Пациент под номером 407 находился в палате на четвертом этаже. На этом этаже располагалась лаборатория генетической репарации третьего уровня, одна из наиболее высокотехнологичных в санатории, где проходили курс пациенты, нуждающиеся в первом этапе генетической восстановительной терапии. Мань Юэ помнил, что это был ребенок.
Его лицо изменилось:
— Хорошо, я немедленно вернусь.
Они встретились в лабораторном корпусе на четвертом этаже.
Мань Юэ первым делом отправился переодеваться в защитный костюм. Это было строгое требование для входа в лабораторию, призванное обеспечить надлежащую защиту медицинского персонала. Чем выше уровень лаборатории, тем строже требования к экипировке; для третьего уровня полагалось носить двухслойный защитный костюм.
Это был комбинезон, состоящий из двух слоев. Внутренний, соединенный с маской и капюшоном, отличался тонкостью и мягкостью; он плотно прилегал к телу, закрывая всё, кроме органов чувств на лице. Специальный дорогостоящий материал позволял костюму впитывать телесные выделения и вырабатывать тепло, автоматически регулируя температуру в зависимости от условий внешней среды, что необходимо для проведения экспериментов при экстремальных температурах. Внешний слой, прочный и устойчивый к повреждениям, был разработан по стандартам космических скафандров: он защищал от пуль, огня, бактерий, токсинов и любого вида радиационного излучения.
Самое важное — костюм обладал высокой степенью защиты от ядерного излучения.
Помимо самого комбинезона, обязательными были головной убор, перчатки, защитная маска и специальные ботинки.
На одно лишь облачение в эту экипировку уходило немало времени. Мань Юэ делал всё очень тщательно. Завершив полную экипировку, он методично провел повторную проверку. Эластичная лента защитной маски сидела немного туго, болезненно сдавливая глазницы. Он поправил её, убедился, что система подачи кислорода работает исправно, и только после этого вошел в дезинфекционный шлюз.
Температура начала падать, вокруг стояла мертвая тишина, а воздух был пропитан едким запахом дезинфектантов.
Лаборатория была погружена в холодный морской синеватый свет. Мань Юэ почувствовал, будто погружается на глубину, а давление толщи воды начало давить на грудь. Он решил, что, должно быть, еще не до конца настроил маску — в висках неприятно пульсировало. Словно рыба, привыкшая к мелководью, он пробирался мимо лечебных капсул, напоминавших причудливые рифы и кораллы, мимо пультов управления, диагностического оборудования и голографических экранов. Проходящие мимо медики бросали на него взгляды. Его слегка мутило, и вдруг он задел ногой разбитые защитные очки, валявшиеся на полу.
Осколки стекла разлетелись в разные стороны, а под ними, наполовину прикрытые ими, виднелись две капли крови размером с большой палец. Мелкие красные пятнышки, преломляясь в стекле, казались огромными и глубоко врезались в сознание Мань Юэ.
Он присел и коснулся пятен пальцем в защитной перчатке — кровь была ярко-алой, совершенно свежей, должно быть, она пролилась всего десять минут назад, пока он облачался в костюм.
Это кровь 407-го.
В этот момент в конце коридора показалась Инь Син, заведующая Отделением генной регенерации:
— Мань Юэ.
То, что она смогла отлучиться, навело Мань Юэ на мысль, что ситуацию удалось взять под контроль:
— Что произошло?
— Согласно плану, 407-й должен был пройти процедуру. Процесс шел гладко, после окончания его перевели в палату наблюдения. Но его состояние оставалось нестабильным, начались серьезные реакции отторжения. Через полчаса у него начались приступы острой боли, судороги, помрачение сознания, а также проявилась склонность к агрессии, — вздохнула Инь Син.
Мань Юэ слушал дальше, ожидая главного ответа.
— Медсестра, дежурившая в палате, не смогла его удержать. Он вырвался, выбежал в коридор и напал на лечащего врача, сорвав с него защитные очки. Стекло разбилось, и пациент, наступив на осколки, поранил ступни. Помимо этого, у него есть и другие повреждения, но они не представляют серьезной опасности. Дежурный сотрудник службы безопасности уже нейтрализовал его, сейчас он находится в палате наблюдения, а врач оказывает ему экстренную помощь.
Она проводила Мань Юэ к палате.
Ряд сотрудников охраны, словно ожидая нападения, плотно загородили вход. Увидев Мань Юэ, старший из них осторожно расступился. Внутри лечащий врач и две медсестры стояли на коленях вокруг пациента. У кого-то съехала шапочка, у кого-то были разорваны перчатки, а защитные костюмы выглядели измятыми — можно было представить, какой хаос творился здесь совсем недавно.
407-й лежал на мягком мате. Это был худенький мальчик, от природы слабый, с явным отставанием в развитии: в свои восемь лет он весил меньше тридцати килограммов. У него было врожденное нарушение скелета: на левой руке было шесть пальцев, а сама ладонь слегка вывернута наружу.
Мань Юэ видел, что ребенка бьет неудержимая дрожь, а из его горла время от времени вырывались странные, пронзительные крики. Вблизи кожа казалась красной и пятнистой, волосяной покров полностью отсутствовал, а обнажившаяся кожа выглядела дряблой и обвисшей. На шее и ступнях чередовались темные и светлые участки, а местами кожа превратилась в тонкие чешуйки, которые при каждом содрогании тела отливали серебром.
Его лицо, несмотря на слезы и слюну, выглядело глубоко старческим. Складки нагромождались одна на другую; преувеличенно глубокие кожные борозды свисали со лба, оттягивая черты лица вниз, словно вся кожа могла в любой момент соскользнуть с черепа. Из-под тяжелых, набрякших век смотрели мутные глаза — огромные черные зрачки, глубокие и неподвижные, выражали странную, нечеловеческую муку.
Мань Юэ подошел к кровати и мягко погладил 407-го по щеке рукой в защитной перчатке.
Мальчик попытался дернуться и уклониться, но не смог — действие успокоительного сказывалось, сил почти не осталось. Мань Юэ ухватился пальцами за складку кожи на его лице, и с тихим звуком «дзи-ла» кусок кожи просто оторвался!
Мальчик издал истошный вопль. Под содранным участком показалось кроваво-красное, воспаленное мясо, из которого сочилась темная сукровица, быстро пропитывая больничный халат. Мань Юэ держал на пальце этот кусок кожи — тонкий, полупрозрачный, он переливался на свету нежными узорами, словно крылья экзотического насекомого, отделившиеся от мутной черноты.
Мань Юэ спокойно посмотрел на оторванную кожу:
— Обезболивающее ввели? Так больно, что человек теряет всякий вид — это нехорошо.
Лечащий врач 407-го отправился за обезболивающим, а Инь Син, пришедшая вместе с Мань Юэ, подошла ближе и бережно расстегнула манжеты на халате мальчика. Тот был еще в сознании — возможно, если бы он потерял сознание, ему было бы легче. От легких судорог его все еще потряхивало. Инь Син взяла его левую руку и закатала широкий, слишком длинный рукав.
Изуродованная кисть с шестью пальцами напоминала лапу зверя — жесткую, с острыми когтями, а предплечье было покрыто редким черным пушком.
http://bllate.org/book/38739/4877663
Готово:
