Когда двое пробегали мимо трупа того мужчины, взгляд Цзян Нина никак не мог оторваться от него: мол, сегодня ты непременно должен остаться со мной единственным, прости.
Он кое-как, спотыкаясь, пробежал за Мэн Ху какое-то расстояние, немного пришел в себя и произвел:
— Братец Ху, я могу идти сам.
Мэн Ху отпустил его, внезапно остановился, достал из рюкзака бутылку воды и протянул ему:
— Сделай глоток.
Цзян Нин взял воду, осторожно налил в крышечку, осушил ее за один присест и, смакуя, облизал губы. Мэн Ху еще неизвестно сколько идти дальше, эту воду ему лучше оставить себе, а поскольку он зомби, искать еду ему будет намного проще.
Однако, раз Мэн Ху так хорошо к нему относится, на это, похоже, может быть только одна причина.
Цзян Нин решил, что ему необходимо объясниться с Мэн Ху, чтобы после его ухода тот не тосковал по нему до конца своих дней в одиночестве — иначе он совершил бы тяжкий грех.
Он вернул бутылку с водой Мэн Ху:
— Братец Ху, я понимаю твои чувства, но мы не можем быть вместе. У меня есть любимый человек, но ты навсегда останешься моим братцем Ху.
Мэн Ху, принявший воду: ?
Цзян Нин продолжил:
— Я знаю, что красив собой и характер у меня завидный, а единственный недостаток во всем моем облике — это отсутствие недостатков. То, что братец Ху влюбился в меня, вполне естественно, и ему не нужно смущаться. Просто мы с моим любимым очень сильно любим друг друга, поэтому я надеюсь, что братец Ху сможет меня понять.
Его персиковые глаза были полны искренности, из-за чего Мэн Ху чувствовал, что сказать сейчас хоть одно слово «нет» было бы преступлением.
Но брать на себя эту вину он не собирался.
Мэн Ху посмотрел на это перемазанное, как собачья задница, лицо перед собой: если бы эту уверенность можно было разделить пополам с ним, он бы не остался без пары даже перед лицом конца света.
Он поднял руку и похлопал Цзян Нина по плечу:
— Знаешь, между тем, о чем человек много думает, и тем, что он себе воображает, все-таки есть разница.
Цзян Нин про себя подумал: вот совпадение, а я и не человек.
Мэн Ху добавил:
— Такой хищник, как я, действительно не ест таких доходяг, как ты.
Цзян Нин подумал: он, кажется, оскорбляет меня, какая я доходяга? По меньшей мере я тяну на куриную ножку с грибами!
Цзян Нин выдавил из себя неловкую, но вежливую улыбку:
— Вот и отлично, а то я действительно боялся разрушить братские узы между мной и братцем Ху. Братец Ху, давай пойдем побыстрее.
Они снова пустились в путь, стараясь передвигаться как можно быстрее, но при этом осторожно и беззвучно. Время от времени им попадались чьи-то силуэты, но люди старались не сближаться и держались настороже.
То тут, то там попадались зомби, окружившие кого-то плотным кольцом и устраивающие себе шведский стол. В качестве шведского стола выступало от одного человека до целой группы людей.
Мэн Ху с любопытством спросил:
— Так куда же делся твой возлюбленный?
Цзян Нин смотрел на лежащего на земле мужчину с огромной раной на животе: тот мгновение назад еще не шевелился, но вдруг его руки и ноги жутко приподнялись, а вслед за ними прямо вверх выпрямилась и поясница. Цзян Нин даже услышал скрип костей этого человека. Все детали его тела совершенно свободно и самым невероятным образом изогнулись, и он поднялся с земли, широко открывая рот в какую-то сторону и издавая хрипящие звуки.
Цзян Нин подумал про себя: вот так человек и превращается в зомби.
Он рассеянно ответил на вопрос Мэн Ху:
— Ах, я разминулся с ним.
Заметив, что его тон звучит фальшиво, он тут же с плачущими нотками в голосе добавил:
— И теперь понятия не имею, жив он или мертв.
Он отер с уголков глаз несуществующие слезы.
— Как зовут твоего любимого, как он выглядит? Я повстречал немало людей за этот путь, опиши его, посмотришь, остался ли он у меня в памяти, — сказал Мэн Ху и, проявив молниеносную реакцию, отвел руку назад, пригнув Цзян Нина и прячась за большую колонну.
Из перекрестка впереди выскочило семь-восемь зомби, которые принялись неистово мутузить поваленный ветром и издающий звуки дорожный знак, после чего стремительно умчались прочь толпой.
Побитый и деформированный дорожный знак мысленно взмолился: быть зомби нельзя, по крайней мере, не стоит...
В голове Цзян Нина вновь и вновь всплывало имя Цинь Сюя, и он невольно выпалил:
— Его зовут Цинь Сюй, мужчина, на вид мрачноватый, но красавец, на кончике носа родинка, рост по меньшей мере под метр девяносто, в одежде строен, а без одежды — сплошные мышцы.
Мэн Ху призадумался, но в памяти такого персонажа не нашлось. Путь предстоял долгий и скучный, поэтому в нем проснулось любопытство:
— Ничего примечательного. А как вы познакомились?
Цзян Нин вспомнил их встречу с Цинь Сюем и с ностальгическим лицом протянул:
— Это был дождливый день. Я возвращался с работы домой и должен был пройти через квартал красных фонарей. Он был одет в черные чулки в сеточку и туфли на высоких каблуках, с обнаженной грудью, и, дрожа от холода, схватил меня за руку со словами: господин, заходи поразвлечься~
Шаг Мэн Ху споткнулся: такого поворота событий он точно не ожидал. Впрочем, качок ростом под метр девяносто в черных чулках и на каблуках... звучит довольно пикантно.
Цзян Нин с праведным видом заявил:
— Но я же приличный человек, поэтому с полным достоинством отказался от него. Позже каждый раз он цеплялся за меня — оказывается, он все это время тайно был в меня влюблен. Я привел его домой, и после этого мы погрузились в океан любви.
Мэн Ху оглянулся на Цзян Нина и задал мучивший его вопрос:
— Ты — единичка?
Бровь Цзян Нина взлетела вверх:
— Конечно, я единица, а Цинь Сюй — ноль.
Цинь Сюй, собиравшийся въехать в Город Даое для отдыха, в машине чихнул, а сидевший на пассажирском сидении Ляо Фэн, который с помощью голографического планшета просматривал новости Имперского Города, испуганно вздрогнул и торопливо закрыл вкладку.
Слухи распространялись с бешеной скоростью, как он и предполагал.
Перед отъездом из Имперского Города их босс все еще занимал первое место среди мужчин, за которых больше всего хотели выйти замуж.
Теперь же босс превратился в подлеца, который вынудил жену бежать вместе с ребенком. К тому же в подлеца, подозреваемого в импотенции, и в подлеца, потерявшего всякую разборчивость до такой степени, что он переспал с зомби.
Он прочно восседал на первом месте в рейтинге негодяев.
Ляо Фэн подумал: и впрямь наш босс, в чем бы ни было дело, везде первый.
Цинь Сюй смотрел на появившийся впереди Город Даое и думал о том, куда же запропастился этот маленький зомби. Иначе он мог бы дать ему попробовать настоящие маленькие пирожные.
Цзян Нин, несший полную чушь, вдруг схватился за сердце и отступил на шаг — его совесть размером с кунжутное зернышко смутно заныла:
— Братец Ху, давай больше не будем говорить о моем любимом, мне немного грустно.
Он шмыгнул носом.
Мэн Ху решил, что тот сейчас расплачется, поэтому замолчал и продолжил путь. Похоже, чувства между ними и правда были крепкими.
Цзян Нин слегка задрожал: погода выдалась прохладной, так и сопли заморозить недолго.
Глава 6
Цзян Нин вытер нос: судя по температуре, наступила по меньшей мере глубокая осень. Он опустил взгляд на себя и обнаружил, что до сих пор одет в те самые штаны на одну ногу.
Хотя нет.
Он же помнил, что те штаны были настолько короткими, что из них выглядывала задница.
Иными словами, он бежал всю дорогу с голой задницей. Ай да молодец, сам того не ведая, занялся перформансом и оказался на передовой моды.
Рука Цзян Нина смущенно скользнула назад, прикрывая половину округлой и упругой попки. Он посмотрел на шедшего впереди Мэн Ху и сгораемым от стыда голосом произвел:
— Братец Ху, знаешь, мне тут немного холодно, может, ты пойдешь вперед, а я сам поищу себе пару вещей, чтобы не задерживать твое время?
Мэн Ху остановился и указал пальцем налево.
Цзян Нин перевел взгляд: длинные ярко-красные транспаранты были вытянуты в ряд — всего их висело целых четыре штуки, сверху донизу. Мысленно он зачитал про себя: Торговый центр Ваньхун, Торговый центр Ваньхун, самый большой торговый центр закрывается, босс задолжал столько, столько денег и сбежал со сводником-деверем, первоначальная цена составляла больше трех тысяч, две тысячи, а теперь всего 99, 89, и шурин одобряет.
Словно воришки, Цзян Нин и Мэн Ху снаружи окинули взглядом внутренние помещения торгового центра и, убедившись в отсутствии опасности, вошли внутрь. После вспышки зомби-апокалипсиса люди спешили урвать в первую очередь еду, так что одежда еще оставалась.
Цзян Нин уставился на покачивающийся под потолком огромный потрепанный ценник и решительно направился к зоне с товарами по 99. Полки были разбросаны повсюду, и для начала ему требовалось раздобыть штаны. В наступивших сумерках разглядеть что-то было трудно, и он, присев на корточки, принялся шарить руками по полу. Ткань первой же попавшейся пары штан вызвала у него гримасу отвращения: как изнеженный молодой господин, Цзян Нин носил исключительно сшитые на заказ больничные пижамы.
Но теперь было не до того — жизнь прижала, одежду приходилось подбирать с пола.
Цзян Нин мысленно взвыл и продолжил шарить на ощупь вперед, пока не нащупал свободные спортивные штаны на резинке у щиколоток. Он решил, что остановится на них, а в дополнение к этой паре вытащил еще и повседневные джинсы.
Затем он направился в секцию нижнего белья и с мрачным выражением лица застыл перед стойкой с трикотажными кальсонами. Как молодой человек, он в обычное время и взглядом бы не удостоил подобную вещь, но...
Он понизил голос:
— Братец Ху, скажи, мы собираемся погрузиться в зиму или все-таки в лето?
Мэн Ху, копошившийся в каком-то углу, взглянул на него как на идиота:
— В зиму.
Не раздумывая ни секунды, Цзян Нин схватил всю стопку кальсон. Он предположил, что перед самым началом апокалипсиса сезон еще не дошел до глубокой осени, поэтому теплые ватные штаны и рейтузы еще не завезли в магазины, так что придется надевать сразу несколько пар кальсон.
После этого Цзян Нин обогнул соседнюю вешалку с нижним бельем и, не успев дойти до конца, сквозь зазор между двумя покосившимися стеллажами внезапно наткнулся на мертвое лицо.
Рот Цзян Нина широко раскрылся, но за секунду до того, как из горла вырвался крик, он успел зажать себе рот ладонью.
Он, Цзян Большой Мудрец Нин, не мог дважды наступить на одни и те же грабли. Окаменев от страха и не в силах сдвинуться с места, он уставился на тело, застрявшее между полками и сгнившее до неузнаваемости. Сделав три глубоких вдоха, Цзян Нин немного пришел в себя и мелкими шажками удалился оттуда.
Нахватав наугад несколько коробок с трусами, он бросился прочь, нашел укромный уголок и в суматохе переоделся во всю новую одежду, а лишнее запихнул в найденный рюкзак.
Подобное мародерство, когда рюкзак постепенно забивается вещами и из полного отсутствия чего-либо после попадания в этот мир ты переходишь к обладанию собственным имуществом, приносило довольно приятное ощущение. Напоследок он отыскал пару обуви и переобулся.
Мэн Ху тоже подошел окликнуть его:
— Закончил? Если да, то выступаем.
Цзян Нин, завязавший шнурки и поднявший голову, произвел:
— Готов... — голос его неожиданно затянулся и стал неуверенным.
Мэн Ху тоже сменил экипировку на новую: на его груди красовалась огромная тигриная голова, выложенная из сверкающих пайеток, а выше было выведено четыре иероглифа: свирепый тигр спускается с гор. Штаны выглядели еще более эксцентрично: мало того, что леопардовой расцветки, так еще и в обтяжку.
Заметив взгляд Цзян Нина, Мэн Ху уверенно принял пару поз:
— Ну как? Очень стильно, правда?
Цзян Нин проглотил застрявшую в горле правду и выдавил из себя неловкую улыбку:
— Очень стильно, хе-хе, аж от ревматизма помогает.
Его взгляд замер на леопардовых штанах, которые мощные и крепкие бедра Мэн Ху натянули так сильно, что ткань грозила разойтись нитями. Умей штаны говорить, они бы непременно заявили, что, знай они о таком исходе заранее, предпочли бы сгнить на складе или навсегда остаться просто куском ткани, лишь бы не оказываться здесь.
http://bllate.org/book/38811/4886893
Готово: