— Цы.
Острая боль пронзила Цзян Ваншу, она издала короткий всхлип и попыталась незаметно отступить назад, но у нее ничего не вышло. Шэнь Цин словно обладала каким-то встроенным радаром для преследования Цзян Ваншу — она всегда безошибочно предугадывала ее следующие движения, и той оставалось лишь смириться и терпеть.
Жесткий поцелуй, не терпящий ни малейшего возражения, похитил кислород из ее легких. Цзян Ваншу против воли приоткрыла губы, позволяя чужому напору бесчинствовать внутри, пока до сознания Шэнь Цин наконец не дошло, что Цзян Ваншу уже едва держится. Только тогда она великодушно отпустила ее.
Обе тяжело дышали, прислонившись к панорамному окну. В наступившей темноте Шэнь Цин неотрывно смотрела на покрасневшие от нехватки воздуха уголки глаз Цзян Ваншу.
Какая же она красивая.
Стоило только взглянуть на нее так, как сердце Шэнь Цин сбивалось с ритма, начиная гулко и беспорядочно колотиться.
Немного переведя дух и вернув силы, Цзян Ваншу снова не удержалась от нравоучений:
— Но ведь вы в будущем будете вместе, вам не следует так поступать.
— Мы не будем вместе. Я — твоя.
…
— Сяо Цин, ты внутри?
Из-за двери послышался голос Янь Емин, звавшей Шэнь Цин.
Цзян Ваншу, которая еще собиралась что-то уговаривать, пришлось замолчать. Она даже прикрыла рот ладонью, смертельно боясь, что третья тетя обнаружит ее присутствие.
То, чем они занимались, и впрямь было так похоже на тайную связь. Запретные чувства действительно заставляли адреналин зашкаливать — эта фраза оказалась чистой правдой. В глазах Шэнь Цин постепенно разгорался азарт, в то время как Цзян Ваншу от напряжения забыла как дышать. Больше всего ее поражало то, насколько отчетливо в этой комнате были слышны звуки снаружи.
— Церемония уже начинается, твоя мама велела мне позвать тебя. Мисс Сюань уже на месте, ты внутри?
— Ее нет? — неожиданно для всех к двери подошла Шэнь Сяцин.
Влиятельные люди Хайчэна ждали внизу начала церемонии. Союз семей Сюань и Шэнь вызывал у всех жгучую зависть и имел колоссальное значение. Шэнь Сяцин придавала этому событию исключительное значение и не терпела ни малейших оплошностей; едва окинув взглядом зал и не обнаружив там Шэнь Цин и Сюань Чжи, она пришла в ярость.
Позже Сюань Чжи неожиданно появилась в холле, но рядом с ней по-прежнему не было Шэнь Цин, да и Цзян Ваншу, обычно неотступно следовавшей за ней, тоже нигде не наблюдалось. Спросив Сюань Чжи, она узнала, что Шэнь Цин плохо себя чувствует и ушла отдыхать в гостевую комнату. Именно поэтому она отправила Янь Емин подняться наверх и позвать ее, но прошло уже несколько минут, а Шэнь Цин так и не появилась.
Опять затевает какие-то фокусы.
При этой мысле лицо Шэнь Сяцин мгновенно помрачнело, и она решила лично пойти и вытащить ее.
Внутри комнаты, стоило только Цзян Ваншу услышать голос Шэнь Сяцин, ее глаза судорожно забегали в поисках укрытия. Если бы сейчас здесь горел яркий свет, Шэнь Цин наверняка заметила бы смертельно бледное лицо Цзян Ваншу.
Впрочем, Шэнь Цин не была кошачьей, способной видеть в темноте, и в этот момент ее мысли были полностью заняты вредной идеей. В глубине души она чувствовала, что непременно должна взять реванш, иначе она бы перед самой собой была виновата за подслушанный полчаса назад у двери разговор матери и дочери Цзян.
— Как думаешь, если Шэнь Сяцин увидит, что творится в комнате, ее не хватит кондратий от злости?
— Нет, правда нет, не надо, — в глазах Цзян Ваншу читалось чистейшее мольба, ее пальцы судорожно вцепились в руку Шэнь Цин, ледяные и дрожащие.
Шэнь Цин следовало бы радоваться — ведь она отыгралась за себя.
Но она не радовалась.
Ощущая чужой страх и уловив молящие нотки в голосе, Шэнь Цин почувствовала лишь невыносимую, тупую боль в груди. Тело среагировало само: она толкнула Цзян Ваншу в пустой платяной шкаф, плотно закрыв дверцу, чтобы наружу не просочился ни единый звук.
Она так не хотела видеть ее такой. Ей хотелось превратиться в холодную бесчувственную статую, лишенную всех пяти чувств.
Терпение Шэнь Сяцин было на исходе, ее лицо выглядело хуже некуда.
То, что Шэнь Цин так долго не появлялась, привлекло даже внимание Сюань Линъи. Сюань Чжи попыталась ее остановить, но не смогла. Когда Сюань Линъи выразила искреннее удивление, почему экономка оставила именно эту комнату для отдыха Шэнь Цин, Шэнь Сяцин открыто заявила о намерении выбить дверь — ей во что бы то ни стало хотелось убедиться, действительно ли Шэнь Цин там.
В этот момент дверь отворилась, и Шэнь Цин с сонным и утомленным видом предстала перед собравшимися.
Сюань Чжи вовремя вставила реплику:
— Видите, я же говорила, что она отдыхает.
Шэнь Сяцин ничего не ответила. Ее пронзительный взгляд упал вовсе не на саму Шэнь Цин, а вглубь комнаты за ее спиной, однако оттуда зияла сплошная тьма, и разглядеть хоть что-то было невозможно.
И как только она собралась переступить порог, Сюань Чжи напомнила:
— Пойдёмте. Раз человека нашли, церемония вот-вот начнется, бабушка ждет внизу, давайте не будем терять время.
В банкетном зале.
Шэнь Цин и Сюань Чжи шли позади Шэнь Сяцин и Сюань Линъи, обмениваясь взглядами и не смея лишний раз раскрыть рты. Стоило им снова увидеть обстановку зала, как раздражение накатило с новой силой, еще яростнее, чем прежде, и лишь сделав несколько глубоких вдохов, Шэнь Цин удалось себя сдержать.
Ей следовало догадаться, что Шэнь Сяцин позовет репортеров. Упустить такую блестящую возможность для саморекламы было бы на нее не похоже.
Кто-то настраивал микрофон, и резкий свист электрических помех заставил Шэнь Цин нахмуриться. Скрестив руки на груди, она с холодным безразличием наблюдала за происходящим вокруг, под непрекращающийся треск затворов фотоаппаратов.
Сюань Линъи, держа в руках микрофон, вещала впереди о благом союзе двух семей, расплывшись в широкой улыбке. Когда зашла речь о ней и Сюань Чжи, она ощутила на себе небывало плотный поток взглядов — полных любопытства и оценивающих.
Большинство влиятельных лиц Хайчэна лишь слышали имя Сюань Чжи, а вот Шэнь Цин была для них совершенно незнакомкой. Они знали лишь, что у семьи Шэнь есть две дочери-близняшки, но больше ничего. Лишь вспомнив о недавней смерти старшей дочери семьи Шэнь, они вмиг переменились в лице.
— Куда ты ходила? — Шэнь Сяцин смотрела на Сюань Линъи впереди, даже не повернув головы в сторону дочери, а ее голос звучал ледяным холодом.
Цзян Ваншу незаметно вернулась в центр зала, сделав большой крюк. На ее лбу еще блестели невытертые капли пот. Столкнувшись с неизбежным допросом, она сохранила невозмутимый вид:
— Ходила в сад полюбоваться цветами. Розы у семьи Сюань цветут просто чудесно, весь задний двор ими усыпан.
— Разве на заднем дворе не тюльпаны посажены? — Давление, исходившее от Шэнь Сяцин, было огромным — обычный человек попросту не выдержал бы такого напора и во всем признался. Но Цзян Ваншу прожила в такой обстановке почти семь лет, давно привыкла и держалась уверенно.
— Мама, вы, наверное, перепутали, сзади и правда растут розы.
— Госпожа Шэнь в последний раз была в гостях у Сюань в прошлом году на дне рождения старухи, вы просто не в курсе. Эти тюльпаны — настоящая морока, пока за ними ухаживал садовник, всё было хорошо, но стоило мне полить их пару раз, как они взяли и зачахли. Потом посадили розы, и сейчас как раз сезон их цветения. Если бы вы пришли позже, такой красоты уже не застали бы.
Сюань Линъи закончила свою торжественную речь и приблизилась к Шэнь Сяцин, как раз вовремя услышав их разговор.
— Если Ваншу так нравится, после банкета можете срезать немного с собой, в ванной они будут смотреться ничуть не хуже.
Церемония помолвки, по сути, была лишь сигналом для внешнего мира: репортеры сделают снимки, выложат в сеть репортаж — и дело с концом. Куда важнее для влиятельных гостей было завязывать полезные знакомства. После короткого обмена любезностями между Сюань Линъи и Шэнь Сяцин приглашенные принялись обсуждать дела и возможные совместные проекты.
Увидев, что представители семей Шэнь и Сюань собрались вместе, близкие знакомые этих домов тут же подтянулись для беседы. Впрочем, не обошлось и без тех, кто перебрал с алкоголем и начал нести чепуху, совершенно не выбирая места и времени.
Особенно после похорон Шэнь Дай, вновь увидев Цзян Ваншу на публике, кое-кто свернул разговор в скользкое русло.
Глава 14: Проявления
— Госпожа Шэнь, должен признать, что мир в семье — это фундамент финансового благополучия и успеха в бизнесе. Вся эта картина живо напомнила мне помолвку мисс Цзян и старшей госпожи Шэнь семилетней давности.
Глава компании Цзяжун по фамилии Лю Хайшань обладал внушительным пивным животом. Его несколько обрюзгшее лицо покраснело от хмеля. Шатаясь, он втиснулся в круг беседующих и, не обращая внимания на отчаянные знаки жены, широко взмахнул рукой, принимаясь рассуждать о высоких материях с видом мудрого наставника, совершенно не замечая, как помрачнело лицо Шэнь Сяцин.
— Не могу не отметить, как же вторая мисс похожа на старшую! Я только что ходил по поручению жены на задний двор посмотреть на розовые кусты и издалека увидел мисс Цзян вместе со второй мисс Шэнь. На секунду мне показалось, что старшая госпожа Шэнь все еще с нами и так же нежно ладит с мисс Цзян.
Стоившая неподалеку Шэнь Цин, которая наблюдала за этим зрелищем, уставилась на стоящего рядом с Шэнь Сяцин главу компании — мужчину, похожего на откормленного к празднику борова. Она лишь приподняла брови, а ее глаза не скрывали брезгливости и презрения, не выражая ни капли страха перед тем, что их секрет может раскрыться.
Если бы не неподходящее место, она непременно подошла бы и преподала этому толстому свиному рылу хороший урок.
С какой стати она похожа на Шэнь Дай? Ведь это с ней, с Шэнь Цин, Цзян Ваншу предавалась всем этим интимным вещам! Почему все вечно путают их?
Больше всего на свете она ненавидела, когда ее сравнивали с Шэнь Дай или принимали за нее. Она не чья-то замена и не похожа ни на кого.
— Прошу прощения, госпожа Шэнь, он просто перепил и несет чушь! Всё это неправда, он вовсе не хотел оскорбить память старшей госпожи Шэнь! — Жена Лю Хайшаня, Е Цзиншу, изменилась в лице от ужаса. Она вцепилась мужу в запястье, пытаясь утащить его прочь, судорожно прикрывала ему рот ладонью и рассыпалась в извинениях.
Взоры всех присутствующих обратились на них, превращая эту сценку в пищу для сплетен. Заметив помрачневшее лицо Сюань Линъи и почерневшее от гнева лицо Шэнь Сяцин, которая, казалось, была готова немедленно развернуться и уйти, Е Цзиншу испугалась еще сильнее и забормотала, меняя показания:
— Нет-нет, вы имеете полное право сердиться! Завтра же, как только он протрезвеет, я притащу его лично приносить извинения!
У Лю Хайшаня отвратительно пил: стоило ему захмелеть, как язык начинал плести что попало. Сколько лет она пыталась отучить его от этой привычки — всё без толку. Еще перед тем, как отправиться к Сюань, она предупреждала мужа, чтобы он ни в коем случае не пил лишнего. Лю Хайшань охотно кивал, но стоило им приехать, как все обещания вылетели у него из головы, и бокал за бокалом красное вино рекой лилось в его горло.
Поняв, что уговоры не действуют, Е Цзиншу потащила мужа в задний сад, надеясь, что прохладный воздух немного протрезвит его, — и именно там стала свидетелем шокирующей сцены.
Е Цзиншу обладала быстрой соображалкой и умела читать по лицам. Понимая, что Шэнь Сяцин славится злопамятностью, она страшилась выносить семейные тайны влиятельного клана на всеобщее обозрение и поспешила позвать ожидавшего у ворот водителя, намереваясь поскорее вытащить этого пьяного буяна из особняка Сюань.
— Не нужно. Я не собираюсь водиться с двуличными людьми — кто знает, как они за спиной полощут меня и всю нашу корпорация Шэнь. — Эта фраза разом ставила крест на судьбе их бизнеса. Если им не удастся погасить гнев Шэнь Сяцин, то с сегодняшнего дня никто в Хайчэне не осмелится вести с ними дела, и их компания попросту не выживет в городе.
Пусть компания Цзяжун тоже строилась усилиями нескольких поколений семьи Лю, но при самом Лю Хайшане она уже покатилась под откос. Если бы не мать Лю Хайшаня, вовремя разглядевшая отсутствие у сына коммерческой жилки и собственную старость, мешающую полноценно управлять делами, — она ведь специально вырастила для семьи Лю одаренную и покорную невестку в лице Е Цзиншу, — крах компании начался бы гораздо раньше.
http://bllate.org/book/38805/4886196
Готово:
