Просто свет Пути Преисподней!
Рабство уже угнетает даже до духов призраков!
Хо Вэй вытаращила глаза, изобилующие восхищением.
Но даже несмотря на то, что Ци Чанъин сейчас вёл себя словно типичный раб, и факты доказывали, что он не проявлял особой агрессии, Хо Вэй всё равно немного побаивалась двух иероглифов Чи Се. Поэтому она намеренно обошла по периметру, прижимаясь к стене в этой тесной паршивой лавке, и лишь затем, словно воровка, тайком проскользнула к Фусану. Налепив шумоподавляющие талисманы на себя и на него, она спросила:
— Что у тебя тут происходит?
— Какое ещё происходит? — Фусан опустил взгляд и мельком глянул на талисман, который Хо Вэй прилепила ему на плечо. — Нарисовано ужасно, ни малейшего прогресса.
— Да какая к черту разница, красиво ли нарисован талисман, лишь бы работал! Вон Талисман Десяти Тысяч Смертей без Шанса на Жизнь на лице Ци Чанъина как красиво нарисован, только что-то я не заметила, чтобы ты стал лучше к нему относиться!
Хо Вэй легонько стукнула Фусана кулаком, а затем кивнула в сторону Ци Чанъина:
— Чего это он делает?
— А, бесплатная рабочая сила. Интересно — иди помогай ему.
Фусан вновь перевёл внимание на игру в Хуарондао в своём телефоне.
— Да пошёл ты! — Хо Вэй закатила глаза. — Старуха притащилась сюда изда Pа, чтобы вкалывать тут на тебя за гроши? Я что, совсем дешевка?
— Вот как? А я думал, ты знаешь, что сегодня у меня день привоза товара.
— Забыла я про это, а знала бы — пришла завтра.
— Тогда зачем ты вообще сегодня припёрлась?
После такого напоминания Хо Вэй наконец вспомнила о самом главном.
Она внезапно настороженно огляделась по сторонам и намеренно понизила голос:
— Родные не приходили к тебе?
— Мм. — равнодушно отозвался Фусан.
— И что ты сказал?
Хо Вэй притянула первый попавшийся ящик и уселась рядом с ним:
— Не заподозрили тебя?
— Вроде нет, прислали какого-то дурака. Наплел пару фраз — и отделался.
Фусан на мгновение замолк, а затем отвесил Хо Вэй комплимент:
— Ты тоже неплохо сочиняла.
— Ха! — Хо Вэй хлопнула себя по бедру. — Как там говорят? Ложь тогда труднее всего разоблачить, когда в ней половина правды! Ну разве не умна я?
С этими словами она резко сменила тему:
— И всё же... Ущелье Хэйшань... Зачем тебе понадобилось скрывать это от семьи?
Фусан едва заметно приподнял бровь:
— Разве это великая честь — втайне разрушить печать и утащить оттуда Чи Се?
— Да нет, дело главным образом в том... Мне кажется, это чертовски опасно. Почему ты не доложил семье?
— В чём опасность?
— Да он же Чи Се, совершивший все мыслимые грехи! Раньше он был лишь остатком души — и то ладно, но теперь ты полностью разрушил печать, и я тоже могу его видеть. Это значит, что он обрёл полную форму. А ну как он взбесится — прямо как тогда у колодца? Кто из нас сможет его одолеть?
При воспоминании о том дне у Хо Вэй мурашки побежали по спине.
Такой огромный Чи Се, с диким воплем несясь на Фусана, выглядел так, будто готов был голыми руками оторвать ему голову.
Но кто бы мог подумать, что в ответ на её слова Фусан лишь загадочно тихо усмехнулся.
Хо Вэй не понимала, чему он смеётся, пока Фусан не приподнял подбородок, предлагая:
— Посмотри на него, похож он на того, кто совершил все мыслимые грехи?
Помолчав, он добавил:
— К тому же в конце концов никто не умер. Не бойся, если снова выйдет из-под контроля — прикончу, у меня есть гвозди.
— Ну ты и мастер рисковать... — Хо Вэй глянула на усердно пересчитывающего ритуальные деньги Ци Чанъина и умолкла. — Ладно, если уж на то пошло, он действительно ведёт себя послушно, но я всё равно считаю, что нельзя примешивать личные чувства к работе! Нельзя делать ему поблажки только потому, что он твой кумир! Предки наверняка не просто так запечатали его, поступать так неправильно!
Фусан приподнял брови:
— Кто сказал, что он мой кумир?
— А зачем тогда ты понаставил в своей комнате столько жизнеописаний Ци Чанъина и всякого мерча по нему? — Хо Вэй холодно усмехнулась. — И теперь, когда подлинный призрак оказался у тебя в руках, ты ещё и запер его, чтобы держать при себе? Знаешь ли ты, насколько жутко твоё поведение, преданнейший фанат Ци Чанъина?
— Требуется для исследований. Не вешай на меня ярлыки.
— Даже если для исследований, связывать главного героя по рукам и ногам и выбивать из него достоверные исторические факты — это тоже верх бесстыдства, знаешь ли!
— Он почти растерял все воспоминания, спросишь о чём — ничего не знает, какой с него толк?
Раз он мог так говорить, это доказывало, что его уже расспрашивали и ничего не добились.
Фусана раздражала эта тема, поэтому он сменил русло разговора:
— И вообще, дело не только в этом.
— А в чём же? — Хо Вэй не верила, что Фусан сможет отыскать ещё какую-то причину, способную её убедить.
Однако вскоре она поверила.
Потому что Фусан, выдержав короткую паузу, вдруг посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
— Хо Вэй, я снова могу видеть.
— Чт... — Хо Вэй остолбенела.
Фусан не дал ей времени прийти в себя:
— Из-за него. Я снова вижу Духов Преисподней.
В тот день, у Колодца Искупления Грехов, на левый глаз Фусана брызнула кровь Ци Чанъина.
Позже он провалился в чьи-то чужие воспоминания, и осколки тысячелетней давности смутно переплелись с реальностью.
А когда он пришёл в себя, мир перед его глазами изменился.
Точнее говоря, перемены коснулись его левого глаза: он увидел всю ту «окровавленную мишуру» и «полный набор призраков нового и новейшего времени», что до смерти перепугали Хо Вэй в Ущелье Хэйшань, и только тогда смутно осознал, что наконец-то узрел суету и оживление в этом холодном и безмолвном мире, о которых прекрасно знал, но в которых никогда не мог участвовать.
Однако он не стал сразу рассказывать об этом Хо Вэй.
Он лишь понял одно: Ци Чанъина необходимо оставить.
Поэтому он проявил упрямство: запихнул Ци Чанъина в Гвоздь из Змеиной Кости, извлечённый из колодца, запечатал Колодец Искупления Грехов, окончательно подавил натиск Кровавых Рыданий на Седьмом Часу и лишь после этого вместе с Хо Вэй покинул Ущелье Хэйшань.
Хотя Хо Вэй не одобряла его самовольства со спрятанным Чи Се, но, учитывая, что Ци Чанъин не нёс угрозы, а Фусан ручался, что проблем не возникнет, она в конце концов решила проявить верность дружбе, прикрыла его ложью и утаила всё случившееся от семьи.
Фусан был твердо убежден, что изменения в его зрении связаны именно с той каплей крови Ци Чанъина, поэтому по возвращении он провёл множество экспериментов, которые в итоге доказали, что всё обстоит именно так.
Однако перемены, принесённые Ци Чанъином, не были вечными: спустя сутки повсеместно суетившиеся бродячие духи и призраки вновь исчезли из его мира.
К счастью, Ци Чанъин оказался не таким уж трудным в общении призраком, и, испытывая угрызения совести за то, что чуть ранее едва не вышел из-под контроля и не покалечил Фусана, он охотно согласился вновь поделиться своей кровью. Так Фусан окончательно убедился: кровь Ци Чанъина действительно способна на короткое время наделять его способностью видеть Духов Преисподней, но эти изменения происходят исключительно в его разноцветном левом глазу, тогда как сколько ни вливай кровь в правый — не происходит абсолютно ничего.
Более того, во время последующих вливаний крови он больше не видел обрывков чужих воспоминаний тысячелетней давности.
Фусан родился с гетерохромией: правый глаз чёрный, левый красный. С самого детства эти глаза доставляли ему немало хлопот, но при этом не давали никаких особых способностей взамен.
Сначала он думал, что у него просто банальная разноцветность радужки, но теперь всё выглядело куда сложнее.
— К тому же, Хо Вэй, мне кажется это странным.
Фусан слегка вздохнул:
— Не считая того кратковременного срыва, когда я вытянул Гвоздь из Змеиной Кости, даже в своей полной форме Ци Чанъин не похож на пугающего злого духа. Он способен осмысленно вести со мной диалог, помогать мне пересчитывать товары, и ничем особо не отличается от обычного человека. Даже испугавшись и потеряв контроль, он быстро возвращает себе нормальное состояние. Разве способны на такое другие призраки?
— Не способны... Но ведь он Чи Се! Никто никогда не видел Чи Се, к тому же он такой всего один — возможно, именно благодаря этой исключительности он и стал Чи Се? — поразмыслив над его словами, произнесла Хо Вэй.
— А если в те далекие времена он тоже был таким? Лишённым агрессии, лишённым склонности калечить людей — почему тогда предки приложили столько усилий, чтобы подавить его столь безжалостным массивом?
Фусан замолк на секунду, а затем спросил:
— И ещё: не задумывалась ли ты над тем, что, раз он, как ты говоришь, единственный на весь мир Чи Се, все эти рассказы о его невероятной кровожадности и бесчисленных грехах мы на самом деле знаем лишь со слов других? За столько минувших веков в мире сменилось бесчисленное количество поколений людей, и кто теперь скажет, каков был сам Ци Чанъин?
— Мне кажется, здесь что-то не так, и с самим Ци Чанъином тоже что-то не так. Но я не хочу слушать чужие россказни, даже если послушаю — не поверю, я хочу увидеть всё своими глазами.
Фусан повертел в руке телефон с давно погасшим экраном, слегка постукивая по нему подушечкой пальца, и неожиданно заговорил о другом:
— Как думаешь, с чего вдруг у семьи такая бурная реакция на известие о том, что мы побывали в Ущелье Хэйшань? Они даже нарочно прислали человека расспросить нас обо всём с глазу на глаз. Раньше когда-нибудь поднималась такая шумиха?
Хо Вэй заикнулась пару раз:
— Ну... а вдруг они просто переживали, что мы по случайности повредили массив и выпустили Чи Се на свободу творить бесчинства?
— Тем интереснее. Если так, почему они не спросили прямо, а вместо этого стали скрывать ключевую информацию, темнить и ходить вокруг да около? К тому же Кровавые Рыдания на Седьмом Часу и Чи Се Седьмого Ранга — это же тайные исторические хроники, а не легенды тысячелетней давности, в правдивости которых никто не уверен. Откуда им знать хоть что-то, раз они придают такое значение Ущелью Хэйшань, где расположен массив? С чего это они так переполошились из-за того, что туда сунулись двое незначительных адептов?
Хо Вэй оказалась приперта к стенке вопросами Фусана и долго не могла вымолвить ни слова.
Фусан поднялся на ноги, и его и без того мрачные черты лица в тусклом свете казались ещё более суровыми:
— Я же говорил тебе: не стоит слишком сильно доверять всяким там учителям да кланам... Нет среди них ни единого хорошего человека. Если Семью Чжугэ в один прекрасный день подчистую вырежут злые духи, то это станет лишь заслуженным возмездием Небесного Пути. Ужасающий их Чи Се — а я назло его спрятаю, и посмотрю, чем всё это кончится.
С этими словами Фусан сорвал с плеча талисман, и жёлтая бумага сгорела дотла в его руке.
После этого он направился к Ци Чанъину.
Тот призрак как раз изучал механическую шариковую ручку в своей руке. Видя, что гость не умеет ею пользоваться, Фусан просто вытащил ручку у него из пальцев, выдвинул стержень и сам записал на бумаге цифры, которые тот успел подсчитать.
— Дзинь-линь... —
В тот же самый момент дверь лавки внезапно распахнулась, заставив громко зазвенеть колокольчик, висевший на косяке.
Фусан поднял глаза и увидел вошедшего мужчину с удручённым выражением лица.
Переступив порог, тот сначала окинул взглядом тусклое и тесное помещение, после чего остановил свой взор на Фусане и хриплым голосом произнёс:
http://bllate.org/book/38801/4885593
Готово:
