я непутёвая дочь! Если сгину здесь, моим пожилым родителям придётся хоронить собственное дитя! Ы-ы-ы...
Причитая во весь голос, она исподтишка следила за Мин Чжэньчуанем.
— Полно выть, — бесстрастно оборвал её Мин Чжэньчуань. — Окажи мне одну услугу. Справишься — я позволю тебе уйти отсюда живой.
Взгляд его похолодел:
— Провалишь дело — сдохнешь.
Ча Жун сглотнула подступивший к горлу ком и выдавила подобострастную улыбку:
— Слушаюсь, господин, всё исполню!
В номере тем временем места себе не находила хозяйка гостиницы. Уткнувшись лицом в грудь Цзя Айлянь, она глухо причитала:
— Бедняжке Ча Жун теперь несдобровать... Что же нам делать? Товарищ полицейский, умоляю, спасите её!
Чжао Сяоюань застыл посреди комнаты, напряжённо прикидывая, как вызволить остальных. Следовало отвести трёх выживших в номер капитана У Чанмина, чтобы тот присмотрел за ними, а самому отправиться прочёсывать гостиницу в поисках мечущихся по коридорам людей. Похоже, поспать этой ночью не удастся вовсе.
Но стоило ему принять решение, как в дверь забарабанили, и снаружи послышался голос Ча Жун:
— Откройте скорее! Спасите меня, умоляю, пустите внутрь!
Хозяйка гостиницы и Цзя Айлянь торопливо выбрались из-под стола и растерянно уставились на Чжао Сяоюаня, не зная, можно ли отпирать засов.
Чжао Сяоюань без единой эмоции на лице извлёк из рукава кисть для каллиграфии. Перехватив её пальцами и пару раз крутанув черенок, он молча шагнул к выходу и распахнул створку.
За порогом стояла смертельно бледная Ча Жун.
Живой человек, и никакой аномалии поблизости нет. Чжао Сяоюань чуть заметно выдохнул и жестом велел девушке скорее заходить.
Однако к его изумлению, Ча Жун едва шевельнула побелевшими губами, беззвучно одними губами произнеся:
«Простите».
За что она извиняется?..
Дурной знак!
Бум! Бум! Бум!
Стук внезапно донёсся из ванной комнаты прямо у них за спиной. Чжао Сяоюань резко обернулся.
Дверь санузла медленно приотворилась, и из темноты вытянулась пара мертвенно-белых человеческих кистей.
Аномалия!
Хозяйка гостиницы истошно взвизгнула и на четвереньках кинулась в самый дальний угол номера. Цзя Айлянь застыла как вкопанная: ноги у неё подкосились, не давая сделать ни шагу.
Окоченевшая мертвецкая рука нацелилась прямо на неё.
Ей конец.
В этот критический миг Чжао Сяоюань взмахнул кистью, начертав прямо в воздухе два яростных размашистых иероглифа:
«Назад».
Стучащий в дверь призрак словно натолкнулся на невидимую преграду — задрожал и стал пятиться во тьму. Створка ванной медленно захлопнулась, и застывший воздух в комнате вновь пришёл в движение.
У Цзя Айлянь окончательно подломились колени, и она без чувств рухнула на пол.
Чжао Сяоюань бросил взгляд на застывшую в дверях Ча Жун — та смотрела перед собой совершенно остекленевшим взором.
Он рывком втянул её в номер, вышел сам и прикрыл за собой дверь. Смерив тяжёлым взглядом коридор, Чжао Сяоюань убрал кисть в карман и устремился в погоню.
Следом за ним тянулся растрёпанный белый силуэт с распущенными волосами: стоило кисти скрыться в кармане, как призрачная фигура заколебалась, замерцала и растаяла без следа.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/38815/4929922
Готово:
