Шаги за спиной торопливо приближались, и вскоре оттуда повеяло сладковатым, освежающим фруктовым ароматом и приятной прохладой. Лю Шувэй с чего-то вдруг почувствовала, что этот человек направляется прямо к ней.
И действительно, рядом раздался голос:
— Сестрица, почему это ты стоишь здесь, под палящим солнцем?
Лю Шувэй скосила взгляд и увидела поразительно красивое лицо. Лишь мгновение спустя она сообразила, что это Цзян Хань.
— Ванфэй, — позвала её Лю Шувэй. То ли оттого, что она долго молчала, то ли по какой другой причине, но её голос прозвучал слегка хрипло. — Вдовствующая императрица отдыхает, и я жду её высочайшего указа.
Цзян Хань, разумеется, была в курсе происходящего. Какой ещё отдых — это был всего лишь предлог, чтобы изощрённым способом помучить Лю Шувэй.
Глядя на бледное, словно бумага, лицо Лю Шувэй, она невольно испытала жалость. Как же эта пожилая Вдовствующая императрица не умеет беречь такую хрупкую красоту! Цзян Хань протянула Лю Шувэй шёлковый платок, чуть подала зонт ближе к ней и велела Чуньчжу:
— Доложи матушке, что я пришла.
Чуньчжу получила приказ и скрылась внутри, а Цзян Хань осталась стоять рядом с Лю Шувэй, держа над ней зонт.
С прохладой, которую давал зонт, Лю Шувэй и впрямь стало немного легче. Вытерев пот шёлковым платком Цзян Хань, она перевела исполненные изящества глаза на стоявшую рядом женщину:
— Благодарю ванфэй.
Как раз в этот момент подул прохладный ветерок, и по мере того, как женщина придвигалась ближе, исходящий от неё сладковатый фруктовый аромат становился всё отчётливее. Цзян Хань отмахнулась, наклонилась к самому её уху и тихонько произнесла:
— Я ведь ем твою еду не просто так.
Лю Шувэй тут же припомнила, с каким аппетитом Цзян Хань уплетала обед. Ей захотелось улыбнуться, но из-за того, что они находились в императорском дворце, она сдержалась — уголки её губ лишь слегка приподнялись, образуя едва заметную улыбку.
Палящий зной в этот миг словно бы немного отступил, став прохладнее.
Вскоре Чуньчжу вернулась с ответом. Раз уж здесь находилась Цзян Хань, Вдовствующая императрица, разумеется, не стала бы нарочно притворяться спящей, чтобы мариновать девушку снаружи.
Цзян Хань, держа зонт, повернулась к Лю Шувэй:
— Пойдём, сестрица, нам пора внутрь.
Лю Шувэй кивнула:
— Утруждаю ванфэй, дальше я пойду сама.
Цзян Хань понимала, что Лю Шувэй больше не может оставаться под её зонтом, поэтому кивнула и передала зонт Чуньчжу. Вместе с Цзян Хань, в сопровождении прислуживавшей рядом служанки с зонтом, они дошли до Дворца Цынин.
Стоило переступить порог Дворца Цынин, как Цзян Хань повеяло прохладой. В отличие от знойной улицы, во Дворце Цынин зимой было тепло, а летом прохладно, и как бы ни пекло солнце снаружи, внутри неизменно сохранялась свежесть.
Едва она вошла, как до её слуха донёсся размеренный, властный женский голос:
— С чего это Хань-эр вдруг вздумалось навестить матушку?
Внутри Дворца Цынин Вдовствующая императрица Цзян, с благородным выражением лица, как раз держала в руке чашку чая. Поднимавшийся от неё лёгкий туман затуманивал черты лица, не позволяя разглядеть её выражение, и лишь по каждому её движению угадывались присущие ей элегантность и величественность.
Стоявший внизу евнух обеими руками преподнёс Вдовствующей императрице изящную шкатулку. Она опустила чашку и приняла преподнесённый предмет, а в её глазах постепенно проступило подобие улыбки.
— Хань-эр пожаловала сюда ради этого? — губы женщины, тронутые ярко-красной помадой, изогнулись в улыбке, а пальцы легко откинули крышку, и её внимание сразу же привлёк искусно выполненный, великолепный чжай.
Видя довольное выражение лица Вдовствующей императрицы, Цзян Хань успокоилась и ответила:
— Главным образом для того, чтобы навестить матушку, а преподнести эту шпильку — дело второстепенное.
— Вот как? — переливчатые, сияющие фениксиные глаза Вдовствующей императрицы едва заметно дрогнули. Взглянув в глаза Цзян Хань, она тронула уголки губ загадочной улыбкой: — Наконец-то вспомнила, что нужно навестить матушку?
Вдовствующей императрице едва перевалило за сорок, но её ослепительно прекрасное лицо по-прежнему заставляло сердца биться чаще. Время, казалось, было к ней необычайно благосклонно: оно не только не оставило следов на её лице, но и придало ещё большую глубину её манерам, подчеркнув её элегантность и утончённость.
Цзян Хань мысленно воздала должное её красоте, а затем капризно произнесла:
— Что за слова такие у матушки? Я ведь каждый день думала о матушке, просто только сегодня выдалось свободное время.
Тонкие брови Вдовствующей императрицы чуть изогнулись, и она с усмешкой посмотрела на Цзян Хань:
— Только сегодня выдалось свободное время?
В сердце Цзян Хань внезапно шевельнулось недоброе предчувствие, и, как и ожидалось, в следующее мгновение Вдовствующая императрица поддразнила её:
— Цзе-эр уже донёс на тебя мне! У тебя, значит, нет времени навестить матушку, зато находится время шляться по всяким сомнительным местам?
Цзян Хань: !Этот главный герой вообще любит жаловаться!
Цзян Хань виновато усмехнулась, бросив косой взгляд на стоявшую неподалёку Лю Шувэй, и подумала про себя: какой позор, почему Вдовствующая императрица выложила её оплошность прямо при Лю Шувэй.
Впрочем, заметив Лю Шувэй, Цзян Хань вспомнила о главной цели визита.
Слегка кашлянув, она обратилась к женщине на главном месте:
— Матушка, зачем вы велели прийти госпоже Лю?
Лю Шувэй вошла во Дворец Цынин вместе с Цзян Хань: Цзян Хань пожаловали место для сидения, а Лю Шувэй всё это время так и стояла в главном зале. До этого она долго пробыла на палящем солнце у ворот дворца, а теперь простояла здесь столько времени — глядя на бледное лицо Лю Шувэй, Цзян Хань почувствовала сильное беспокойство.
После этого напоминания со стороны Цзян Хань Вдовствующая императрица словно бы только припомнила, что в зале присутствует ещё кто-то. Она равнодушно отвела взгляд, и на её лице уже не было той мягкости, с которой она только что общалась с Цзян Хань.
Госпожа Цзян легко бросила на Лю Шувэй беглый взгляд и небрежно распорядилась:
— Подайте ей место.
Ноги Лю Шувэй к этому моменту уже онемели, и до сих пор она держалась исключительно на силе воли. Услышав приказ Вдовствующей императрицы о предоставлении места, она, разумеется, должна была опуститься в поклоне, выражая признательность. С трудом согнув колени, она ещё не успела произнести слова благодарности Вдовствующей императрице за дарованное место, как почувствовала, что лодыжки внезапно подкосились, и её всем телом потянуло вперед.
В тот миг, когда она уже почти падала, в голове Лю Шувэй пронеслось множество мыслей: потерятьпристойность перед лицом императрицы — Вдовствующая императрица наверняка будет в гневе. Она и так изначально была против её замужества в Княжескую резиденцию, а если случится ещё и такое, отношение Вдовствующей императрицы к ней станет и вовсе отвратительным.
Лю Шувэй, конечно, была расчетлива и хитра, но в конце концов она оставалась девушкой из благородной семьи, которая не могла не испытывать страха перед Вдовствующей императрицей.
Но в ту самую секунду, когда она уже была готова рухнуть на пол, чьи-то сильные руки внезапно подхватили её, и, окутанная свежим ароматом фруктов и знакомым теплом, она упала в объятия стоявшего перед ней человека.
http://bllate.org/book/38737/4877395
Готово:
