Две взятки, или всего одна.
Разница ничтожна мала — стоило защищающейся стороне допустить хоть малейшую оплошность, как исход партии мог перевернуться.
Но... неужели можно рассчитывать на ошибку Фэн Цзина?
Ло Сы виновато взглянул на Гу Мочжэня и, с головой уйдя в философию духовного превосходства АQ, принялся утешать себя: в карточных играх победы и поражения — дело житейское, а проиграть первому молодому господину вовсе не стыдно.
Стоит лишь дождаться, пока старший молодой господин выиграет партию, а потом вовремя отвесить ему парочку комплиментов — разве так само собой не удастся сблизиться с ним?
Стоило подумать об этом, как он почувствовал, что внес поистине колоссальный вклад в великое дело завоевания сердца, затеянное Гу Мочжэнем!
Время шло секунда за секундой, и когда все уже начали терять терпение, Гу Мочжэнь наконец заговорил.
Он посмотрел на Фэн Цзина и произнес весомо и непреклонно:
— Последний шанс даю: отдаешь мне конфету — и я тебя отпускаю.
Под судорожный, замерший вдох Ло Сы Фэн Цзин запихнул коробочку с конфетами глубоко в карман, в его серебристых глазах отразился весь размах дерзости Гу Мочжэня, и он злобно бросил:
— Свои сказки рассказывай во сне.
Гу Мочжэнь с заметной долей беспомощности вздохнул, тут же посерьезнел и отдал своему напарнику Ло Сы первое в этой сдаче указание:
— Пиковая пятерка.
Ло Сы молча взял карту, Ци Яо молча сделал ход, и карточная игра под гробовое молчание официально открыла боевой сезон.
Поскольку сдающий не тратил времени даром, партия продвигалась стремительно.
Не прошло и минуты, как на столе осталось всего четыре взятки.
На руках у Фэн Цзина оставались карты двух мастей: червы и трефы. Черви по старшинству шли как король, дама и десятка, а из треф был лишь одинокий король.
Туз треф уже вышел, козыри тоже были полностью выбраны, так что этот трефовый король, вне всякого сомнения, оставался одной из старших карт на столе.
У Гу Мочжэня на руках были те же две масти, что и у Фэн Цзина, причем количество карт совпадало один в один: туз, валет и двойка червей, а также одинокая девятка треф.
Гу Мочжэнь сделал ход девяткой треф, которую Фэн Цзин тут же перебил королем треф.
После этого Фэн Цзин замер в молчании.
Если взглянуть на ситуацию с высоты птичьего полета, то червовые королева, дама и десятка в руках Фэн Цзина и червовые туз, валет и двойка у Гу Мочжэня составляли классическую пару непримиримых врагов.
Если бы право хода оставалось за Гу Мочжэнем, то, будучи игроком предыдущего хода, как бы он ни походил червами, в этой масти он в любом случае отдал бы две взятки.
С учетом той взятки, которую Гу Мочжэнь уже упустил ранее, и только что отданного Фэн Цзину трефового короля, в сумме Гу Мочжэнь терял четыре взятки — а значит, выполнить контракт в четыре пики, допускающий проигрыр не более трех взяток, уже не получалось.
Но теперь право хода оказалось «внедрено» к Фэн Цзину, и ходить предстояло ему.
Если Фэн Цзин сходит червовым королем или дамой, Гу Мочжэнь ответит червовой двойкой, отдаст одну взятку, позволит Фэн Цзину снова походить и заберет две оставшиеся взятки, потеряв в итоге всего одну; если же Фэн Цзин походит червовой десяткой, Гу Мочжэнь перебьет ее червовым валетом, забирая одну взятку, а затем заберет другую с помощью червового туза — и тоже проиграет лишь одну взятку.
Две казавшиеся неизбежными потерянные взятки в один миг превратились в одну.
Карты, которые изначально были обречены на проигрыш, таким образом оказались выиграны.
Поворотным пунктом в битве за победу стала та самая девятка треф, которую Гу Мочжэнь добровольно преподнес Фэн Цзину.
Это был особый прием, применимый лишь тогда, когда на столе оставалось всего две масти, и именовался он «внедрением».
У защищающейся стороны имелось немало способов избежать подобного внедрения, но, к сожалению, какими бы ни были эти защитные меры, они работали лишь до тех пор, пока масти на руках не были истощены.
В ходе предыдущей борьбы на девяти картах Фэн Цзин не сумел просчитать смертельный удар Гу Мочжэня, и теперь ему оставалось лишь проглотить горькую пилюлю поражения от «внедрения».
Поразмыслив пару мгновений, Фэн Цзин в открытую признал поражение.
...
Что, неужели всё, победа?
Ло Сы не верящим взглядом уставился на Гу Мочжэня.
Гу Мочжэнь же невозмутимо перевел взгляд на Фэн Цзина.
Грозная аура полностью слетела со старшего молодого господина, и свирепый зверь в мгновение ока превратился в жалостливого котеночка, который без особого энтузиазма приподнял лапку и принялся зализывать шерстку.
Гу Мочжэнь, будучи главным виновником торжества, ни капли не испытывал угрызений совести за издевательства над бедным животным и лишь подлил масла в огонь насмешливым тоном:
— Сдаешься уже сейчас? Готов уступить мне три взятки и позволить записать четыре пики с избытком?
Услышав это, Фэн Цзин судорожно втянул воздух, и от злобы даже несколько серебристых прядей, ниспадавших на уши, встали дыбом:
— Не наглей! Считай, что контракт ты выполнил, и хватит с тебя!
Гу Мочжэнь с вредным выражением лица переспросил слова Фэн Цзина:
— Считать, что я выполнил?
Фэн Цзин:
— ...
Раздался грохот и стук — это старший молодой господин в полном бешенстве оттолкнул стул, отодвинул стол и попытался удалиться.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как из-за спины донесся неторопливый голос:
— Постой, кажется, ты что-то забыл.
Фэн Цзин обернулся и увидел, как Гу Мочжэнь протянул руку и медленно ее растопырил.
Пальцы смотрели вверх, и он поманил его точно так же, как подзывают маленькую собачонку.
Фэн Цзин сжал зубы, яростно топнул кроссовком о пол и под громкое цоканье вернулся обратно, вытащил из кармана коробочку с конфетами и с размаху швырнул ее прямо в ладонь Гу Мочжэню.
Эта картина до боли напоминала дрессировщика, обучающего питомца команде дай лапу, и Ло Сы от увиденного остолбенел.
Швырнув коробку, Фэн Цзин не произнес ни слова и снова зацокал каблуками прочь.
На этот раз по-настоящему.
Не оглядываясь, он вышел за дверь комнаты отдыха.
Все партии были полностью отыграны, и теперь уход Фэн Цзина ни на что не влиял — это не нарушало никаких правил бриджа, и придраться было абсолютно не к чему.
Если уж на то пошло, Фэн Цзин навредил только самому себе — уйдя вот так, он лишился возможности узнать свое итоговое место в таблице.
Хотя он и проиграл Гу Мочжэню крупную партию, всего за день было сыграно двенадцать сдач, и ошибка лишь в одной-единственной вряд ли способна была сместить Фэн Цзина с первой строчки на вторую.
Судя по тому самому «соглашению», смысл которого в самом начале поняли лишь Гу Мочжэнь с Фэн Цзином — мол, Гу Мочжэню достанется вся коробка Конфет Трех Размышлений лишь в том случае, если Фэн Цзин не займет первое место, — до тех пор, пока окончательные результаты не будут подведены, судьба сладостей оставалась под вопросом.
Однако для самого Фэн Цзина поражение от Гу Мочжэня явно перевешивало любую итоговую позицию: какое бы место он ни занял, он был готов отдать Гу Мочжэню всю коробку целиком.
Стоило Фэн Цзиню уйти, как Ци Яо, будучи его напарником и тенью, был вынужден последовать за ним.
Уходя, Ци Яо долго задерживал взгляд на Гу Мочжэне и, словно из лучших побуждений, предупредил:
— На твоем месте я был бы осторожнее. Старший молодой господин семьи Фэн ужасно злопамятен, раз ты сегодня его обыграл, он так этого не оставит.
Гу Мочжэнь бросил небрежно:
— Да брось, он даже с тобой «оставил всё как есть», неужели станет преследовать меня?
Фэн Цзин отсутствовал, так что странные речи Гу Мочжэня некому было расшифровать.
Ци Яо озадаченно замер на месте, бросил напоследок: В общем, держи ухо востро, — и поспешно удалился.
— Охренеть, ну ты даешь! Обыграл самого Фэн Цзина! Да ты просто гений!
Ло Сы дождался, пока Ци Яо скроется из виду, и только тогда осмелился приняться за восхваления.
Впрочем, наряду с восхищением в сердце Ло Сы зародилось тайное, глубокое сочувствие.
Этот его братец был хорош во всем: и дела вел надежно, и умом блистал, и в бридже соображал лучше всех, но вот только... был невероятно прямолинейным уваднем.
Партию-то он выиграл, но кровно обидел Фэн Цзина — разве это не ставить всё с ног на голову?
Впрочем, раз уж всё равно ничего не вернешь, Ло Сы не собирался переубеждать Гу Мочжэня. Погоня за любимым человеком — дело тонкое, тут всё зависит от судьбы: конь к коню, горшок к крышке, а если люди друг другу не подходят, то и разойтись в конце концов — дело житейское.
Отогнав гнетущие мысли, Ло Сы уставился на Конфеты Трех Размышлений в руке Гу Мочжэня и с трудом сглотнул слюну:
— Отец родной, угостишь меня одной конфеткой? Честное слово, я уже столько времени облизываюсь на эту хрень, в интернете видел — их на барахолках по несколько сотен за коробку перепродают...
— С чего бы мне иметь конфеты?
С улыбкой переспросил Гу Мочжэнь.
Ло Сы изумился:
— А что у тебя в руке?
Не успел он договорить, как Гу Мочжэнь прямо у него на глазах потряс коробочку.
Изнутри донесся глухой пустой звук — звук воздуха, бьющегося о пустые стенки.
Гу Мочжэнь опустил коробку на стол, жестом предлагая Ло Сы убедиться во всем самому.
Ло Сы в нерешительности взял коробочку, несколько раз взболтал ее и лишь с опозданием сообразил: внутри не осталось ни единой конфеты.
Фэн Цзин давным-давно уплел их все за обе щеки, оставив Гу Мочжэню лишь пустую обертку.
Автор пишет:
Гу: Дай лапу.
Фэн-котик: Царап-царап-царап!
Глава 9 Все хотят Гу Мочжэня
По дороге из комнаты отдыха в общежитие Ло Сы не умолкал ни на секунду, толдыча об одном и том же.
— Послушай меня, ты влип по-крупному! Старший молодой господин точно взбешен, иначе с чего бы ему давать тебе пустую коробку? Вот скажи, какого черта ты к нему вообще лез, он же тебе не кто-нибудь, он же Фэн Цзин!
Гу Мочжэнь изначально не собирался отвечать, но болтовня порядком надоела, и он бросил через плечо:
— Чего бояться? Общество у нас правовое, даже если он Фэн Цзин, что он мне сделает?
Ло Сы сокрушенно вздохнул:
— В правовом обществе он может легально испортить тебе жизнь! Он же Фэн Цзин!
— Он всего лишь человек.
Тихо произнес Гу Мочжэнь.
Глаза Ло Сы округлились до размеров медных монет, и голос сам собой взлетел на октаву выше:
— Если Фэн Цзин — всего лишь человек, то на этом свете вообще нет людей!
Гу Мочжэнь тяжело вздохнул.
Если бы Фэн Цзин и впрямь обладал столь неземным могуществом, разве закончил бы он свою жизнь в прошлой жизни из-за какой-то серой мелюзги?
Настоящий Фэн Цзин был вовсе не столь всемогущ, как гласили слухи, напротив — он годами жил в куда более сложном и опасном окружении, чем обычные люди. Из-за этой чересчур специфической обстановки у него даже выработался особый извращенный вкус на негодяев.
В прошлой жизни Гу Мочжэнь осознал всё это слишком поздно, но в этой еще не поздно ничего.
Если его догадки верны, после сегодняшнего дня старший молодой господин, чьей природой было преклонение перед силой, непременно начнет изо всех сил добиваться его в напарники.
В прошлый раз он в трепете и страхе принял предложение молодого господина, но на сей раз...
Придется ему заставить молодого господина выплатить немалые «проценты».
http://bllate.org/book/38706/4872976
Готово:
