Он всё ещё думал, что Е Уянь опять решит в одиночку справиться с негодяями, которые преследовали их, и у него на мгновение сердце ушло в пятки.
Тун Цин притянул Е Уяня к себе и принялся настойчиво наставлять:
— Уянь, хорошо еще, что брат Е защищал тебя. Хоть ты и величаешься Божественным жрецом, но о человеческих кознях и опасностях не ведаешь ровным счетом ничего. Если смертный получит ранение, половина из них и вовсе не выживет, а ты такой хрупкий и худенький…
Е Уянь впервые в жизни столкнулся с такой искренней заботой и даже не знал, что и сказать. Он покорно опустил голову и стоял в сторонке, слушая нравоучения Тун Цина.
Су Сюаньюй бросил на него вызывающий взгляд — до чего же противный тип! Он насквозь раскусил натуру Е Уяня и Тун Цина, отлично понимая, что в этой игре у каждого есть своя управа, ведь не бывает никого всемогущего, а соперник в любви порой может оказаться очень даже полезным.
Вытерпев это с минуту, Е Уянь поднял руку, ухватил Тун Цина за запястье и слегка потряс:
— Брат Цичжо, давай сначала займемся делом у могилы Цзя Синя, этого воришку мы еще даже не допросили.
Тепло его пальцев сжалось, обхватив запястье кольцом. Тун Цин отвел взгляд и произнес с серьезным видом:
— Верно.
Е Уянь потер раскрасневшиеся от ветра уши, скривил губы, бросил косой взгляд на Су Сюаньюй, присел на корточки и спросил:
— Как тебя зовут?
Этот «грязевой демон» повредил кинжалом ребро, но Су Сюаньюй уже осмотрел его — ничего страшного, так что тот больше не вопил и не плакал:
— Маленький... то есть, я зовусь Чжун И.
Чжун И опустил глаза и смиренно глядел в землю. Под слоем грязи у него были правильные черты лица, а телосложением он напоминал Е Уяня — такой же тонкий и высокий.
Е Уянь между делом поинтересовался:
— Из какого ты поместья, такой миловидный?
Чжун И неестественно отпрянул назад:
— Мои хозяева от меня отказались, а нового покровителя я еще не нашел.
Е Уянь крепко ухватил его за запястье:
— Выглядишь миловидно, но нарочно измазался грязью. Манеры у тебя выдающиеся, на обычного слугу ты совсем не похож. Дай-ка угадаю: ты боишься нас — и в то же время боишься, что мы обратим на тебя внимание, но ради какой-то информации все равно вынужден был тереться возле нас. Из Поместья Цзян, да? И к тому же помнишь добро.
Тун Цин, заметив, как Е Уянь беззастенчиво держит за руку другого человека, почувствовал легкий укол ревности. неужели этот Божественный жрец и вправду ко всем относится совершенно одинаково?
Зрачки Чжун И сузились:
— Го... господин, о чем вы говорите?
Е Уянь с улыбкой сощурился:
— Испугался? А ведь когда прятался здесь, вел себя донельзя спокойно. Если бы не порыв ветра, мы бы тебя и впрямь не заметили.
Не обращая внимания на боль, Чжун И отчаянно толкнул Е Уяня, пытаясь схитрить. Но ноги онемели, не слушались, и он, хромая на обе ноги, бросился наутек при первой же возможности: черт побери, угораздило же его связаться с людьми из высшего общества, с которыми лучше не связываться.
Е Уянь был легким на подъем и никак не ожидал от того такого отчаянного шага. Опрокинувшись назад, он отшатнулся и рухнул прямо в объятия Су Сюаньюя. В нос ударил слабый аромат драгоценной серой амбры, а спина уперлась в крепкую, теплую грудь.
Тун Цин на секунду замер, встретившись взглядом с Су Сюаньюем, который победно подгощал его глазами, и, тяжело вздохнув, бросился в погоню за Чжун И.
Су Сюаньюй был рад и счастлив. Опустив голову, он принялся считать ресницы парня, одной рукой приобнимая Е Уяня за тонкую талию, и выдыхал горячее дыхание прямо ему в шею.
Его левая рука была наготове: если бы Чжун И вздумал причинить Е Уяню хоть малейший вред, мягкий меч в его руке тут же пронзил бы смертельную точку негодяя, как тот и заслуживал.
Устояв на ногах, Е Уянь дернул Су Сюаньюя за широкий рукав и бросился за Тун Цином, не оглядываясь — ему совсем не улыбалось слушать насмешки о том, что он слаб, как бамбуковая тростинка.
Су Сюаньюй мысленно смаковал ощущение только что прижатой к себе мягкой и тонкой талии, но сквозь зубы последовал следом.
Чжун И прекрасно знал местность и чувствовал себя как рыба в воде, однако Тун Цин уже десять лет служил на своем посту и отличался огромным опытом. Густые заросли травы и деревьев из-за своей низкой высоты не могли служить надежным укрытием, так что отделаться от погони было непросто. Зайдя за очередной поворот, Тун Цин внезапно протянул руку в траву справа сзади и накрепко схватил беглеца.
Вскоре Чжун И вернулся с опухшей наполовину лицом и виноватым видом, боясь даже поднять глаза на Тун Цина. Этот человек выглядел таким мягким и ученым, а силы в нем оказалось столько, что одним ударом ему разнесло пол-лица. Если бы он не знал его раньше, то решил бы, что тот просто вымещает на нем злобу.
В упор глядя на Чжун И, Тун Цин подошел плавной походкой:
— Уянь, ты не пострадал?
Чжун И рухнул на колени, горько рыдая и непрерывно кланяясь в знак раскаяния.
Е Уянь покачал головой, шумно выдохнул и произнес:
— Всё в порядке, всё в порядке. Раз он не желает сознаваться по доброй воле, пусть отправляется откапывать гроб!
Такой исход устроил бы всех: втроем они встали над ямой, наблюдая за его каторжным трудом, да и сам Чжун И теперь помалкивал бы о своей вчерашней дерзости.
После того как толстый слой верхнего грунта был разрыт, показался темный деревянный гроб. Слегка проступившая наружу ослепительная золотая кайма выдавала богатство покойного и то, что при жизни он был знатным и состоятельным человеком.
Тяжелая крышка гроба была забита девятью длинными гвоздями, и Тун Цин спустился вниз, чтобы помочь, с трудом сдвинув ее с места.
Едва крышку откинули, в лицо ударил страшный смрад. Е Уянь заранее закрыл нос и рот платком и теперь со слезящимися от едкого запаха глазами разглядывал покойника у фонаря.
Тун Цин отвлекся, переведя взгляд с мертвеца на стоящего рядом человека, в то время как Су Сюаньюй, скрестив руки на груди, с насмешливой улыбкой наблюдал за представлением.
Тело Цзя Синя было аккуратно и пристойно убрано родственниками, но это никак не могло остановить червей, рождавшихся прямо в плоти, которые бурной волной пробивались сквозь кожу наружу.
Разорванные черной одеждой грудь и ребра были аккуратно зашиты черными нитями — люди суеверно верили, что только так можно обрести покой на том свете.
На лице Цзя Синя застыла невыразимая, звериная гримаса боли, словно он увидел нечто ужасающее, и никакой, даже самый искусный мастер посмертного убранства уже не смог бы вернуть ему мир.
В отличие от него, Цзя Шу днем выглядела так, будто заранее морально подготовила себя к неизбежному. Она понимала, что ей не спастись, и в ее глазах читалось скорее отчаянное желание жить — она цеплялась за жизнь с мольбой утопающего, но ее крики о помощи ушли на дно, не оставив следа, и избежать смерти ей не удалось.
Чжун И ничего не смыслил в подобных вещах, а вид мясистых червей и смрад разлагающегося трупа окончательно лишили его чувств, и он упал в обморок от страха.
Небо на востоке начало понемногу светлеть, фонари, горевшие всю долгую ночь, догорели дотла, и тьма отступила.
Прикрывая платком половину лица, Е Уянь со смеющимися глазами произнес:
— Нам пора нанести визит в Поместье Цзян.
***
В Поместье Цзян главный управляющий уже заварил горячий чай и услужливо приветствовал трех почетных гостей, внутренне сильно тревожась:
— С какой целью три господина пожаловали к нам?
Е Уянь постучал пальцами по столу:
— Садись. Расскажи этим господам всё о Цзя Шу и происшествиях в вашем поместье.
У управляющего на лбу выступил пот. неужели чиновники явились сюда, чтобы пустить их по миру и забрать всё имущество?
Тун Цин тут же успокаивающе добавил:
— Мы здесь исключительно ради частного дела, деньги и имущество вашего благородного дома нас не интересуют.
Управляющий мысленно перевел дух и, грея руки о чашку, заговорил:
— Госпожа жила в этом поместье одна, она была глубоко уважаемой и достойной женщиной. В молодости ее состояние выросло благодаря сопровождению торговых караванов, а в последнее время госпожа стала больше… заботиться о доме, отправляя людей лишь торговать шелками. На всё это имеются официальные бумаги, вы, должно быть, и сами знаете.
Е Уянь напомнил:
— Кхм, насчет заботы о доме — расскажи поподробнее.
Управляющий криво усмехнулся:
— Госпожа была натуры влюбчивой, и большинство обитателей нашего поместья составляют ее… возлюбленные.
Глава 14. Зачатие ребенка
Когда люди слушают чужие сплетни, они невольно начинают проявлять живой интерес и крайнюю сосредоточенность. Именно так всё и выглядело в этот момент: Су Сюаньюй бросил мимолетный взгляд на сияющие глаза Е Уяня и мысленно хмыкнул: «Никакой гордости».
Е Уянь сделал вид, что просто так поглаживает резной узор на сандаловом веере, а сам превратился в сплошной слух.
Управляющий, оказавшись под прицелом сразу шести глаз, сглотнул слюну. Тун Цин допрашивал его с видом официального лица, Су Сюаньюй выглядел совершенно отстраненным, и лишь у Е Уяня во взгляде горело живое, детское любопытство.
Дрожащими руками управляющий сделал глоток чая:
— Госпожа не увлекалась ни азартными играми, ни развратом, просто в душе была добра и часто спасала мужчин, павших на дно. Почти все в поместье так или иначе получали помощь от госпожи, и все мы помним ее доброту.
Тун Цин придрался к словам:
— Однако я заметил, что народу в вашем поместье осталось не так уж много.
Управляющий издал нечто вроде «кхм», с горечью напомнив брошенного старика:
— Ну… госпожа порой ошибалась в людях, но те, кто остался в поместье — поистине прекрасные, достойные мужья.
Е Уянь слегка сжал пальцы на рукояти веера и постучал им по ладони:
— Я только что видел, как некто крался с отличным фарфоровым сосудом в руках и пытался выскользнуть из поместья.
Управляющий забыл и про дрожь в руках, и про пот, вскочил со стула и выпалил на одном дыхании:
— Что?! Молодой господин, умоляю, расскажите этим уважаемым чиновникам! Как выглядел этот негодяй, какого роста, в одежде какого цвета? Наша госпожа была так милосердна, неужели ей не дадут покоя даже после смерти?!
Е Уянь прищурился, думая про себя: «Разве не мог сразу нормально говорить? Чуть стол не разломал пополам, сколько же в нем энергии».
Су Сюаньюй, полулежа в стороне с отрешенным видом, лениво бросил:
— Черная одежда, белки глаз видны снизу, низкорослый.
Управляющий взъерошил свои седые жесткие усы:
— Я же давным-давно говорил госпоже, что этому человеку нельзя верить! Мал еще, а такой изворотливый и лживый, рожа — как сухая древесная кора, от него за версту разит помоями, а она всё равно за свое!
Тун Цин вернул разговор в прежнее русло:
— Кто из спасенных госпожой юношей сбежал из поместья, попав в беду из-за нее?
Поглаживая бороду, управляющий тяжело вздохнул и с грустью произнес:
— Ну… всех я и не припомню. Были тут Чжан Сань, Ли Сы…
Он перечислял их добрых полчаса, сделал глоток воды и даже не думал останавливаться, выстраивая имена в скороговорку:
— Лю Лан, Лю Нян, Лу Лян, Лу Лян, Лу Лан…
Су Сюаньюй, устав слушать этот бред, прервал его:
— Заткнись. Среди них есть некий Чжун И?
Управляющий умолк, задумался на секунду и тут же ответил:
— Господин, имеется такой.
Е Уянь подумал про себя, что этот управляющий и вправду невероятно живуч: суметь выделиться среди толпы смазливых альфонсов — дорогого стоит, просто так голыми словами любого живьем закопает.
Тун Цин продолжил вести допрос по всей форме:
— Будь добр, расскажи подробно об истории Чжун И и госпожи Цзя.
Управляющий откашлялся:
— В те дни госпожа с первого взгляда влюбилась в его смазливую мордашку. Навела справки и выяснила, что парень этот из ученых, зубрит конфуцианские каноны, да вот беда — из-за необходимости заботиться о престарелых родителях вечно заваливал имперские экзамены, так и волочил лямку до зрелых лет. Госпожа решила проявить к нему расположение, а поскольку у нее в ту пору как раз имелось несколько еще не надоевших фаворитов и особой спешки забирать его в покои не было, она велела остальным прислугам приглядывать за ним.
В один дождливый день старики тяжело заболели, и госпожа потратила немало сил, пригласив к ним известного лекаря из семьи Сюй. Чжун И оказался не из железа, после такого участия его сердце оттаяло.
Они сошлись, госпожа отнеслась к нему со всей искренностью, и какое-то время царила безумная страсть. Но он забыл, что госпожа всегда проходила сквозь густой лес, не позволяя ни единому листочку пристать к ее одежде. Чжун И же принялся плакать и устраивать скандалы, требуя официального статуса. Какого бы терпения ни было у человека, в конце концов любое лицо может надоесть. На свете так много хороших мужчин, и госпожа с ее положением вовсе не собиралась вешаться из-за него одного.
Госпожа столько на него потратила, а такую простую истину Чжун И понять так и не смог. Когда его наконец охладели, он просто молча отступил в задние дворы, взялся за самую грязную работу по стирке белья и больше не произнес ни слова. Во всем Поместье Цзян только он один воспринял всё всерьез. Я-то думал… что уж кто-кто, а он точно не сбежит.
Е Уянь язвительно заметил:
— Прошлой ночью он напал на чиновника, теперь ему прямой путь в тюрьму.
Управляющий, прекрасно понимая, что тот хочет во что бы то ни стало расследовать дело госпожи, с досадой цыкнул языком:
— Вот же дурень!
Е Уянь задал еще один, казалось бы, не имеющий отношения к делу вопрос:
— Ты только что сказал, когда именно к нему охладели?
Управляющий рассеянно ответил:
— Три месяца назад.
http://bllate.org/book/38693/4870798
Готово:
