Чэнь Юши так и не сомкнул глаз — да и не смог бы уснуть при всем желании. Лишь ровное, спокойное дыхание Чжао Сяоюаня за спиной дарило хоть какую-то призрачную крупицу безопасности. В голове без конца прокручивались его слова: одержимый призраком, Бюро расследований… Чэнь Юши не понимал, в какое чистилище угодил по ошибке, и порой даже ловил себя на мысли, что у него просто начался рецидив душевной болезни, а все происходящее — лишь морок воспаленного сознания.
Окна и шторы он затворил наглухо, не пропуская с улицы ни клочка тумана, но воздух в комнате все равно был напоен неистребимой вонью крови и промозглой сыростью.
Сон не шел; раскрыв глаза, он тупо уставился в темноту занавесок. Спустя мгновение Чэнь Юши поднял ладонь к лицу, разглядывая собственные пальцы. Если он и впрямь одержимый призраком, то каким особым навыком наделен? Поможет ли этот навык совладать с нечистью? Позволит ли выбраться отсюда живым? Сумел же Чжао Сяоюань уйти от тетушки Чжан в целости и сохранности — неужто благодаря этой самой силе?
Стрелки часов подобрались к глубокой ночи, застыв на 3:03. Стоило Чэнь Юши перевернуться на другой бок, как тишину вспорол истошный, пронзительный женский визг.
Чжао Сяоюань рывком сел на постели, уставившись на дверь. Чэнь Юши тоже приподнялся, судорожно вцепившись пальцами в простыню так, что на побелевшей коже вздулись синие вены. Несмолкающий вопль — трудно было разобрать, чей именно, — доносился с нижнего этажа и эхом прошивал всю гостиницу насквозь. В нем сквозь дикий, безумный ужас бились мольбы о спасении.
— Я проверю, — бросил Чжао Сяоюань и сноровисто скользнул за порог.
— Постой!.. — не успел окликнуть его Чэнь Юши, как дверь уже неслышно захлопнулась.
Охваченный дурным предчувствием, Чэнь Юши поднялся с постели. Сердце колотилось как оглашенное. Он торопливо запахнул куртку, метнулся к выходу, отпрянул назад и заметался по комнате, точно потерявшая голову муха. В конце концов он опустился обратно на край кровати. В повисшей тишине гулко отдавались лишь его собственное прерывистое дыхание да бешеный стук пульса.
Не прошло и двух минут с ухода Чжао Сяоюаня, как раздирающий уши крик снаружи резко отдалился и оборвался, будто несчастной вмиг зажали рот. Всякая возня утихла, но прямо возле уха вдруг возник едва различимый, леденящий кровь скрежет — словно чьи-то ногти царапали дверную щель.
Чэнь Юши в тревоге заозирался по сторонам, пытаясь определить источник шороха, и перевел взгляд на ванную. Звук доносился именно оттуда. Не сводя глаз с запертой двери, он дрожащими пальцами нацепил очки, поднялся на ноги и замер, вслушиваясь в еле слышный шорох.
Сперва скреблись из глубины санузла, но затем этот жуткий звук начал перемещаться: выполз из-за двери и перебрался на половицы. Царапанье ногтей по дереву вперемешку с глухими всхлипами неумолимо приближалось к Чэнь Юши, словно поступь неотвратимой погибели.
«Это уже слишком! Почему из всех именно я стал мишенью? Пока Чжао Сяоюань был здесь, ничего подобного не происходило. Эта тварь что, чует слабых и отрывается только на мне?»
Он не стал дожидаться развязки. Стиснув зубы, Чэнь Юши рванул к выходу и изо всех сил дернул деревянную дверь, но с нарастающим отчаянием понял, что та не поддается. Заперто намертво!
«Твою мать!..»
Скрежет ногтей раздался прямо над самым ухом. Чэнь Юши отшатнулся в диком ужасе, едва не кувыркнувшись на пол, а когда с трудом удержал равновесие, его взгляд упал на стенные часы. Часовая стрелка указывала на 2:58.
Правило шестое: часы в гостинице всегда исправны; если вы заметите, что стрелки движутся против часовой стрелки, прекратите смотреть на циферблат и избегайте любых упоминаний времени; спокойно сидите на стуле до тех пор, пока из коридора не послышатся звуки уборки.
В голове у Чэнь Юши загудело, мысли вымело начисто. Он отчетливо помнил: когда Чжао Сяоюань выходил за дверь, стрелки показывали ровно 3:02. Разница между 3:02 и 2:58 составляла четыре минуты — и именно в эти четыре минуты по полу скребли ногти. Он нарушил правило! Не заметил вовремя, что часы пошли вспять, не сел неподвижно на стул, а бросился к выходу и попытался открыть дверь.
Ему конец…
Горло перехватило удушьем — казалось, чьи-то невидимые руки намертво вцепились в шею, натягивая жилы и собираясь свернуть хребет, чтобы оторвать голову от плеч. Чэнь Юши захрипел, судорожно закашлялся. «Нет! Я не хочу умирать!»
И в то же мгновение раздался знакомый мерный стук в дверь: тук, тук, тук…
Мин Чжэньчуань повел затекшей шеей, скривился от боли и с размаху пнул чернеющий перед ним силуэт. Тень распалась яростным вихрем: взвыв от бессильной злобы, буря сорвала с мест мебель и взметнула занавески в безумном танце.
Дверь ванной приоткрылась, и наружу медленно выбрался Коучэнькэ. Дрожащей рукой он снял со стены часы и с остервенением расколотил их об пол.
Ветер мгновенно утих.
— И как только тебя угораздило выглядеть столь жалко? — Мин Чжэньчуань с ледяным лицом потер багровые следы на горле и презрительно усмехнулся.
Коучэнькэ по-прежнему походил на смертельно бледного больного: сгорбленная исхудавшая спина, неразличимые черты лица. Словно бесплотный призрак, он бесшумно плыл следом за Мин Чжэньчуанем.
— Это наверняка проделки Элли, — с уверенностью произнес Мин Чжэньчуань. — Я убил ее близких, и она, без сомнения, люто меня ненавидит. А я по неосторожности угодил в ее ловушку. Смешно! Неужели эта ничтожная букашка возомнила, будто пара крупиц необычной силы позволит ей тягаться со мной?
Прежде мягкий взгляд Мин Чжэньчуаня налился зловещей тьмой — невежественная девчонка окончательно вывела его из терпения. Оправляя складки одежды, он заговорил совсем тихо, но от его вкрадчивого голоса веяло леденящей жутью:
— Коучэнькэ, я в ярости. Я убью ее собственноручно.
Закончив педантично приводить наряд в порядок, Мин Чжэньчуань с тонкой улыбкой шагнул за порог. Коучэнькэ тихо заскулил, уподобившись сквозняку, что блуждает по коридорам и треплет висящие у дверей колокольчики, отзывающиеся звонким перезвоном.
На втором этаже Чжао Сяоюань, словно что-то почуяв, поднял голову и нахмурился: пронесшийся только что порыв ветра отдавал тошнотворным смрадом гнили. Это было чуждое правиловой городской легенде присутствие — эманации совершенно иной аномалии. Чэнь Юши? Чжао Сяоюань не знал наверняка.
Притворив дверь, он оглянулся на троих уцелевших, которые в панике метались по комнате. Режиссер уже забился под кровать, а хозяйка гостиницы и Цзя Айлянь сидели под столом, обнявшись и дрожа всем телом. Чжао Сяоюань не стал силой выволакивать их наружу или устраивать допрос. Окинув взглядом комнату и убедившись, что ничего подозрительного не упущено, он запер дверь на замок.
Тот женский крик принадлежал вовсе не им. Едва спустившись на этаж, Чжао Сяоюань наткнулся на обезумевшую троицу: словно ослепшие, они бесцельно нарезали круги по коридору и в панике ползали по полу. Чжао Сяоюаню ничего не оставалось, кроме как загнать их в номер.
— Понимаю, через какой ад вы сейчас проходите, но прошу, доверьтесь мне, — обратился он к забившимся в укрытия людям. — Я не брошу ни единого человека и выведу вас всех.
— Там труп… Сяобин мертва! — из-под стола донесся дрожащий, захлебывающийся слезами голос Цзя Айлянь. — Мы были в одном номере, и я… я видела, как ей оторвали голову! Я бросилась бежать, а она звала меня сзади по имени… Я слышала, как она меня ищет!
Сяобин была той самой актрисой, что прежде потеряла сознание от ужаса в номере 307. Чжао Сяоюань помрачнел и промолчал.
В этот момент из-под кровати донеслось безумное хихиканье режиссера:
— Хе-хе-хе… Я стал бессмертным! У меня получилось! Я великий режиссер, я заработаю десять миллионов! Вышло, вышло! Я снял фильм ужасов, от которого люди умирают от страха! Нет-нет-нет, хи-хи-хи, это не я снял…
Чжао Сяоюань подошел и вытащил его за шкирку на середину комнаты. Режиссер неистово брыкался и молотил руками по воздуху, не переставая блаженно скалиться:
— Я напугал людей до смерти! До смерти напугал!
Но уже в следующее мгновение он закрыл лицо ладонями и забился в истерике:
— Не я их убил! Не я! Не приходи за мной, не надо! Не-е-ет!
Рассудок несчастного не выдержал. В Центральном штабе учитель рассказывал Чжао Сяоюаню о подобных случаях: простые обыватели, угодив во вторжение аномалий со слабой психикой, нередко сходили с ума от ужаса, а то и вовсе погибали от разрыва сердца. Тех, чей разум помутился, оставалось только вывести из зоны аномалии и отправить на лечение в психиатрическую больницу.
Чжао Сяоюань прижал режиссера к полу, коротким ударом отправил в нокаут и крепко связал веревкой на кровати.
Обернувшись к двум заплаканным женщинам под столом, Чжао Сяоюань мягко улыбнулся:
— Простите, что задержался. Теперь я рядом, так что не бойтесь. Расскажете, что с вами стряслось?
Хозяйка гостиницы промокнула слезы на щеках Цзя Айлянь, шмыгнула носом и прерывающимся голосом начала:
— Обычно я ночую в общежитии для персонала, у меня там своя комната… Но из-за страха нарушить правила брат У отвел меня к администратору взять ключ от двести пятнадцатого номера, чтобы я поселилась вместе с сестрицей Ча Жун. Едва мы легли в постель — было около двух ночи, — как в дверь постучали. За порогом стоял служащий, я никогда его прежде не видела! Он принялся настойчиво предлагать нам повышение категории номера… А что произошло дальше, я толком и не поняла. Сестрица Ча Жун крикнула, что здесь опасно, и вытащила меня наружу. Но пока мы бежали, мы потеряли друг друга из виду.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/38815/4929907
Готово:
