Благотворительная акция проходила на Торговой площади Ваньго, что у северного кампуса. Это был оживлённый коммерческий район с тесными рядами магазинов и огромным потоком людей — одно из постоянных мест для проведения общественных мероприятий университета. В углу площади установили два больших солнцезащитных зонта и поставили несколько столов, образовав импровизированную палатку. Акция была в основном посвящена сбору ненужных вещей: университет напрямую сотрудничал со школами для малоимущих в отдаленных районах, ежегодно передавая им множество книг, поношенной одежды, канцелярских принадлежностей и даже старых игрушек с электроникой. Часть этого поступала от пожертвований самих студентов, но значительная доля собиралась вот так — с помощью уличных палаток, куда свои старые вещи приносили горожане. При университете даже действовал специальный кружок по ремонту игрушек и электроники, чтобы возвращать их в хорошее состояние перед отправкой детям.
На Торговой площади Ваньго всегда было людно. Хотя студенты уже разъехались на каникулы, неподалеку располагался крупный парк высоких технологий, привлекавший множество офисных работников.
Стоило им простоять с палаткой два дня, как кто-то из неравнодушных служащих специально принес несколько комплектов запечатанных детских книг, а незнакомые девушки передали целую гору ватников и пуховиков. Под палящим летним солнцем Цзян Чжао провозился так, что с него в три ручья сошел пот.
А старик Гао тем временем продолжал дремать в сторонке.
Гао Хань откинулся на спинку стула: одна его рука лежала на бедре, другая безвольно свисала вниз. Его длинные ноги были обиженно и неудобно согнуты, а голова слегка наклонилась вперед. Отрасшая челка как раз касалась его длинных ресниц, отбрасывая на лицо легкую тень и придавая ему еще более зрелый вид. Черты лица у Гао Ханя были мягкими и изящными; не будь он вечно таким расхлябанным, его внешность можно было бы назвать поистине благородной и утонченной. Он походил бы на заморского принца из средневековой сказки в роскошном камзоле, прогуливающегося среди гостей на балу и неизменно вызывающего всеобщее восхищение. Увы, этот великий университетский ум вел себя как законченный затворник-неудачник, на корню руша всю эту эстетику.
Глаза у Гао Ханя были глубокими, и когда он обычно смотрел на кого-то, в его взгляде читалась особая проникновенность. Жаль только, что сейчас они были закрыты. Самым удивительным для Цзян Чжао было то, что при таком долгом сидении за компьютером у Гао Ханя до сих пор не упало зрение — настоящее чудо. Ниже шли губы: тонкие, чувственные, но стоило ему заговорить, как от его слов неизменно хотелось врезать ему посильнее.
— Брат Цзян, Брат Цзян, какой вкус будешь? — Е Туань притащил целый пакет с прохладительными напитками. Цзян Чжао тут же перевел взгляд и совершенно невозмутимо ответил:
— Черный чай есть?
— Есть! Держи, — Е Туань выудил бутылку с холодным чаем и протянул ему, а затем тихонько поинтересовался: — А Великий Гао какой любит?
— Спроси у него самого, откуда мне знать? В конце концов, острого со вкусом сычуаньского перца тут всё равно нет.
— А? — Е Туань опешил. Разве бывают напитки со вкусом сычуаньского перца?
— Мне тоже бутылку чая, — лениво отозвался Гао Хань, неизвестно когда успевший проснуться.
— ... — Цзян Чжао почувствовал себя немного не в своей тарелке из-за того, что только что пялился на него. Но собеседник, судя по всему, ничего не заметил: сделав пару глотков чая, он, по своему обыкновению, откинулся назад.
— Чего это Великий Гао опять такой прибитый? Неужели тепловой удар схватил? — заволновался юный преданный фанат.
— Не видишь разве эти круги под глазами? Наверняка опять всю ночь за компом просидел.
— Всю ночь? Я вчера в двенадцать ночи видел, как Великий Гао еще гонял в рейтинговых матчах. Думал, он уже спать собирается, поэтому не стал заглядывать к нему, а теперь упустил шанс века!
Е Туань был мелким стримером и обычно играл в одну очень популярную стрелялку. Выходило, что Гао Хань тоже руббился в эту игру, причем, судя по всему, всю ночь напролет.
Тьфу, все эти компьютерщики на одно лицо.
— Брат Цзян, чего это у тебя такой презрительный вид? Великий Гао в ТОТ играет просто зверски! Он в самом топе ладдера, уровень профессионала. Если бы он подался в стримеры или киберспортсмены, сейчас бы уже...
Е Туань снова затянул свою песню бессмысленного восхваления. Цзян Чжао зыркнул на него:
— Лучше бы учился, а не думал круглые сутки об играх.
Классический ответ в стиле маменьки.
Е Туань: — ... — Будь у него уровень игры Гао Хань, он бы обязательно ответил дерзостью на дерзость. К сожалению, он не был столь хорош, да и кишка была тонка — попросту боялся.
— Это же... Сяо Чжао? — высокий парень в ультрамодной одежде неожиданно остановился прямо перед палаткой. Цзян Чжао обернулся и узнал своего соседа по парте в выпускном классе — Цинь Шухао.
— Большой Хорь?
— Черт! Мой дорогой, умоляю, перестань называть меня этой кличкой!
— Какими судьбами здесь?
— Так каникулы же, приехал в город Хуанчэн погулять.
Город Хуанчэн был студенческим центром и одновременно популярным туристическим направлением благодаря множеству древних архитектурных ансамблей, поэтому от туристов здесь круглый год не было отбоя.
Цинь Шухао выглядел воодушевленным:
— Я вообще-то собирался заглянуть в ваш университет навестить тебя, но никак не ожидал встретить прямо здесь.
— У меня в эти дни хлопоты с благотворительностью, боюсь, времени уделить тебе не найдется.
Цинь Шухао слегка погрустнел, но тут же ухватился за возможность исправить ситуацию:
— Ничего страшного. А сегодня вечером свободен? Может, сходим куда-нибудь поужинать?
— Можно. Только у меня здесь всё закончится около четырех, погуляй пока где-нибудь поблизости.
— Не нужно, я лучше поболтаю с тобой. Столько времени не виделись, я так скучал... по нашим школьным денькам.
Гао Хань приподнял веки, оценивающе окинул взглядом высокого и смазливого парня, а затем бесшумно зажмурился вновь.
— Сяо Чжао, а ведь о тебе в Хуанчэнском университете ходят легенды, я даже кое-что слышал, — Цинь Шухао усмехнулся с изрядной долей ехидства.
Цзян Чжао подумал, что тот говорит о его многочисленных университетских наградах и заслугах, но собеседник выдал такое:
— Слух о прекрасном имени университетской красавицы Чжао гремит и в нашей академии!
Стоявший рядом Е Туань при этих словах едва не рухнул на колени от ужаса.
Это пятно в биографии, пожалуй, преследовало Цзян Чжао всю жизнь. И хотя в самом университете теперь никто не смел заикаться об этом случае, нельзя было отрицать, что он окрасил блестящую жизнь Цзян Чжао в самые что ни на есть розовенькие тона. А главным виновником всего безобразия был дрожавший сейчас поодаль товарищ Е Туань.
История эта выглядела так: среди всех высших учебных заведений существовал один чертовски популярный сайт, на котором выставлялись напоказ самые красивые студентки и студенты университетов. Титулы первой красавицы и первого красавца вуза присуждались раз в год, но с приходом каждого нового набора новичков старые имена норовили переписать. Поэтому на сайте имелся раздел голосования, куда любой мог выложить фотографии симпатичных девчонок или парней со своего факультета, чтобы общими силами выбрать главных звезд курса.
Е Туань узнал об этом сайте еще до поступления в Хуанчэнский университет. И вот, когда он впервые увидел своего нового соседа по комнате Цзян Чжао, то подумал, что лицо у парня просто загляденье — чистое и утонченное, а аура и вовсе отрешенно-благородная. И в тот момент мастер фотошопа Е Туань не удержался: пририсовал Цзян Чжао длинные волосы, чуть смягчил черты лица, наложил легкий макияж и залил всё это на сайт... хм, да, в раздел красавиц. Тогда он еще не знал о подвигах Цзян Чжао при защите университетских ворот, и уж тем более понятия не имел, как пойдет у того жизнь дальше. Теперь же Е Туань горько раскаивался и каждый день жил в страхе, опасаясь, что в один прекрасный день старший товарищ решит принести его в жертву ради душевного спокойствия.
И надо же было этому долговязому парню затронуть именно ту тему, о которой лучше было молчать! Разве это не самоубийство? Е Туань украдкой покосился на Цзян Чжао. Судя по лицу... его песнь была спета.
Заметив мрачное выражение лица собеседника, Цинь Шухао сообразил, что этот университетский умник ужасно обидчив, и поспешил исправиться:
— Ладно-ладно, больше ни слова. Твоя фотка провисела-то всего ничего, кто ее вообще запомнил? Ха-ха... Кстати, расскажу тебе кое-что забавное, помнишь нашего толстяка из класса?
— Помню.
— Представляешь...
……
Видя, что тема сменилась на что-то более-менее безопасное, Е Туань шумно выдохнул — он снова был жив.
Цинь Шухао оказался на редкость общительным человеком и умудрялся часами болтать даже с таким признанным мастером убивать любые разговоры, как Цзян Чжао. К четырем часам вечера палатки свернули, вещи погрузили на университетский автобус, и остальные студенты вместе с водителями уехали обратно в кампус, а остальные участники акции разошлись кто куда.
— Брат Цзян, мы с Великим Гао прогуляемся немного, а ты пообщайся со старым другом, — выпалил Е Туань.
Товарищ Е Туань горел энтузиазмом: маленький фанат планировал поужинать со своим кумиром. Еще придя сюда, он припас редчайшую игровую карточку, уже снятую с производства, чтобы поднести ее в дар идолу, а заодно добавить друг друга в друзья в игре — в общем, в его голове вовсю крутились хитрые шестеренки. Глядя на это угодничество, Цзян Чжао был готов прямо на месте провести ему трепанацию черепа.
Гао Хань без сил прислонился к столбу — казалось, лишись он той спинки стула, рухнул бы весь его мир. Против предложения Е Туань он возражать не стал, хотя вид у него по-прежнему был донельзя скучающий.
На Торговой площади Ваньго располагалось множество брендовых магазинов. Цинь Шухао нужно было купить спортивный костюм, и Цзян Чжао сначала заглянул с ним в два отдела мужской одежды. Расплатившись за покупки, Цзян Чжао повел его в ресторан жареной рыбы под названием Хуанчэн.
— Не ожидал, что ты всё так же любишь жареную рыбу, совсем не изменился, — вспоминая прошлое, Цинь Шухао упомянул, что возле их первой школы работал старый ресторанчик с жареной рыбой. Цзян Чжао был там постоянным клиентом: он безумно обожал это блюдо и отличался невероятной придирчивости — если в рыбе было много костей, он ее не ел, слишком зажаренная или жирная ему тоже не нравилась. В общем, вел себя хуже капризного кота.
Ресторан Хуанчэн славился на всю площадь Ваньго, и Цзян Чжао бывал здесь уже несколько раз, поэтому уверенно повел Цинь Шухао к их излюбленному столику. Где и столкнулся с призраком прошлого... в лице Гао Ханя.
Цзян Чжао: — ...
Е Туань: — Брат Цзян!! Какая встреча!!
Цинь Шухао: — О, вы тоже здесь? Знал бы, мы бы сразу объединились.
Он без тени смущения предложил Е Туаню и остальным присесть вместе с ними.
Е Туань тут же подвинулся:
— С удовольствием, с удовольствием! Великий Гао сказал, что здесь очень вкусная рыба, вот мы и решили заглянуть. — Он бросил взгляд на Гао Ханя, и тот молча сдвинулся вглубь дивана, освобождая место.
Цинь Шухао ничего не знал о давних счетах между Гао Ханем и Цзян Чжао, а за сегодняшний день он уже успел сойтись с невероятно коммуникабельным Е Туанем, поэтому вполне естественно уселся рядом с ним.
Цзян Чжао: — ... — Разве у него был выбор? Что ему оставалось делать?
Цзян Чжао с самым невозмутимым видом опустился рядом с Гао Ханем.
Столик был рассчитан на четверых, с удобными длинными диванами по обе стороны. Пространства вроде бы хватало, но длинные ноги Гао Ханя нагло вторглись на чужую территорию, заняв едва ли не половину пространства Цзян Чжао. Устраивать скандал из-за такой мелочи Цзян Чжао не мог, поэтому ему пришлось с досадой прижаться к краешку.
Е Туань не замечал никаких скрытых бурь под столом. Само присутствие Гао Ханя и Цзян Чжао, сидевших напротив, действовало на него так мощно, что от одного этого зрелища у него пропал аппетит.
Помимо большой порции жареной рыбы, Цинь Шухао заказал свинину в кисло-сладком соусе, тушеную утку с бамбуком, салат из битых огурцов и остро-кислую капусту...
Увидев эти блюда, Гао Хань на мгновение сузил глаза, и во взгляде его мелькнуло неожиданно острое выражение. Но, заметив, что Цзян Чжао уплетает еду за обе щеки с совершенно беззаботным видом, он невольно улыбнулся, и тучки на его лице рассеялись.
Цинь Шухао заказал всё то, что так любил Цзян Чжао. Поначалу он думал, что друг удивится тому, как тщательно он помнит его гастрономические пристрастия, но... судя по всему, за годы совместных школьных обедов тот просто привык к этому.
Е Туань тут же затараторил, с места в карьер принявшись расспрашивать Цинь Шухао об их с Цзян Чжао школьных годах. У Цинь Шухао глаза лукаво изогнулись, и он охотно завел рассказ о тех славных деньках.
http://bllate.org/book/38799/4885423
Готово:
