Скажу честно: хоть я и попал в неведомый мне иномир, со временем я понял, что от древнекитайского феодального общества он почти ничем не отличается. Даже музыка здесь такая же.
Взять хотя бы ту мелодию, что исполняла на сцене Цяньэр. На мой современный взгляд, уровень так себе. В конце концов, я вырос на музыке, вобравшей в себя тысячелетний опыт человечества. И дело не только в Китае — мировые классики оставили нам бесчисленное множество шедевров. Как выпускник музыкального факультета, я переслушал столько прекрасных композиций, что мне есть с чем сравнивать.
Как бы это объяснить? Представьте, что вы уже видели небесных фей. Разве после них даже первая красавица мира покажется вам чем-то необыкновенным? Вот и меня здешние песни не впечатлили. Не хочу хвастаться, но в этом мире я чувствую себя на голову выше остальных. Наверное, это и есть то самое пресловутое чувство превосходства.
Мужчины внизу восторженно вопили, даже молодой Шэнь Тяньци и женоподобный юноша рядом со мной были тронуты. Я лишь презрительно скривил губы. Деревенщина! Не то что я — одинокий гений на вершине мастерства. Оказывается, глубокие познания тоже могут быть своего рода бременем одиночества.
Погруженный в эти мысли, я вдруг услышал мелодичный звук флейты. Обернулся и обомлел.
Черт возьми!
Молодой Шэнь Тяньци играл на нефритовой флейте, аккомпанируя цитре, и музыка сразу приобрела совершенно иное, изысканное звучание.
Так он положил глаз на Цяньэр? Ха, а я-то, глядя на его невозмутимую физиономию, решил, что он совсем не умеет обращаться с женщинами. Оказывается, любит такое.
Внизу Цяньэр, услышав флейту, подняла голову и кивнула в нашу сторону. Если мне не показалось, её глаза лукаво сощурились. Я взглянул на Шэнь Тяньци — в уголках его губ тоже играла улыбка.
Ого, переглядываются, значит. Ну-ну.
В этот момент женоподобный юноша подошел ко мне слева и прошептал:
— Цяньцянь, с тобой всё в порядке?
Я бросил на него косой взгляд и нахмурился:
— А что со мной должно быть не так?
Он кивнул подбородком на Шэнь Тяньци и понизил голос:
— Ты правда его не узнаешь?
Я удивился:
— А должна?
Юноша расслабился и усмехнулся:
— Да так, просто спросил.
Я обнял его за плечи и небрежно бросил:
— Слушай, дружище, кто он такой? Вижу, вы называете друг друга братьями, да и держится он уверенно. Вы что, принцы или князья?
Юноша вздрогнул, покраснел и пробормотал:
— Я... мне кажется, ты как-то неприязненно относишься к моему третьему брату.
Ушел от ответа. Не сработал мой план — или как там это называется, соблазнение красотой? Впрочем, неважно. Черт, просто этот женоподобный тип не хочет мне ничего рассказывать.
Не успел я открыть рот, как он добавил:
— Посмотри на них, играют в унисон. Разве они не идеальная пара?
Я посмотрел на эту парочку, и внутри всё закипело. Кто тут еще не умеет играть? Почему я не догадался подыграть этой девице первым? Досадно, ужасно досадно!
Нет! Нельзя позволить ему блистать. Я ведь тоже не лыком шит, и красавицы, за которыми бегают толпы мужчин, должны восхищаться мной. В моей голове — целый багаж музыкальных произведений, я не верю, что не смогу привлечь внимание этой крошки своим талантом. Да и этот тип, похожий на Шэнь Тяньци, меня ужасно раздражает.
В конце концов, я человек с тягой к выступлениям, мне нужно покрасоваться.
— Эй, слушай, у тебя нет случайно флейты или чего-то подобного? — я похлопал его по плечу.
Он остолбенел:
— Ты же не умеешь на них играть, зачем тебе флейта?
Я рассмеялся, убрал руку с его плеча и слегка подтолкнул его:
— Я не умею? Да я для тебя в музыке дед, прародитель!
Он посмотрел на меня с сомнением:
— Цяньцянь, ты всегда так разговариваешь после того, как очнулась? Раньше ты тоже была своеобразной, но все эти деды и прародители... это как-то...
Я понял, что перегнул палку. Но я понятия не имею, какой была Мужун Цяньцянь на самом деле, не знаю её манеры речи. Придется этим знакомым привыкать к новой мне.
Я притворно кашлянул и серьезно сказал:
— Не меняй тему, дай мне инструмент!
Он еще пару секунд разглядывал меня, а потом ответил:
— Флейты нет, есть только нефритовая сяо.
Сяо... Сяо... Черт возьми!
Я мысленно выругался, но решил: пусть будет сяо. Я же профессионал, не стоит быть таким предвзятым. Точно, я ведь искренне люблю музыку.
— Давай, тащи сюда, — небрежно бросил я.
Он без колебаний достал из-за спины нефритовую флейту сяо и протянул мне.
Я взял инструмент и, не обращая внимания на окружающих, начал играть. Первые же звуки мгновенно привлекли всеобщее внимание. Музыка цитры и флейты внизу затихла сама собой. Цяньэр и молодой Шэнь Тяньци обернулись и замерли.
Я играл «Пейзаж родного края» Номуры Содзиро. Эта мелодия врезалась мне в память еще в прошлой жизни. Когда я впервые её услышал, возникло чувство, будто я знал её всегда, словно она была со мной еще до моего рождения. Каждый звук отзывался в сердце.
Звуки сяо лились плавно, и я сам погрузился в них. Казалось, я стою у горного источника: вокруг слышится пение птиц, журчание воды, веет свежестью орхидей. Вдали, сквозь туман, проглядывает зеленая лужайка и хижина, над которой вьется дымок. Внутри — мягкость и воспоминания. Эта мелодия — тоска, тянущаяся сквозь века, тоска, сжимающая сердце и сплетающаяся с печалью.
Я играл и упивался моментом, наблюдая за наслаждением на лицах людей. Мое тщеславие было удовлетворено, я чувствовал себя значимым.
Эту музыку использовали в стольких фильмах, неужели она вас не проберет? Жаль, конечно, что у меня не окарина, эффект был бы еще лучше, но выбирать не приходится.
Когда я закончил, в зале воцарилась тишина. А спустя мгновение раздались оглушительные аплодисменты.
— Цяньцянь, ты умеешь играть на сяо? — женоподобный юноша схватил меня за плечи и развернул к себе, его лицо выражало крайнее изумление, смешанное с улыбкой.
Сам ты играешь на сяо! И вся твоя семейка!
Я помрачнел, мысленно проклиная его, но внешне сдержался. Вернув инструмент, я всё же выдавила вежливое спасибо.
Впрочем, меня грызло любопытство: неужели то, что я умею играть на инструментах, так странно? Эта девушка ведь была дочерью высокопоставленного чиновника, для неё это должно быть нормой. Но тон этого юноши ясно давал понять: настоящая Цяньцянь этого не умела.
— Я ведь благородная девица, разве это так удивительно? — спросила я.
— Ха-ха, я просто к слову, — засмеялся он. — Раньше ты тоже была талантлива, но в поэзии. Никогда не показывала, что разбираешься в музыке, вот я и удивился.
Талантлива в поэзии? Ха, может, до того, как умерла, и была.
Пока я размышляла, заметила, что молодой Шэнь Тяньци тоже разглядывает меня, но спустя пару секунд снова перевел взгляд на сцену.
В этот момент несколько молодых господ попытались подняться на второй этаж, чтобы познакомиться со мной, но их остановили охранники в черном, стоявшие рядом с тем невозмутимым мужчиной.
Снизу донеслись крики:
— Сыграй еще!
— Такая чудесная музыка, словно голос небес! Как ваше имя, господин?
— Господин, не позволите ли нам взглянуть на ноты?
Видя это, я еще больше возгордилась. Приятно быть в центре внимания.
Хотя, если подумать, я сработала неидеально. Высший пилотаж — это когда ты блистаешь ненароком, под давлением обстоятельств, а я выставила свое мастерство напоказ. Недостаточно утонченно. В следующий раз надо придумать план, как выглядеть круто, оставаясь в тени. Это точно удовлетворит мое тщеславие.
Пока я размышляла о тонкостях «невидимого» хвастовства, меня прервал голос:
— Цяньцянь, это ты сама сочинила?
Я обернулась — это был мой женоподобный спутник. Я усмехнулась, выпятила грудь, гордо вскинула голову и, ничуть не краснея, ответила:
— А кто же еще?
— Тогда... не научишь меня? — в его глазах светилось ожидание.
— Посмотрим по настроению.
Он обрадовался, что я не отказала сразу. Но почему вокруг стало так холодно, словно в ледяной погреб попала?
Я оглянулась и увидела, что молодой Шэнь Тяньци, который до этого смотрел вниз, теперь сверлит меня ледяным взглядом. Как только наши глаза встретились, он нахмурился и снова отвернулся.
В это время хозяйка заведения ловко переключила внимание толпы обратно на Цяньэр. В конце концов, сегодня она — главная звезда, и все эти мужчины пришли ради неё. Моя музыка была лишь временным отвлечением.
Я тоже посмотрела на Цяньэр. Она встретилась со мной взглядом, но была под вуалью, так что разглядеть её лицо я не смогла.
Красавица кивнула мне, а в следующее мгновение взяла и сняла вуаль.
Я была на втором этаже, расстояние было приличным, да и освещение не самое лучшее, так что я видела лишь общие черты. Но даже этого хватило, чтобы поразиться её красоте.
Красавица слегка улыбнулась мне и отвернулась, а зал внизу просто взорвался. Мужчины, стоявшие близко, видели всё в деталях и были в полном восторге.
Именно этого и добивалась хозяйка: сначала подогреть интерес к «драгоценности» Цяньэр, потом показать её таланты, а в самом конце открыть её ослепительную внешность. Мастерский ход для поднятия цены!
Когда восторженные крики стихли, раздался голос хозяйки:
— Ну что ж, не буду томить вас, господа. Думаю, теперь каждый понимает, насколько ценна наша Цяньэр. Посмотрим, кто же из вас превзойдет остальных и удостоится чести провести с ней первую ночь.
Едва она закончила, как начались торги:
— Даю сто лянов!
— Сто лянов? Не смеши! Даю пятьсот!
Я ахнула. Эти люди вообще не считают деньги! Пятьсот лянов — это триста тысяч юаней! В мире с таким низким уровнем производства цена за первую ночь женщины — это просто грабеж. Даже в моем времени на эти деньги можно было жить много лет.
Позже я узнала, что всё не так просто. Тот, кто выигрывает торги, получает не только первую ночь, но и право на приоритетное внимание Цяньэр. Даже если она будет с кем-то другим, победитель имеет право потребовать её к себе. Единственное условие — нельзя её выкупать. Видимо, это условие продавили ревнивые жены из знатных семей, чтобы насолить девице.
Это было соглашение между «Ихунъюань» и большинством присутствующих, зафиксированное у чиновников. Отсюда и такие цены.
Выходит, если кто-то выиграет, он фактически получает в свое распоряжение женщину, которая уже прославилась своей красотой и талантами. Если рассуждать так, триста тысяч за жизнь красавицы — сделка неплохая.
Значит, пятьсот лянов — далеко не предел.
Так и вышло:
— Даю семьсот!
— Даю тысячу!
Я видела, как люди швыряются деньгами, но такое безумие — впервые.
В этот момент рядом со мной раздался спокойный голос:
— Даю три тысячи лянов!
Я обернулась — это был молодой Шэнь Тяньци. Я так и знала, что он пришел сюда не просто так.
Ну уж нет, раз я проиграла тебе в споре за «оружие», не дам тебе так просто получить желаемое. Сейчас покажу, как надо поднимать ставки!
Для верности я тихо спросила у юноши:
— Эй, Тяньхао, у твоего брата деньги-то водятся?
Тот опешил, словно что-то вспомнив, и прошептал мне:
— Он богаче всех в округе.
Я усмехнулась, раскрыла веер, посмотрела вниз и громко объявила:
— Даю три тысячи один лян!
http://bllate.org/book/38785/4883785
Готово:
