Система отчаянно вцепилась в бедро Лу Юаня, мысленно вопя вовсю: «Хозяин, успокойся! Если тебя не станет, меня уволят!»
Можешь ты хотя бы перестать прыгать на лице Лин Чуаньду и прекратить это бесконечное исполнение трюков по хождению по минному полю?!
В конце концов, система, из-за которой погибает её подопечный хозяин, вполне закономерно находится всего в одном шаге от ворот биржи труда.
Сяо Цзинчунь от испуга даже перестал моргать. Еле слышным, замирающим голосом он произнес: «Я н-не, я не знаю, как это доказать».
Ученики из Бай Юйцзина боялись даже вздохнуть полной грудью. Разумеется, они отлично знали, что в тот момент, когда в небе только что явились чудесные небесные знамения и божественный свет, сами они еще даже не прибыли в город Линьань. Однако в эту самую секунду никто из них не смел утверждать, что случившееся не имеет никакого отношения к молодому господину Сяо — ведь никто не знал, не сорвется ли Лин Чуаньду с катушек еще сильнее из-за этого.
Оставалось лишь стиснуть зубы и ожидать дальнейших шагов Лин Чуаньду, ведь теперь решать, жить им или умереть, были вольны вовсе не они сами.
Лу Юань с видом человека, чье терпение лохло по швам, бросил взгляд на эту картину взаимных нежностей, впился мертвой хваткой в систему и процедил сквозь зубы глухим, не сулящим ничего хорошего голосом: «Какая от тебя вообще польза?»
Система заскребла в затылке, упустив из виду убийственный холодняк на дне глаз Лу Юаня: «Я полезна, я очень полезна! Тебе нужно лишь выполнить задание, и я смогу дать тебе очень, очень многое!
Например, прямо сейчас повысить твой уровень культивации! Но условие таково: тебе необходимо уничтожить стоглазого паука под обрывом Байчжан».
Лу Юань: «……»
Он произнес низким голосом: «Я уже убивал его».
В прошлой жизни, желая испытать только что обнаженный клинок, он специально выбрал такую погань с крепким панцирем, как стоглазый паук.
Тот отлично держал удары.
Система: «[!]»
Она в панике принялась проверять рабочую панель и обнаружила, что там черным по белому значится: «Побочное задание: уничтожить стоглазого паука у обрыва Байчжан? / 1, выполнено».
Не успевая вдаваться в подробности, что означает этот знак вопроса, она быстренько перевела Лу Юаня со стадии Закладки Основания на стадию Зарождающейся Души.
Подобно чистейшему роднику, потоки энергии принялись ревностно и истово латать иссушенные меридианы Лу Юаня. Словно долгожданный дождь, пролившийся с небес, страждущая до иссушения Духовная сила наконец-то смогла напиться вволю.
Заметив мрачный взгляд собеседника, система одновременно обрадовалась и встревожилась. Охваченная целой бурей чувств, она затараторила: «Глава Лу, я понимаю твое желание прикончить злодея, но сейчас убить Лин Чуаньду для тебя — задача заведомо невыполнимая. Давай-ка обдумаем всё как следует».
Лу Юань посмотрел на неё так, будто у неё не все дома: «Кто сказал, что я собираюсь убить его прямо сейчас?»
Система подумала: да у тебя такой жуткий вид, будто ты собрался кого-то на куски порубить!
И всё же, питая крошечную капельку надежды, она спросила: «Так ты взялся выполнять задание добровольно, разве не для того, чтобы...» потом убить его.
Лу Юань холодно усмехнулся: «Преподать ему урок. Чтобы знал, что значит уважать старшего брата».
Если бы он сейчас не уступал Лин Чуаньду в силе, разве позволил бы тому садиться себе на шею?!
Лу Юань резким движением выхватил из ножен меч лежавшего неподалеку убитого ученика Секты Птичьего Пруда. Мощная, суровая волна ци внезапно исторглась из его тела, и клинок в ночной темноте описал поразительной красоты дугу. Бурная волна Ци меча, рожденная небрежным взмахом Лу Юаня, стрелой полетела прямо в Лин Чуаньду.
Лин Чуаньду даже не шелохнулся, позволяя осязаемой в самом воздухе Ци меча пронестись в опасной близости от своего бока и срезать прядь темных волос.
Вместе с тем позади Лин Чуаньду рухнула иссохшая рука злого духа.
Только что всё внимание Лин Чуаньду было приковано к Сяо Цзинчуню, и он совершенно не заметил, как его защитная аура ослабла и к нему сзади подкрался злой дух.
Увидев, как злого духа разнесло в клочья от ауры, исходившей от самого Лин Чуаньду, Лу Юань с видом человека, занявшегося бессмысленным делом, разжал пальцы и выпустил рукоять меча.
Сяо Цзинчунь так и замер с пальцами, сложенными для сотворения печати. Он собирался призывать заклинание меча, чтобы отбросить Лин Чуаньду и выиграть немного времени, но никак не ожидал, что разрушения окажутся столь масштабными.
Смертельно испугавшись, он с трепетом хлопал ресницами, а по щекам градом катились слезы. Ноги подкосились, и он осел прямо на землю. В панике пытаясь хоть как-то оправдаться, он залепетал: «Достопочтенный владыка Лин, я не со зла...»
Ци меча, пролетевшая у самого бока Лин Чуаньду, оставила на земле глубокую трещину. Каменные плиты выворотило с корнем, а поднятую ударом крошку сорвало ветром, и она закружилась в воздухе белой пыльцой.
С виду незамысловатое, но коварное намерение меча несло в себе древнюю мощь, способную сдвинуть горы и перевернуть моря, и походило скорее на Ци клинка, рожденную искусством владения ножом.
Он слегка замер.
Это была привычка Лу Юаня.
В былые времена Учитель говаривал, что Лу Юань не силен в обращении с мечом, зато безумно любит сабли. Но его боевой стиль полностью отражал его нрав — дерзкий и необузданный, однако в этой широте размаха неизменно таились фатальные изъяны, из-за чего Учитель и заставлял его совершенствовать именно владение мечом.
Лу Юань был из тех людей, для которых понятия вроде послушания наставлениям и следования правилам не существовали в природе. Даже тренируясь с мечом, он умудрялся превращать грациозное и стремительное искусство фехтования, порхающее подобно диким гусям в небесах, в нечто тяжелое, величественное и источающее смертоносную ауру.
Тогда он совершенно беспечно объяснял это: «Прежде чем противник успеет отыскать мою слабость, проще простого прикончить его самого».
И когда терпение Учителя лопалось и он решал проучить этого непокорного ученика, Лу Юань заблаговременно закрывал руками голову, куда вот-вот должен был прийти шлепок, и начинал жалобно и беспомощно канючить: «Ой, но у меня же есть Младший брат! Он ведь наверняка не даст мне погибнуть, верно?»
Сам же он в те дни притворялся, будто не замечает отчаянных гримас и подмигиваний Лу Юаня, и с предельной искренностью заявлял, что у него, мол, и зрение слабовато, и умом он не вышел, так что вряд ли удастся вовремя прийти на помощь — пусть-ка лучше старший брат как следует упражняется с мечом.
И тогда рукоять меча Учителя заслуженно и тяжело прилетала прямо по башке Лу Юаня.
Взгляд Лин Чуаньду упал на лицо Сяо Цзинчуня, однако он смотрел на него так, словно видел вовсе не его.
Этот взгляд был древним, бездонным, пробивающимся сквозь горные хребты и лесные чащи, преодолевающим века суеты, пока наконец не находил свою единственную точку опоры.
Обычно на лице Лин Чуаньду не отражалось никаких эмоций, но сейчас Сяо Цзинчунь отчетливо заметил, как в нем проступило нечто живое, и в его нечеловеческих зрачках вновь заплясал слабый огонек.
Снизойдя до этого, он склонился и протянул Сяо Цзинчуню руку.
Хотя Лу Юань стоял позади толпы, с культивацией стадии Зарождающейся Души он, разумеется, прекрасно видел эту тошнотворную сцену.
Лин Чуаньду заговорил очень тихо, почти шепотом — то ли обращался к кому-то другому, то ли пытался убедить самого себя: «Вот как».
«...Тогда я докажу это за тебя».
Сяо Цзинчунь замер на месте. Что значит — докажет за него?
Однако времени на раздумья не оставалось: охваченный благоговейным трепетом, он вложил свою руку в ладонь Лин Чуаньду. В тот самый миг, когда он коснулся тыльной стороны чужой кисти, по телу Сяо Цзинчуня пробежала дрожь.
До чего же холодно.
Температура тела Лин Чуаньду была вовсе не похожа на живого человека.
Наблюдая, как лицо Лу Юаня чернеет с каждой секундой, система вцепилась ему в ногу, пресекая попытку двинуться вперед: «Глава Лу, не гневайся, здоровье подорвешь — а мстить за тебя некому».
http://bllate.org/book/38702/4872319
Готово:
