На обратном пути домой семья герцога Гайлена начала обсуждать И Туаня. Супруги, разумеется, прекрасно знали об особенности своей дочери — она совершенно не выносила пушистых животных вроде И Туаня. Стоило ей лишь прикоснуться к такому зверьку, как тут же начинались проблемы: всё тело покрывалось зудящей сыпь, и показываться людям становилось абсолютно невозможно.
— Отец, — жалобно протянула Люсия, надув губки и глядя на герцога Гайлена. — Что же делать? Раз Ей Величество завёл такую тварь, как мне теперь с ним общаться?
Госпожа Кэри, мать Люсии, тоже была преисполнена глубокой тревоги:
— Верно. Раньше мы никогда не слыхали, чтобы Его Величество любил заводить питомцев. Почему же эта напасть объявилась прямо перед Выборами!
Выборами в Империи Родман стали называть новое веяние: ходили слухи, что Честер намерен в свой день рождения выбрать себе королеву. В тот день у всех незамужних благородных девиц появлялась возможность быть избранными и стать новой королевой Империи Родман. Событие имело колоссальное значение, поэтому его и прозвали Выборами, причём место было всего одно-единственное.
На самом деле сам Честер вовсе не имел подобных намерений. День рождения был для него просто днём рождения, и никакой особой смысловой нагрузки он не нёс. Вся эта шумиха с Выборами была выдумана простолюдинами — разве ж аристократы женятся по какому-то отбору? Всё всегда решалось заранее, а брачные союзы и тому подобное оговаривались испокон веков.
Однако народу очень полюбилось само название Выборы, и со временем оно вошло в обиход.
Люсия и госпожа Кэри мыслили довольно просто и считали, что их семье просто не повезло. Герцог Гайлен же, занимая столь высокое положение, подходил к вопросу гораздо сложнее.
Его дочь Люсия на данный момент была главной претенденткой на роль королевы, и вся семья уже считала победу у себя в кармане. Если оглядеть всю Империю Родман, едва ли сыскалась бы девица с более благородным происхождением, чем у его дочери. К тому же Люсия отличалась редкостной красотой — кроме неё, победить просто не мог никто.
Изначально Гайлен был абсолютно уверен в успехе, но сегодняшний день заставил его слегка поколебаться. Уж слишком подозрительным выглядело совпадение по времени: с чего бы их императору вздумать заводить питомца именно в этот момент? Да ещё и животное с шерстью — не знак ли это неудовольствия, направленный против его дочери? Своего рода завуалированный отказ.
Гайлен был человеком подозрительным. Чем больше он размышлял, тем сильнее крепло в нём ощущение, что что-то здесь не так, и тем отчётливее казалось, что император Честер целенаправленно ущемляет их семью. Плохо дело. Судя по всему, нынешние Выборы таили в себе серьёзную опасность. Неужели у Его Величества появился другой, более подходящий кандидат? Вероятность этого была весьма высока. Гайлен сильно тревожился: их император славился своей непостижимой таинственностью, и разгадать ход его мыслей не мог никто.
Впрочем, в этот момент он по-настоящему клеветал на Честера, да и страдал избытком самомнения. Если бы Честер действительно не хотел брать Люсию, ему достаточно было просто не выбирать её в назначенный день — к чему все эти окольные пути? Это же надо было додуматься приписать себе столько заслуг, всерьёз возомнив о собственной значимости! Завести И Туаня было чистой случайностью.
— Отец! — Люсия потрясла рукав герцога Гайлена. — Что ты молчишь? Придумай же что-нибудь ради дочери, как мне теперь с Его Величеством ладить?
— Не спеши. Нам нужно всё хорошенько обдумать, — попытался успокоить её герцог. — Не бойся, это дело государственной важности для всей семьи, я обязательно найду выход.
Гайлен всё ещё ломал голову над истинными намерениями Честера. Он собирался навести справки у других членов королевской семьи — прежде все они выказывали ему своё расположение, но если в ситуации произойдут перемены, должно быть, изменится и их отношение?
— И чего тут думать? Разве нельзя просто прикончить эту тварь? — рассуждала Люсия с завидной наивностью. — Стоит избавиться от пушистого зверька рядом с Его Величеством, разве я не смогу к нему приблизиться?
— Как можно! — герцог Гайлен никак не ожидал от дочери такой дерзости — она посмела замахнуться на питомца самого Честера. — Охрана во дворце невероятно строга, а самого императора защищает множество людей. Ты сошла с ума?
Если бы это вскрылось, разразилась бы страшная буря. Преступление против королевской власти могло обойтись как дорого, так и дёшево, и хотя речь шла всего-навсего об убийстве какого-то зверька, вздумай Честер по-настоящему расследовать дело, пришить им любое обвинение не составило бы труда — людей он карал без малейшей жалости.
К тому же Гайлен не верил, что Честер станет сильно переживать из-за какого-то питомца. В мире полно пушистых животных: умрёт одно — можно завести другое, неужели за каждую убитую зверушку придётся устраивать расправу?
Внезапно оказавшись отчитанной, Люсия почувствовала себя обиженной — ведь прежде отец всегда был с ней так мягок.
— Если не прикончить, то что тогда делать? Стоит Его Величеству хоть немного пропахнуть шерстью, я не смогу с ним танцевать, и тогда меня наверняка не выберут! — Она была готова расплакаться от отчаяния.
Госпожа Кэри с материнской жалостью похлопала дочь по спине и вступилась за неё:
— Мы все понимаем, что это огромный риск, но времени до срока почти не осталось. Если всё удастся, Люсия станет королевой! А стоит ей взойти на этот престол, как половина Империи Родман окажется в руках нашего клана Баск. Разве это не стоит риска? Ну а даже если мы потерпим неудачу — что с того? Неужели император и впрямь убьёт Люсию? Так много членов королевской семьи дружны с нашим родом, к тому же найдётся немало желающих замолвить за нас словечко. Ты ведь столько сил отдал ради Его Величества, неужели он станет привлекать нас к ответственности за гибель какого-то питомца? К тому же грязную работу можно поручить другим, и скорее всего, концов вообще не найдут. Чего тут бояться?
Ради славы семьи такой небольшой риск был вполне оправдан. Она искренне не понимала, почему две женщины — она сама и её дочь — ни капельки не боятся, а муж трясётся от страха. На старости лет он явно стал излишне осторожным.
— Дай мне ещё немного подумать.
Доводы жены отчасти убедили Гайлена. Зверушку наверняка кормили и холили служанки, так что стоило подкупить одну-две из них, и дело выгорит.
Отравить животное, конечно, не получится — во-первых, ни одна служанка не осмелится на такое, а во-вторых, вся еда во дворце проходила через множество проверок, и о малейшей не свежести или нечистоте не могло быть и речи.
Яд не годился, но устроить небольшой несчастный случай было вполне реально. Столь крошечный питомец невероятно хрупок, и при желании прикончить его оказалось бы не так уж сложно. Больше всего Гайлена тревожило лишь то, что Честер мог завести зверька просто для отвода глаз — тогда и убийство не принесло бы никакой пользы.
Однако слова жены звучали разумно. Каковы бы ни были истинные обстоятельства, стоило попытаться. Ради титула королевы следовало пойти на некоторый риск — неужели сидеть сложа руки, чтобы потом кусать локти?
В конце концов план уничтожения И Туаня был окончательно утверждён, и Гайлен с самого вечера принялся хлопотать по делу. Отыскать человека, готового поднять руку на И Туаня, оказалось задачей не из лёгких.
Вернуться домой — великое благо. Очутившись в собственной спальне и растянувшись на широкой постели, Честер чувствовал себя превосходно. Повернув голову, он бросил взгляд на И Туаня, примостившегося на краю одеяла:
— Сегодня тебе нельзя спать на моей кровати. Отныне будешь почивать в одиночестве, я приготовил для тебя личную кроватку.
Он указал на овальное углубление с правой стороны ложа. То место было создано специально для И Туаня: оно идеально повторяло физиологические особенности его тела, спать там было несомненно удобно, а рядом лежали крошечные плед и одеяло — выбирай на свой вкус, устраивайся как душенька пожелает.
— Видишь, как я о тебе забочусь? — Честер преисполнился гордости за собственный благородный и великодушный поступок, считая себя поистине добрым и снисходительным хозяином, для питомца которого не жалко ничего.
И Туань поочерёдно перевёл взгляд с этой звериной постельки на Честера, затем обратно на кроватку, и снова на человека. Повторив процедуру несколько раз, он подплёк толстую лапку к щеке и решил, что надлежит хорошенько всё обдумать.
Честер находил такое поведение странным. Этот глупый пухлик наверняка отлично понял его слова; зная, что для него специально подготовили отдельное место, разве не следовало радостно и восторженно броситься туда? Чего он крутит головой туда-сюда?
После долгих раздумий И Туань пришёл к выводу, что держаться всё-таки стоит ближе к своему божеству. Даже в пределах одной комнаты спать вместе с хозяином или врозь — вещи разные, а уровень душевной близости и вовсе несопоставим.
Хотя специально приготовленная для него лежанка выглядела весьма заманчиво: отдельное пространство, мягкий материал, всё только твоё — просто загляденье.
Но ничто не могло сравниться с божеством! Именно он — источник счастливой жизни, а потому необходимо крепко вцепиться в его бедро и как следует укреплять их связь. В этом и заключался истинный путь правильного домашнего питомца.
Суммируя вышесказанное, вывод напрашивался сам собой: спать нужно исключительно на постели божества.
Поморгав большими глазами, И Туань вразвалочку направился к изголовью Честера. Прижавшись пухлой мордашкой к его щеке, он издал тихое, ласковое урчание:
— О божество, моё божество, я никогда с тобой не расстанусь, буду спать с тобой всю жизнь, никакая малютка-кровать мне не нужна, где ты — там и я, хоть на куче соломы спать стану, всё равно пойду за тобой.
Честер, разумеется, не понимал ни слова. Решив, что малыш выражает благодарность за проявленную щедрость, он даже слегка загордился: надо же, эта глупая тушка оказалась не лишена совести и вместо того, чтобы сразу бежать к лежанке, примчалась благодарить его. Прекрасный всё-таки зверёк, ничего не скажешь — разумеется, во многом благодаря его собственному правильному воспитанию.
Однако гордиться ему довелось недолго.
Выразив благодарность, И Туань радостно скатился к самому изголовью и шустро зарылся под одеяло. Перевернувшись внутри, он высунул голову наружу и хлопнул по одеялу пухлой лапкой:
— Чи-и! — он звал Честера присоединиться.
— ... — Опешив, Честер приподнялся на локте. Выходит, всё это время питомец вовсе не благодарил его? — Ты что, не собираешься спать там? — он указал пальцем на маленькую кроватку, желая убедиться.
И Туань замотал головой: ни за что, ни за что, эта тушка ни за что не отступит от божества ни на шаг!
Нахмурившись, Честер уточнил:
— Неужели тебе не нравится кроватка? Предпочитаешь большую?
Капризный попался пухляк.
И Туань снова замотал головой. Выбравшись из-под одеяла, он постучал лапкой себя по груди, указал на Честера и изобразил жест храпа, давая понять, что спать они должны вместе.
Теперь Честер наконец всё понял:
— Ты хочешь спать со мной?
И Туань с довольным видом радостно хрюкнул. Выразив ликование, он снова придвинулся ближе и принялся тереться о руку Честера, выказывая нежность.
— Ты и впрямь так сильно меня любишь? — Настроение у Честера было двойственным. Нельзя сказать, что ему это совсем не нравилось — конечно, лестно, когда питомец привязан к тебе до беспамятства, но эта дурацкая привычка массировать лапками всё подряд... Как к ней приспособиться? Ему вовсе не улыбалось снова подвергнуться нападению среди ночи, роняя свой величественный авторитет да к тому же лишаясь сна. Пробуждения посреди ночи — сомнительное удовольствие.
Он уже собирался прочесть серьёзную лекцию, но, взглянув на то, как ластится к нему И Туань, попросту не смог проявить суровость.
Поразмыслив, Честер утянул И Туаня под одеяло, решив понаблюдать ещё одну ночь — если глупый пухлик снова вздумает безобразничать, он больше не станет церемониться.
Кстати говоря, нужно запастись доказательствами! Установив над кроватью камеру, Честер решил записать их ночной сон. Высокие технологии этого мира были недоступны пониманию И Туаня, и малыш даже не догадывался, чем занят Честер; раз уж божество соизволило продолжить совместный сон, он был безмерно счастлив.
Погасив свет, человек и дракончик ещё немного поболтали. В основном говорил сам Честер, обсуждая с И Туанем будущее имя.
— Я перебрал немало вариантов, но всё кажется, будто чего-то не хватает. Слишком грозные имена тебе не подходят, — пренебрежительно фыркнул Честер. — Ты выглядишь совершенно не внушительно. По идее, ты же тоже дракон, с чего бы тебе вырасти таким? Кто вообще подбирал вам такие имена, сплошное несоответствие! Ты хоть огонь умеешь извергать?
И Туань мысленно вздохнул: «...Опять у тебя, божество, обострился синдром восьмиклассника. То были драконы из аниме, а не я. Какое живое существо способно плеваться огнём? Разве что сгореть дотла не боится».
Честер продолжал рассуждать:
— Вообще-то, я думал и над милыми прозвищами вроде Рисовый Шарик или Капустный Лист. Но ты ведь мой питомец, называть тебя так — просто стыд перед людьми, это совершенно не вяжется с моим холодным и отстранённым образом и подрывает моё величие.
И Туань даже ленился мысленно пререкаться — до чего же самовлюблённое божество! Хотя величия ему было не занимать, хвалить самого себя всё-таки не стоило.
— Ну-ка, скажи сам, какое имя тебе по душе? — Честер ткнул И Туаня в живот, увлечённо развлекаясь.
И Туань шмыгнул носом: «Умел бы я говорить, давно бы уже сказал. Беда в том, что человеческой речи мне пока не осилить».
На самом деле И Туань предпочёл бы использовать собственное имя, но заметил одну странность: хотя язык в этом мире был примерно таким же, как в привычных ему краях, письменность сильно отличалась. Он почти ничего не узнавал, поэтому даже попытка написать что-нибудь для Честера вряд ли увенчалась бы успехом — тот попросту ничего бы не понял. Да и здешняя английская азбука выглядела иначе, до чего же странно.
Похоже, учиться придётся ещё очень многому. Даже будучи домашним питомцем, нужно оставаться эрудированным, начитанным зверьком. Прежде он больше всего на свете любил читать книги, но физическое состояние прежнего тела не позволяло заниматься этим в полную силу. Теперь же, когда тело исцелилось, грех было упускать такую возможность.
За разговорами Честер незаметно для себя задремал. Весь день прошёл в хлопотах, и в полусне он заснул, продолжая поглаживать мягкий живот И Туаня.
Проснувшись на следующее утро, Честер обнаружил, что сквозь щель в занавесках уже льётся солнечный свет. Спалось ему на редкость славно, если не считать того, что правый палец слегка зудел.
Палец? Честер откинул одеяло.
Перед его глазами предстал И Туань, который усердно обнимал его правый указательный палец и вовсю сосал его, активно работая языком, в то время как пухлые лапки возбужденно скребли по простыне.
— ... — Этот глупый пухлик и впрямь неисправим, опять принялся массировать лапками! Точно стоило отправить его спать отдельно!
В животе слегка урчало. Честер попытался вытащить палец, но тут же вспомнил совет из того форумного обсуждения: дескать, во время детского массажа лапками питомца лучше не прерывать, дать ему насладиться процессом вдоволь, иначе зверёк обидится, испортится в настроении и перестанет доверять хозяину.
Это заставило Честера заколебаться. Если уж глупый пухлик не станет доверять ему, то кому тогда вообще доверять?
Ладно, придётся принести себя в жертву. Подумаешь, обгрызенный палец — зубки у пухлика не болючие, раз уж ему так нравится грызть, пусть погрызёт, от куска мяса не убудет.
Проснувшись, И Туань заметил, что лицо у Честера какое-то хмурое. Наклонив голову, он задумался: неужели божество не выспалось этой ночью?
Откуда ему было знать, что причиной уныния Честера был он сам? Больше часа грызть чужой палец — любой бы загрустил. То, что питомца не вышвырнули с кровати, уже свидетельствовало об исключительной вежливости и доброте хозяина.
Чистя зубы, Честер молча поклялся про себя, что отныне и впредь ни за что не пустит эту тупую тушку на свою кровать. Ни за что! Просто невероятно, стоило чуть-чуть побаловать — и сразу норовит сесть на шею!
Закончив умываться, Честер принялся переодеваться. И Туань сидел на кровати, остолбенело глядя на него: какая же у божества прекрасная фигура! Раньше в домашнем халате это было не так заметно, но теперь, без одежды, зрелище оказалось потрясающим — куда лучше тех манекенщиков по телевизору, да и кожа невероятно хороша, рост высокий, лицо красивое, и при этом к нему самому такое мягкое отношение. Во всём белом свете не сыскать никого лучше его божества!
Завершив сборы, Честер взглянул на часы — приближалось время завтрака. Подхватив И Туаня на руки, он всё ещё чувствовал лёгкое раздражение:
— Отнесу тебя завтракать, но сегодня придётся понести наказание.
И Туань моргнул. Наказание? За что? В чём он провинился? Он ведь вёл себя послушно! Что случилось с божеством, ведь вчера ещё всё было хорошо, с чего вдруг перемена настроения? На душе у него стало горько.
Не обращая внимания на жалобный взгляд И Туаня, Честер вынес его за дверь комнаты и опустил на пол.
— Ладно, сегодня я весь день не буду тебя носить, потопай-ка сам.
Глядя на коротенькие лапки зверька, он было дрогнул сердцем, но, вспомнив ночные художества И Туаня, снова ожесточился:
— Подумай хорошенько над своим поведением, поймёшь в чём был неправ — тогда и смягчу наказание.
С этими словами он зашагал прочь, правда, двигался нарочно медленно, чтобы малыш не отстал.
Э? И Туань растерянно замер на месте. Что за новости? Что происходит? Почему вдруг наказание? Да ещё и заставляют идти пешком, он же совершенно ни в чём не виноват!
Уж не забыл ли божество принять лекарство?
Заметив, что Честер настроен решительно, И Туань поплёлся следом, тяжело переставляя лапки. Ноги короткие, сам толстый, передвигаться было невероятно трудно. В этом мире он прожил всего несколько дней, шагов сделал самую малость и к ходьбе в новом теле ещё не привык, а потому шагал неуклюже, то и дело странным образом подворачивая лапы и падая. Впрочем, на мягком матрасе в постели он тоже постоянно кувыркался, но Честеру на это было наплевать — в конце концов, по мягкому ходить и впрямь непросто.
На дворе стояла зима. Коридоры дворца были выложены каким-то белым камнем; И Туань не разбирался в материале, но холод от него исходил знатный. Мягкие подушечки на лапках ощущали этот холод особенно остро, из-за чего конечности стали совсем непослушными. Зверёк покачивался на ходу каждые три шага, то и дело оступаясь — зрелище выдалось донельзя жалостливое, хотя со стороны выглядело уморительно.
В коридоре дежурило немало стражников. Отдав честь Честеру, они перевели взгляд на семенящего позади И Туаня, недоумённо гадая, почему Его Величество не несёт своего питомца на руках. Затем они увидели, как И Туань ковыляет, хотя словом ковылять это назвать было трудно — скорее катится. Ноги слишком короткие, стоит оступиться — и шлёпаешься задом на пол; похлопав глазами от неожиданности, малыш снова поднимался и продолжал путь. Выглядело это комично, но в то же время трогательно. До чего же бессердечен император — тащить питомца на улицу в такую стужу! Это же редчайший и драгоценнейший канканлонг, его беречь надо!
Честер ни разу не обернулся. Медленно шагая вперёд, он остановился у лестничного пролёта и только тогда оглянулся. Уголки его губ тут же невольно дёрнулись: ну и тупой же этот пухляк! Разве это ходьба? Это же катание! Наверняка растолстел из-за отсутствия элементарных физических нагрузок, а теперь разучился даже ходить. Подумать только, дикое по сути животное — и как оно вообще дожило до сегодняшнего дня?
Идти ему так тяжело, может, всё-таки взять на руки?
Нет! Только что бросил громкие слова насчет наказания — значит, нужно держать слово. Он всё-таки император, ему подобает сохранять авторитет. Ладно, пусть идёт дальше, дополнительная разминка пойдёт на пользу, излишне избалованные питомцы долго не живут.
С каменным выражением лица Честер начал спускаться по лестнице.
— Чи-и... — тихонько пискнул И Туань, увидев, как божество скрывается за поворотом. И ведь знает, что он ходит медленно, а даже не подождал!
Ладно, придётся догонять. Хэ-хэ, пыхтя, И Туань продолжил свой тяжёлый путь и вскоре наконец добрался до лестницы.
Э-э... Уставившись на длинные ступеньки, он растерянно завис. Выходило так, что пройденный до этого коридор был лишь детской разминкой, а настоящее испытание ждало здесь — с его телом одолеть лестницу не представлялось никакой возможности!
Честер, судя по всему, тоже понял это. Спустившись вниз, он внезапно вспомнил про короткие лапки И Туаня: четыре конечности этого пухляка вместе взятые не дотягивали по высоте до одной ступеньки, разве тут пройдёшь? Конечно нет!
Обернувшись, Честер закономерно обнаружил застывшего в растерянности И Туаня у края ступеней. Тяжело вздохнув, он решил вернуться и подобрать малыша — без него эта глупая тушка действительно пропадет, до чего же бесполезное создание, во всём полагается на хозяина и ни капли не обладает самостоятельным инстинктом домашнего любимца, просто беда какая-то.
Заметив, что Честер возвращается, И Туань безумно обрадовался: божество всё-таки думает о нём! — и радостно замахал пухлой лапкой, выражая восторг.
Но поскольку он был кругленьким, ещё толком не привык к новому телу да и стоял крайне неудачно, стоило ему поднять лапу, как центр тяжести сместился. Стопа подогнулась, и в ту же секунду И Туань с ужасом подумал: пропал!
Кувырк-кувырк-кувырк...
На глазах у остолбеневшего Честера И Туань кубабарем скатился по лестнице. Впрочем, катком это назвать было трудно — скорее наполовину катился, наполовину прыгал: тук-тук-тук, три-четыре подскока, и вот он уже плюхнулся на пол нижнего этажа. От потрясения Честер даже забыл его поймать.
Секунд через десять Честер со сдернутыми в усмешке уголками рта поднял И Туаня с пола. К его удивлению, зверёк оказался живее всех живых и ничуть не пострадал — впрочем, неудивительно при такой прыгучести. Эластичность у него и правда была на высоте, он уже проверял раньше.
— Ну до чего же ты бестолковый! Как умудриться скатиться с лестницы просто от взмаха лапы? Прямо талант какой-то, — Честер стряхнул с шерстки И Туаня несуществующую пыль — полы во дворце всегда сияли чистотой.
И Туань надул губки. Он вовсе не хотел! В тот момент, когда он катился вниз, его сердце едва не остановилось от ужаса — с такой высоты он мысленно уже попрощался с жизнью. Кто же знал, что у него такая невероятная упругость и ему хоть бы хны — прямо как резиновый мячик.
Вот только в голове слегка кружилось. Для него подобные физические нагрузки пока оставались слишком экстремальными, впредь стоило избегать подобного — его бедное сердечко таких потрясений не выдерживало.
Честер, судя по всему, думал примерно о том же самом. Сам он перепугался не на шутку: хотя привычка зверька массировать лапками всё подряд изрядно действовала на нервы, в целом питомец был чудесным, без памяти любил своего хозяина, а он, будучи ответственным, любящим и заботливым владельцем, просто обязан холить и лелеять своё сокровище.
Ладно, отныне будет носить его на руках. А что до физических нагрузок — их вполне можно устраивать в помещении, на улице уж больно опасно. К тому же вечно демонстрировать окружающим глупые выходки своего питомца было стыдно и вредно для его собственного величественного и внушительного образа.
Утреннее происшествие на лестнице заставило Честера всерьёз усомниться в способности И Туаня к выживанию. Оставлять этого глупого пухляка без присмотра было нельзя — пропадет ведь, до чего же бестолковое создание!
Но дел у него было невпроворот: после возвращения накопилась масса нерешённых вопросов, горы отчётов, заседания с министрами, дела во Внутреннем совете с членами королевской семьи, да еще этот вопрос с кандидатурами на роль королевы. Вряд ли до самого дня рождения у него найдётся много свободного времени на И Туаня, и проводить время вместе они будут главным образом по вечерам.
— Сегодня я ещё позволю тебе позавтракать со мной, но с завтрашнего дня будешь справляться сам, я поручу заботу о тебе служанкам, — наставлял Честер И Туаня за завтраком. — Знаю, что будешь скучать, но мне нужно работать, а твоё присутствие рядом подрывает моё величие. Ты ведь и сам знаешь, какой ты дурачок, так что без меня по сторонам не шарься, а будет время — лучше разомнись немного, а не наедайся и не дрыхни целыми днями. Посмотри, как ты разжирел, еле ноги передвигаешь! Не в упрёк будь сказано, но твой образ жизни никуда не годится, так и до преждевременной смерти недалеко.
И Туань надул пухлые щёки: «...Божество, ты бы лучше ел спокойно, с чего вдруг столько гадостей? У меня от твоих слов несварение желудка начнётся».
Посчитав отношение И Туаня недостаточно почтительным, Честер слегка помрачнел и уже собирался высказать недовольство, но тут вошёл Кайн, и ради поддержания имиджа пришлось умерить пыл. Он лишь протянул руку и потрепал И Туаня за ухо — ну просто наглец этот пухляк!
— Ваше Величество, вот расписание на сегодня, — доложил Кайн.
— Угу, я понял. — Честер промокнул рот салфеткой. Вид его мгновенно переменился, приняв исключительно солидный и внушительный оттенок. Бросив взгляд на всё ещё жующего И Туаня, он добавил: — Позаботьсь, чтобы для глупого пухляка всё организовали как следует, отнесись к этому со всей душой.
— Слушаюсь. — Кайн посмотрел на И Туаня, думая про себя, до чего же удивительный этот канканлонг: мало того, что умный и понимает человеческую речь, так он ещё и не травоядный! Разве это настоящий канканлонг? Вдруг это какой-то иной вид, лишь отдаленно похожий на них?
Может, сделать ему анализ клеток и ДНК? Если это новый вид, открытие потянет на сенсацию.
http://bllate.org/book/38690/4870450
Готово:
