Перевернув последнюю из картин, он на мгновение замер, и в ушах ему послышалось полное тоски и сожаления замечание Мори Огая.
— Пожалуй, это... картина, пропитанная пороховым дымом и кровью.
Представшее перед глазами полотно было выдержано в мрачных тонах: остров со всех сторон омывался чернильно-чёрным морем, в пасмурном небе полыхало прекрасное северное сияние, но даже оно не могло рассеять ночной мрак. В глубине острова тонули бесчисленные человеческие силуэты, скрытые сгустившейся тьмой настолько, что их едва удавалось разглядеть.
На картине не было ни орудийных залпов, ни клубов дыма, но она позволяла каждому прочувствовать всю жестокость и предельную опасность реального поля боя.
Почему же так вышло?
Дадзай Осаму быстро понял в чём дело: если бы эти едва заметные человеческие фигуры и впрямь существовали, то при полном отсутствии источников света, кроме сияния в небе, они неминуемо растворились бы во тьме, а не проступали смужными очертаниями. Подобное могло означать лишь одно — у них при себе были собственные источники света.
Мертвенно-холодный отсвет, отражавшийся от белоснежных лездий, вспышка огня в тот самый миг, когда из ствола вылетала пуля.
Всё это были крошечные искры света, освещавшие тени людей, а вся жестокость была надежно укрыта под покровом ночи, точно так же, как зло незаметно и беззвучно расползается по миру.
У самого нижнего края рамы была указана дата создания картины — два года назад, гораздо раньше, чем они предполагали.
Дадзай Осаму поднялся вместе с полотном и посмотрел на Аоки Яня, стоявшего у дверей в задумчивости. Аоки, услышав звук, обернулся, его взгляд на секунду задержался на изображении, после чего он кивнул.
Дадзай Осаму задумчиво окинул картину взглядом.
— Это реальный остров?
— Не знаю. — Аоки Янь покачал головой и, казалось, лишь спустя мгновение, порывшись в воспоминаниях, заговорил неторопливо: — Мне приснилось это во сне после того, как я услышал одну историю. Проснувшись, я перенёс увиденное на холст. Тот, кто рассказывал мне, утверждал, что история подлинная. Этот остров, пожалуй, действительно существует, но вполне возможно, выглядит совсем иначе, ведь своими глазами я его не видел.
Уголки губ Дадзая Осаму чуть приподнялись, и он смутно начал догадываться о чём-то.
— И как же называется этот остров?
Услышав это, Анго Сакагути заинтересовался. Он отложил картину, которую держал в руках, и перевёл взгляд на Дадзая Осаму. В тот момент, когда его глаза коснулись холста, его зрачки сузились.
Забытое слово само собой всплыло в памяти.
Тихий и спокойный голос юноши произнёс его название.
— Остров Вечной Тьмы.
— На этой картине, кажется, кто-то есть? — Дадзай Осаму протянул руку, указывая на места с размытыми очертаниями.
Аоки Янь небрежно бросил:
— В истории это было главное поле боя на исходе великой войны, всегда нужно изобразить хоть каких-то людей для поддержания атмосферы. Несколько грубых штрихов, передающих смужные силуэты — вполне посильная задача, в конце концов, главное здесь — сама обстановка.
— Выходит, это история о войне... Если способность Аоки способна переносить людей внутрь, можно ли там по-настоящему прочувствовать атмосферу сражения? И можно ли добраться до другой стороны острова, которая даже не прорисована? — Дадзай Осаму потёр подбородок, выглядя чрезвычайно любопытным.
Раз уж собеседник прекрасно понимал, что он не сможет проникнуть внутрь картины, но всё равно говорил подобное, неужели у него возникли какие-то подозрения?
Мысли Аоки Яня на миг незаметно ушли в сторону. Нет, также было возможно, что это лидер Портовой Мафии заронил сомнения, заставив подчиненного всё тщательно расследовать.
— Наверное, всё зависит от человека. — Аоки Янь опустил взгляд, как раз вовремя скрывая задумчивость в глазах. — Какое впечатление у обладателя способности сложилось о том, что осталось за пределами холста, то он и увидит, оказавшись внутри. Если вы считаете, что на другой стороне острова ничего нет и там сплошная пустота, то границы картины ограничатся лишь тем, что вы уже разглядели.
— А что насчёт морских просторов за пределами рамки? Они тоже будут меняться в зависимости от человека? — Дадзай Осаму казался тем, кто вот-вот ухватится за какую-то ниточку, ведь способность этого парня явно была не так проста, как тот утверждал.
Голос Аоки Яня оставался ровным:
— Это очень опасно.
Такой ответ застал Дадзая Осаму врасплох, он слегка моргнул:
— Опасно?
Аоки Янь кивнул и не стал говорить ничего лишнего, ограничившись лишь лёгким предупреждением, после чего сменил тему:
— Вы хотите забрать эту картину?
— Именно так.
Дадзай Осаму небрежно передал полуметровый холст молчавшему всё это время Анго Сакагути, а затем протянул руку Аоки Яню, озарившись сияющей улыбкой.
— Сделку можно считать состоявшейся, Аоки.
Аоки Янь не спешил протягивать руку в ответ: он опустил взгляд на собственные ладони, а затем снова поднял его, молча глядя на собеседника.
Брови последнего слегка нахмурились.
— В чём дело? Неужели мы не можем скрепить удачное завершение сделки рукопожатием? Или на это есть какая-то причина... из-за которой ты, Аоки, боишься коснуться меня?
Вслед за этими словами атмосфера вокруг мгновенно застыла.
Глядя на то, как в глазах Дадзая Осаму постепенно проступают мрачные, густые, нескрываемые тьма и злоба, Аоки Янь тихо вздохнул:
— Вы протягиваете мне правую руку, а моя правая рука ещё не до конца зажила, поэтому...
— Вот оно что. — Дадзай Осаму выглядело так, будто его озарило, и он тут же поменял руку.
На этот раз Аоки Янь протянул руку и ненадолго пожал его ладонь.
Дадзай Осаму почувствовал, что температура тела собеседника почти ничем не отличается от его собственной, точно такой, какой он её и представлял.
Впрочем, судя по ощущениям при прикосновении, это действительно был живой человек.
Пальцы Дадзая Осаму, опущенные вдоль тела, чуть сжались, а в глубине души промелькнул след сомнения: неужели его догадки оказались неверны?
Аоки Янь проводил обоих до выхода из дома. На этот раз он стоял на пороге и смотрел вслед гостям, пока те не сели в машину, и лишь после этого закрыл дверь.
Сидя в автомобиле, Дадзай Осаму не стал сразу велеть водителю трогаться с места. Вместо этого он, словно желая в чём-то убедиться, поднёс к лицу руку, которой только что пожимал ладонь парня, и принюхался.
— Что-то не так, Дадзай? — с некоторым недоумением спросил Анго Сакагути, наблюдая за его странными действиями.
Дадзай Осаму с сомнением поделился своими подозрениями с сидевшим рядом товарищем:
— Он слишком идеально вписывается в мой образ молодого художника: на руках нет ни единого шрама или мозоли, даже запах до странности слабый, да и температура тела оказалась точь-в-точь такой, какой я её воображал.
— Дадзай, разве выдвигаемые тобой предположения хоть когда-нибудь ошибались? — холодно напомнил Анго Сакагути.
http://bllate.org/book/38663/4866626
Готово:
