Первая ночь
На протяжении всего оставшегося ужина румянец на щеках Драко так и не спал. И напротив, совершенно неожиданно: из-за того, что Рон поддразнил Драко, отношение Слизерина к самому Рону стало намного лучше. Например, сейчас Блейз Забини очень оживленно беседовал с Роном.
— Тихо! Я хочу объявить несколько новых правил. Независимо от того, первокурсник вы или старшекурсник, входить в Запретный лес строго запрещено. Кроме того, запретной зоной является коридор на третьем этаже с правой стороны. Наш смотритель, мистер Филч, вывесил список новых ста правил на двери своего кабинета, при желании вы можете с ними ознакомиться. Ну а в завершение давайте все вместе исполним школьный гимн.
Слушая разрозненное пение вокруг, где каждый тянул свою мелодию, Рон невольно подумал, что Дамблдор прав: музыка и впрямь способна сильнее всего тронуть человеческие сердца. Но эти слова про мух, чеснок и самые причудливые мотивы, исполняемые хором — право слово, от услышанного вполне можно было заработать сердечный приступ.
— Чувствуется слабый всплеск магии, похоже, эта песня все-таки обладает некоторым эффектом, хотя мне больше нравится, когда ее просто читают вслух.
Когда близнецы закончили петь, Рон отчетливо уловил разницу.
— Только Гриффиндор и простодушный Пуффендуй будут послушно выводить эту песню.
Драко остался весьма доволен тем, что в Слизерине все поголовно сохраняли здравомыслие.
— Рон, ты сжульничал! Ты даже чтение пропустил... Ой, прости.
Драко внезапно вспомнил про глаза Рона.
— Ничего страшного, пойдем, староста уже ведет нас.
Рон мягко улыбнулся Драко, а затем вместе со всеми последовал за общей толпой.
— Пароль — «Слава», — произнес староста, и в ответ раздался солидный голос:
— Верно.
— Драко, что это за портрет?
— Эм... как бы его описать? Какой-то старик, из тех, что поаристократичнее.
— Ну и описание у тебя! Давай-ка, Рон, сестричка тебе подскажет.
Пэнси Паркинсон оттолкнула Драко, обвила руками шею Рона и даже принялась дуть ему в ухо.
— Благодарю вас, мисс Паркинсон.
— Ой, какой же ты милый!
Пэнси крепко обняла Рона, обращаясь с ним как с игрушкой.
— Вы собираетесь заходить внутрь или нет?! — взревел портрет, который все это время оставался распахнутым.
— Я не стану повторяться. Вы — аристократы, а не те безмозглые гриффиндорцы. Школьные правила изучайте сами, но если кто-то потеряет баллы или опозорит факультет — хм!
Снегг полностью оправдывал звание короля подземелий. Стоило ему появиться, как в подземелье, которое благодаря каминам казалось теплым, мгновенно установилась температура, подобающая подземному жилищу. Он бросил один суровый взгляд, издал леденящий хмык — и воздух вокруг вновь стал стремительно приближаться к сибирским условиям.
Ощущая низкое давление, исходившее от человека на самом центральном месте, Рон подумал, что в этом отношении с ним вряд ли смог бы тягаться даже Волан-де-Морт. Он помнил какой-то фанатский опрос с шуточными вариантами, где спрашивали: что может быть страшнее Волан-де-Морта? И половина персонажей ответила, что это профессор Снегг.
Этот человек — из-за трагической судьбы он вызывал жалость, а из-за своей преданной до конца жизни любви заставлял всех попаданцев выбирать его в качестве идеала для романтических отношений. Мужчина, каких не сыщешь и за сто лет.
Однако роман — это роман, а реальность есть реальность. Его жизнь, его выбор, его сердце — ни у кого нет права жалеть его, ни у кого нет права дарить ему любовь под видом сочувствия.
Рон про себя решил, что у него со Снеггом меньше всего шансов сойтись на почве романтических чувств. Во-первых, он в принципе не испытывает влечения к мужчинам, а во-вторых, из-за разницы в возрасте. Рон, для которого семья превыше всего, никогда бы не позволил родителям испытать сердечный приступ, приняв в зятья человека, годящегося им в ровесники. К тому же, острый язык этого субъекта выдержит далеко не каждый человек.
Даже если бы его собственный разум помутился и он вдруг увлекся однополыми отношениями, Драко и Гарри явно были бы куда лучшим выбором.
Северус Снегг: еще в бытность Мо Лоу Рон не испытывал к этому персонажу той жалости, которую питало большинство. Как уже было сказано, ни у кого нет права жалеть чужую жизнь. И хотя его слепая страсть порой трогала, из этого чувства рождалось скорее уважение.
Да, именно уважение. Рон мог назвать себя человеком, уважающим Снегга. Зельеварение — насколько это сложная и трудная дисциплина? Он знал это. Раз уж Снегг сумел подняться на вершину этого сложнейшего ремесла, Рон не мог не уважать его глубокие познания.
Двойной агент, лавирующий между двумя главнейшими боссами мира Гарри Поттера: подозрительность и жестокие методы наказания Волан-де-Морта, сомнения и проверки Дамблдора, Пожиратели смерти, Орден Феникса... Сказать хоть одно лишнее слово — и заплатишь за это собственной гибелью. Подобную работу был способен выполнять лишь такой человек, как он. Рон уважал его стойкость духа.
Любимая женщина выходит замуж за того, кого он ненавидел больше всего на свете; собственная оплошность губит любимую, но он все равно предает некогда почитаемого хозяина и обнажает свою самую уязвимую слабость, умоляя спасти его возлюбленную. Потерпев неудачу, он все же соглашается заботиться о сыне той женщины, которую одновременно безумно любил и ненавидел. Рон восхищался его твердостью, упорством и добротой.
Почувствовав чей-то взгляд, Рон вежливо улыбнулся. Снегг был прекрасным учителем и старшим наставником, человеком, заслуживающим наибольшего доверия и глубочайшего уважения.
Сидения в слизеринском подземелье располагались веером, и декан Слизерина восседал сейчас на самом почетном, центральном месте. Прошло десять лет, и этот день наконец настал. Ребенок Лили... Сын этого проклятого Поттера прибыл в школу.
Подумать только: глаза Лили, ее доброта и душевное тепло... Проклятый старый медовар! Сам он видел в мальчике лишь отражение этого Поттера. Живая копия, глупый гриффиндорец.
Переведя взгляд на Драко, Северус немного расслабился. Его крестник, сын единственного верного друга... Нужно признать, отпрыск Луциуса исключительно хорош собой: внешность, интеллект — придраться не к чему, да и к зельеварению у него огромный талант. Настоящий маленький слизеринский змей. Хотя сегодня он вел себя несколько несдержанно, но впервые в жизни подвергнуться подобным поддразниваниям и потерять самообладание — дело житейское (до чего же сильна профессорская предвзятость!).
Заговорив о поддразниваниях, Северус перевел взгляд на мягкого на вид юношу, сидевшего рядом с Драко. Очередной мутировавший Уизли. Стоит признать, этот сильно отличался от остальных членов своей семьи. Северуса довелось обучать многих детей Уизли: среди них попадались и умные, и отъявленные хулиганы, но среди них никогда не было слизеринцев. Вспомнив слова Распределяющей Шляпы, Северус решил воспринимать этого ребенка как ошибку, недоразумение, которое Слизерин забудет через семь лет. Во всяком случае, к их факультету он не принадлежал. Вот только оставалось загадкой, какими такими чарами обладал этот мальчишка, раз Драко задействовал влияние дома Малфоев, чтобы защитить его. Раз уж Драко усадил его рядом с собой на первом же ряду, демонстрируя это всему Слизерину, пусть теперь Луциус ломает над этим голову.
Внешне этот ребенок казался совершенно беззащитным и вряд ли стал бы затевать беспорядки, так что пусть себе сидит в Слизерине. Вот только его глаза...
На утреннем совещании преподавателей перед началом учебного года, помимо вопросов размещения Философского камня и зачисления Гарри Поттера, обсуждался и этот самый Рон Уизли. Супруги Уизли лично прибыли в школу, чтобы вновь и вновь подчеркивать удивительные особенности своего ребенка: дескать, он прекрасно справляется с повседневной жизнью даже без зрения и все в таком духе.
Раз уж сова доставила письмо, у меня нет причин отказывать ребенку в поступлении. Вы все должны протянуть руку помощи этому бедному мальчику. Северус, зельеварение — точная наука, и если парень не сможет адаптироваться, освободи его от этого предмета. Тогда он отнесся к словам четы Уизли и Дамблдора с крайним пренебрежением: чего доброго ждать от слепого? Разве он на что-то способен? Однако этот мальчик, судя по всему, поразил абсолютно всех. Он разительно отличался от тех слепых, которых они привыкли представлять. Застольное взаимодействие Рона и Драко не укрылось от его глаз: все было именно так, как описывали Уизли — поистине удивительно. И дело было не только в его способности безошибочно ориентироваться в пространстве, но и в его характере.
Казалось, ребенок почувствовал, что за ним долго наблюдали, и вежливо улыбнулся в его сторону, выражая почтение и уважение. Уважение? К нему? К грязному, злому Пожирателю смерти, погубившему любимую женщину и предавшему своего господина? Ладно, по крайней мере, он оставался учителем. Не означало ли это, что мальчик по крайней мере уважает старших? Одно это ставило его выше этого проклятого Поттера! (Независимо от того, какого именно Поттера).
Снегг взмахнул длинными мантиями и удалился. Маленькие змейки дружно выдохнули.
— Рон, похоже, профессор остался тобой доволен.
— С чего ты взял?
— Я знаю его уже одиннадцать лет и прекрасно научился различать градусы его ледяного настроения!
— Тяжела твоя ноша, товарищ!
— А теперь начинается традиционный вызов за звание старосты курса! Рон Уизли, ты будешь участвовать?
Хотя семья Уизли сейчас уже не бедствовала, в глазах чистокровной аристократии они все равно оставались простыми нуворишами, причем не сказать чтобы сказочно разбогатевшими. Если бы не покровительство Малфоев, кто-нибудь наверняка уже начал бы чинить ему препятствия.
— Конечно нет, Рон ничего не видит, какая тут дуэль, — ответил за Рона Драко.
— Нет, я буду участвовать.
— Рон!
— Драко, я же говорил: Мерлин справедлив. Я заставлю тебя убедиться, что, отняв у меня зрение, Мерлин взамен преподнес мне особый дар.
Лицо Рона озарила уверенная улыбка. Он не принадлежал к числу тех, кто любит спорить по пустякам, но ему было необходимо доказать всему Слизерину свою силу, иначе он постоянно создавал бы проблемы помогавшему ему Драко.
— Рон! — Драко нахмурился. Неужели этот парень не доверяет силе Малфоев? Намерения Рона разгадать было несложно.
— Не переживай, Драко, драться я умею. Джордж и Фред и те мне проигрывали. К тому же, хоть я и родился в семье потомственных гриффиндорцев, сейчас я нахожусь в Слизерине. И мне кажется, ни гриффиндорцы, ни слизеринцы не ведают такой добродетели, как малодушие перед лицом противника.
— Отлично сказано, Уизли, тогда с нетерпением ждем твоего выступления, — произнес староста по имени Род Форсис.
Началось. Юные волшебники вытащили палочки и перешли в атаку. Нужно признать, детей аристократов обучали заранее: некоторые уже владели заклинаниями второго-третьего курсов, хотя чаще всего в воздухе мелькали знакомые чары вроде Остолбеней или Петрификус Тоталус.
Малфой, как самый грозный соперник, разумеется, подвергся массированной атаке. Гойл и Крэбб применили грубую физическую силу, чтобы хоть немного уменьшить давление на Драко, но Рон, находившийся прямо рядом с ним, теперь выглядел легкой мишенью.
Шум в зале стоял невообразимый, но слуху Рона это ничуть не мешало. Он отступил на шаг назад, выходя из зоны защиты Драко, и тут же в его сторону полетело заклинание. Еще шаг назад — и проклятие угодило в стоявшего позади него парня. Метко, нечего сказать.
Сзади раздался какой-то странный шаг. Рон слегка качнулся на носках и мгновенно скользнул за спину готовившегося к нападению противника, нанеся точный удар ребром ладони.
Противник чисто и аккуратно рухнул на пол. Вокруг внезапно воцарилась тишина, и Рон тут же с некоторой растерянностью принялся оправдываться:
— Я не сильно ударил, он сейчас очнется.
И действительно, поверженный внизу застонал. В этот момент Рон вспомнил, что вообще-то следовало бы использовать волшебные методы, и, выхватив палочку, применил на распростертого на полу бойца Петрификус Тоталус.
Не теряя ни секунды, он направил палочку на того, кто крутился рядом с Малфоем, и выкрикнул:
— Экспеллиармус!
— Драко, не зевай, еще не все закончилось!
С грацией, от которой у любого аристократа потекли бы слюнки, Рон заскользил по пространству подземелья, словно легкая бабочка. С быстротой, почти не уступающей трансгрессии, он появлялся за спинами врагов поочередно, быстро расчищая путь от неприятностей — как для Драко, так и для себя.
— Кажется, больше никого не осталось, — обратился Рон к одной из девочек с удивительной мягкостью, лишь слегка приставив кончик палочки к ее груди и вежливо попросив признать поражение.
— Ладно, остались только ты и я, — несколько сухо произнес Драко.
— О боже, Драко, ты ведь не собираешься со мной сражаться? Издеваешься над слепым?
Все присутствующие дружно передернули плечами, глядя на разбросанные по полу тела. И кто тут над кем издевается?
— Рон! — Драко в отчаянии воззвал к небесам.
— Слизерину не нужен староста курса с полной слепотой и гриффиндорскими корнями. Драко, сила — это далеко не только грубая мощь.
— Хорошо, теперь староста курса — я, — с прежним высокомерием объявил Драко, поворачиваясь к старшим.
— Староста первого курса — Драко Малфой.
— Рон, научи меня тому фокусу с полетами, что ты только что продемонстрировал! — Драко буквально повис на Роне. Ради такого стоило пожертвовать любой гордостью, выглядело это чертовски круто.
— Можно, но у меня особая физиология, так что сколько ни тренируйтесь, в лучшем случае выжмете лишь половину моего результата.
Близнецы в свое время были его главными подопытными кроликами.
— Да хоть половину!
В восторге Драко потащил Рона в спальню. Еще войдя в замок, он воспользовался своими связями, чтобы перевести Рона в одну с ним комнату.
Тем временем остальные юные аристократы принялись ломать головы над тем, как бы выведать у Рона или Драко секрет этого невероятно стильного полета.
— Рон, ты ведь можешь читать книги... Ладно, с этим понятно, а как ты пишешь? Если присмотреться, у тебя и межстрочные интервалы, и отступы между словами, и длина строк — все идеально ровное.
Рон не написал ничего особенного: в основном то, что он благополучно подружился с Гарри и Драко, Слизерин его не обижает, все к нему очень внимательны и так далее — чтобы дома не волновались.
Была там и отдельная записка с успокоительными словами для Гарри.
— Завтра уже на учебу, как же волнительно! — Драко проводил взглядом улетающих семейного филина и сову Рона, предаваясь внезапным сентиментальным мыслям.
— Да, завтра...
Начиналось все самое хлопотное.
http://bllate.org/book/38756/4879929
Готово:
