Сколько раз Цзюаню приходилось поворачивать назад — не счесть, но на этот раз он шел цель в цель: только ради S11.
Он давно знал, что юноша здесь, и рвался к нему всей душой, однако на пути встречалось слишком много тех, кому требовалась помощь. Из-за этого он и задерживался.
Взглянув на посадочную площадку, погребенную под пылающими обломками и завалами, Цзюань не обронил ни слова — просто принялся разгребать руины.
Для его прежнего тела подобная работа не составила бы ни малейшего труда. Но нынешняя плоть ему не принадлежала. И хотя разум Цзюаня укрепил ее до крайнего предела, потолком оставались лишь физические возможности прежнего хозяина. Превысь он эту норму — и оболочка просто разрушится.
Он осторожно расчищал завалы, старательно удерживая нагрузки на грани допустимого, и время от времени сбивал с одежды пламя. Боль ему не грозила, но если тело сгорит дотла... Что произойдет тогда, Цзюань и сам не ведал.
Размышления не мешали работе: камень за камнем, словно сказочный упрямец, сдвигающий горы, Цзюань упрямо расчищал площадку. Наконец показались очертания лифтовой шахты, но надежда угасла быстро: половину кабины буквально раздавило и плющило обвалившимся перекрытием.
Карта доступа оказалась бесполезна — подъемник был безнадежно изувечен. Оставалось одно: взломать створки вручную. Попробовал сдвинуть их одной рукой, но тут же понял — силы этой плоти не хватит.
Тогда он перевел взгляд на провалившийся угол площадки, подхватил тяжелый булыжник и принялся методично размельчать завал удар за ударом. Когда образовался проем, в который мог протиснуться человек, Цзюань взглянул на левую кисть: три пальца были сломаны.
Не тратя попусту время, он боком втиснулся в пробитый лаз. Но и внутри его встретил мир руин.
Шахта лифта была полностью погребена под обвалами. Кругом теснились груды земли и глыбы камня — ни намека на проход.
Зажатый в тесной щели, Цзюань достал фонарик, оставленный кем-то из спасаемых, и посветил по сторонам. Ничего не найдя, он просто выключил свет, смежил веки и доверился собственному внутреннему чутью.
Потянувшись влево, Цзюань растолкал несколько крупных камней, за которыми обнаружился темный лаз. Оттуда тянуло сквозняком — похоже, вентиляционная шахта, связывавшая подземные ярусы с поверхностью. Проем оказался достаточно широким, чтобы внутрь мог пролезть крепкий мужчина, но глубина уходила в непроглядную тьму, и что ждало впереди — оставалось загадкой.
Не колеблясь ни секунды, Цзюань вполз в трубу.
Сначала он соскользнул в вертикальный спуск, но вскоре труба изгибалась под крутым углом. Поворот дался с огромным трудом: Цзюань застрял там надолго, а когда с боем вырвался из ловушки, обнаружил, что заплатил ценой правой руки — ее оторвало целиком.
Лишившись десницы, он цеплялся левой — двумя уцелевшими пальцами, упирался ногами и продолжал спускаться. Но метров через двадцать труба вновь обвалилась, оторвав ему стопу.
И когда Цзюань наконец добрался до S11, вид у него был жуткий. Волосы и брови сгорели без остатка, не было руки, одной ступни и трех пальцев на оставшейся кисти. Лишь пыль и песок, забившие разорванные плоть и одежду, не давали обрубкам выглядеть совсем кошмарно. Впрочем, и без того зрелище представлялось ужасающим.
Внезапно взгляды юноши и Цзюаня пересеклись.
Впрочем, встретиться взорами у них едва ли вышло: веко юноши настолько заплыло от отека, что тот смотрел лишь одним щелочным глазом. Так двое изувеченных скупцов судьбы снова оказались рядом.
— Как... как ты здесь оказался? — пробормотал мальчик, свернувшись калачиком среди бутонов Пожирателя Кэмила.
— Я пришел за книгой магии, что у тебя в руках, — прямо глядя на него уцелевшим взглядом, произнес изувеченный Цзюань.
Не давая юноше опомниться, он взвалил его себе на спину. От этих знакомых слов мальчик словно мгновенно перенесся в день их первой встречи.
— Я хочу жить, — прошептал юноша, прижавшись лицом к его плечу. — Только на краю гибели я понял... я очень хочу жить...
Раньше он полагал, что умереть ради кого-то — высшее проявление чувств. И лишь теперь осознал, что есть шаг куда более высокий: жить ради него. Прежде он никогда не цеплялся за жизнь — пока перед ним не появился Цзюань.
— Значит, живи, — откликнулся Цзюань.
Все тот же знакомый, отрешенный голос, лишенный любых эмоций. И все же... Губы юноши против воли дрогнули в улыбке, а из глаз хлынули слезы. Крепче обхватив Цзюаня за шею, он тихо кивнул:
— Угу.
Поплотнее перехватив юношу единственной поврежденной рукой, Цзюань подошел к узкому лазу шахты и без колебаний устремился обратно.
Труба, в которой и одному-то было тесно, теперь сжимала двоих. В подобном темном плену неизбежно зарождается первобытный страх, и юноша — не исключение, но спокойствие Цзюаня передавалось и ему. В нем не ощущалось ни тени паники, и ужас отступил, оставив лишь частый стук сердца.
— Помнишь четвертое заклинание, которое мы разбирали? — заговорил Цзюань с той же размеренной, наставнической интонацией, с какой обычно читал ему книги.
— Про лозу Мандрагоры? — откликнулся юноша.
— Да, — тихо подтвердил Цзюань. — Сотвори его. И сотвори так, чтобы стебли покрыли всю внутреннюю поверхность трубы.
— Хорошо.
Мальчик без промедления взялся за чары.
— Лоза Мандрагоры — невероятно полезное растение. Стебли ее тонки, но обладают поразительной прочностью, способной выдержать даже вес дракона.
— Дракона?! — пораженно переспросил юноша.
— Именно.
«Такого, как я», — не стал добавлять вслух Цзюань, продолжая пояснения:
— Тонкие стебли не займут много места в нашей узкой трубе, а тратить пространство на пышные побеги нам нерасчетливо. К тому же лоза густо ветвится, а шероховатая кора облегчит нам подъем. Очень удобное растение.
— Понял!
Юноша повел пальцами, и тонкие гибкие плети начали прорастать прямо из металла и камня, укутывая внутренность шахты плотным зеленым ковром. Ощутив, что Цзюаню стало легче карабкаться и скорость их подъема возросла, мальчик просиял от радости.
— А теперь призови бутоны Пожирателя Кэмила, — продолжил наставлять Цзюань. — Чуть выше труба обрушилась. Лоза Мандрагоры удержит обломки, а цветки расчистят путь от завала.
— Ладно...
Призвав два бутона Пожирателя Кэмила, юноша прислушался к их жадному хрусту, с которым те въедались в грунт.
«Значит... именно здесь учитель потерял руку и ногу?» — молча подумал он.
Однако Цзюань не дал ему уйти в тяжелые мысли, заставив сотворить еще несколько заклинаний. Когда они преодолели самые опасные изломы шахты, он тихо произнес:
— Еще немного, и мы выберемся. Ты сможешь покинуть это место. Лань и Эрик рассказывали мне, что те, кто уходит отсюда, обычно выбирают себе имя. Не хочешь взять имя и себе?
Едва ли не впервые Цзюань говорил с ним так долго и подробно. Юноша еще не успел опомниться от изумления, как смысл предложения настиг его, заставив ошеломленно замереть.
— Имя? — переспросил он, пережевывая непривычное слово.
— Да.
Мальчик смешался. За столько лет он ни разу не задумывался о собственном имени. Поколебавшись, он прошептал в затылок Цзюаню:
— Я не знаю, какое выбрать... Может, ты сам дашь мне имя?
Движение Цзюаня на миг прервалось. Сделав еще один упрямый рывок вверх, он сказал:
— Педе. Это имя мне предсказала гадалка за все мое состояние. Очень дорогое и очень хорошее имя.
Изначально он хранил его для себя, планируя взять по достижении совершеннолетия, да только другое существо опередило его... Сжав губы, Цзюань продолжил:
— Прежний его хозяин жил весьма недурно. Надеюсь, и тебе оно принесет счастье.
Услышав это, юноша по-детски улыбнулся:
— Педе? Звучит славно. Значит, отныне я — Педе!
Он хотел добавить что-то еще, но впереди блеснул свет — яркий, почти слепящий. Наружа! Они почти выкарабкались! Радость охватила его с головой, и он уже собрался поделиться открытием с Цзюанем, как вдруг осекся...
Постой... почему Цзюань молчит? Если мальчик, прижавшийся к его спине, заметил свет, подняв голову, то Цзюань должен был увидеть его еще раньше! Но он лишь спокойно рассуждал об имени.
Неужели учитель достиг такой степени отрешенности?
Однако по мере того, как свет затапливал шахту, а глаза привыкали к забытому сиянию, юноша взглянул на Цзюаня и замер от ужаса.
У Цзюаня не было ног. Обеих. Слева отсутствовала вся голень. И прямо на глазах у потрясенного мальчика Цзюань с трудом дотянулся до свисающей плети лозы, обмотал ее вокруг туловища, притягивая к себе юношу, и... в этот момент обрубок его руки отвалился.
Словно у сломанной куклы, плоть которой больше не могла держаться вместе, кисть без трех пальцев отвалилась, а следом за ней соскользнула и вся рука.
Юноша обомлел.
Цзюань же, словно ничего не замечая, продолжал толкать тело вверх — единственным оставшимся бедром. Он упрямо тащил юношу к свету.
Но чем ближе они подбирались к выходу, тем четче мальчик сознавал: это был не солнечный свет.
Пламя! Все вокруг охватил сплошной ревущий пожар!
Однако Цзюань, словно слепой и нечувствительный к жару, со скрежетом двигался вперед.
— Давай прочтем еще одну страницу из книги магии? — раздался его тихий голос.
Зажав рот ладонью, чтобы заглушить рвущийся из груди рыдающий всхлип, юноша призвал Книгу магии. Дрожащими пальцами он стал выводить знак за знаком на спине Цзюаня, а тот, разбирая прикосновения, медленно переводил для него древние руны:
— «... Это заклинание я называю “Всё будет хорошо”. Оно дарует благополучие во всем — наказ и дар, полученный мною после тяжелейших испытаний. Надеюсь, ныне этот дар послужит и тебе».
«Всё будет хорошо».
Едва следом за тихими словами Цзюаня юноша вывел последний символ, прямо перед ними, у самого выхода из шахты, прорезалась сферическая пространственная брешь.
Поистине невероятный миг! Внутри возникшего портала виднелась размокшая земля и потоки проливного дождя — шумящего, обильного, чужого. Словно за гранью открывался абсолютно иной мир.
В ту же секунду Цзюань окончательно исчерпал свои силы. Его плоть начала размягчаться, заплывая, словно подтаявший воск. Движения угасли. В последний момент, когда они вместе рухнули в сияющий проход, его шея утратила прочность — голова бессильно откинулась и коснулась земли.
Сцепившись, они перекатились через грань портала — прямо под стены проливного дождя.
http://bllate.org/book/38814/5154520
Готово:
