В глазах Накахара Чуи мелькнуло отвращение:
– Когда мы вошли в картину, этот глаз в небе всё время следил за мной. Внутри картины по-прежнему можно было использовать способность, вот только я никак не мог приблизиться к этому глазу. Вокруг него словно размывалось и искажалось пространство, испуская какое-то странное сияние. Вообще-то я уже собирался сосредоточиться на поиски людей, но этот взгляд всё время прилипал к моей спине, из-за чего я постоянно неосознанно оглядывался и то и дело слышал странные звуки.
– Духовное… заражение… да…э?.. – задумчиво пробормотал Дадзай Осаму, после чего тут же сменил тон: – Впрочем, тебе не показалось, что после входа в дом Аоки всё стало каким-то странным?
Услышав это, Чуя сделал задумчивое лицо:
– И правда… чувствуется странное несоответствие? Включая самого Аоки Яня. Не могу объяснить точно, вроде бы что-то не так, а вроде бы и всё нормально.
Не слыша ответа в течение долгого времени, он остановился и обернулся: Дадзай Осаму выглядел удивленным, словно произошло что-то невообразимое.
– Чуя, твоя интуиция по-прежнему невероятно чуткая! Неужели это тоже какой-то особый дар?
– Чего?! – на лбу Чуи вздулись вены. – Не думай, что я не понимаю, что ты окольными путями меня оскорбляешь!
Если бы эти слова прозвучали из уст кого-то другого, в них не было бы ничего особенного, но когда их произносил Дадзай Осаму, Чуя во всём слышал лишь издевку.
И стоило Чуе собраться как следует с ним разобраться, как Дадзай Осаму вдруг мгновенно сбросил легкомысленный вид и стал серьезным, уставившись куда-то себе под ноги. Чуя проследил за его взглядом и обнаружил, что на пустом цементном полу ничего нет – сплошная сухость.
Это зрелище немного умерило кипевшую в Чуе ярость:
– Ты что-то обнаружил?
– Да, я вдруг вспомнил… – с таинственным видом медленно начал Дадзай.
Следующая фраза вновь разожгла в Чуе бешенство:
– Раньше в прогнозе погоды говорили, что вечером пойдет дождь. Если бы я заранее знал, что в итоге никакого дождя не будет, я бы не стал тратить время на выполнение задания вместе с тобой, а просто свалил бы всё на тебя, какая досада!
Под конец Дадзай даже с невероятным досадованием ударил кулаком воздух.
Этот удар словно оборвал последнюю струну терпения в голове Чуи.
– Ты всё-таки должен сдохнуть, ублюдок Дадзай!
Поблескивая окном второго этажа, Аоки Янь проводил взглядом удаляющуюся парочку и отвел взгляд.
Первый луч утренней зари пробился сквозь полностью раздвинутые шторы прямо в комнату. Просторное помещение, где раньше стояла лишь та картина, теперь было заставлено так плотно, что напоминало мастерскую художника, а утренний свет осветил разбросанные повсюду краски и мольберты.
В отличие от Дадзая Осаму и Накахары Чуи, которые видели его в безупречно белой рубашке, сейчас одежда Аоки была измазана разноцветными красками.
Слегка крутанув в правой руке кисть, он швырнул ее по идеальной параболе, и та точно угостила подставку для перьев.
– Неужели сбежал?
Он слегка вздохнул и посмотрел на висящую на стене картину с Ангелом Ветхого Завета.
Совсем не так мирно и безмятежно, как казалось Чуе, сейчас из неотличимого от кошмара кольцеобразного ока на холсте сочился какой-то смутный, ослепительный туман. Казалось, помимо четко выписанных глаз, в этой дымке едва заметно моргало множество крошечных глазок, похожих на зловещий взгляд, от которого все цвета в этот миг теряли свои границы, напоминая сияние далеких звезд.
Мягкая видимость рассеялась, и непостижимая, неизвестная опасность вместе с первородным ужасом выросли в этот момент во много раз.
Аоки Янь слегка прикрыл глаза, а когда открыл их снова, все причудливые краски на холсте исчезли, и картина снова выглядела совершенно обычной.
Он давно к этому привык, а затем встал и вышел из мастерской.
Результат в виде исчезновения противника из картины заставлял его подозревать, что появление Сибусавы Тацухико поблизости и использование им способности было спланировано врагом заранее – ведь проход в эту картину открывался только во время потери контроля над его собственной способностью.
Если тот сбежал в момент потери контроля после извлечения его способности, то собственное похищение вполне могло быть актом мести со стороны Сибусавы, ведь тот отличался исключительной злопамятностью.
Впрочем, второго шанса нанести удар у того уже не будет: Портовая Мафия уже заинтересовалась им, и до тех пор, пока босс организации не получит обещанное, он наверняка продолжит приставлять к нему соглядатаев. Так что бесплатные телохранители у него теперь имелись.
Черноволосый юноша, похоже, раскусил многое – Аоки понял это еще тогда, когда синоптики ошиблись с прогнозом погоды.
Раз уж писать новую картину было уже поздно, оставалось лишь прикрываться отговоркой насчет увлажнителя воздуха.
Пожалуй, стоило порадоваться, что в картине никто не додумался раздвинуть шторы: иначе, обнаружив, что на улице светит солнце, а за окном холста льет дождь, он бы уже никак не смог списать это на потерю контроля над способностью – тогда его точно сочли бы заговорщиком с дурными намерениями.
Честно говоря, непредвиденных обстоятельств на сей раз оказалось слишком много: и отсутствие дождя, и способность того паренька аннулировать чужие силы – всё это заставило его совершить оплошность. К счастью, в конце концов способность все-таки удалось успешно применить на неприятелях.
Судя по всему, эта способность к аннулированию действовала только при прямом контакте с ядром силы – например, с оригиналом картины или с самим Аоки Янем.
Если бы не чрезмерная опасность его так называемого друга, он бы ни за что не стал искать помощи у Портовой Мафии. Но, по его мнению, люди из Портовой Мафии принадлежали к преступному миру, и пустить ему пулю в лоб для них было вполне в порядке вещей. Разве ненормально слегка подстраховаться?
Никакой потери контроля над картиной на самом деле не было от начала и до конца – просто Аоки Янь не осмеливался входить внутрь в одиночку, чтобы проверить всё лично.
Если бы противник всё еще оставался там, Аоки, зайдя внутрь, непременно был бы им убит.
Если посмотреть на ситуацию с лучшей стороны, возможно, босс Портовой Мафии хорошенько всё обдумает, прежде чем требовать с него плату, и тогда срок аренды бесплатных телохранителей продлится!
Но существовала и вероятность того, что мафия проявит осторожность и заломит такую астрономическую цену, которую он не сможет выплатить, а затем снизит требования в обмен на услугу – ведь человеческая благодарность всегда дороже четко оговоренной материальной платы.
В таком случае его дальнейший план действий таков…
Потратив все сбережения на краски и жилье, Аоки Янь, в чьих карманах не осталось ни гроша, мрачно перевел взгляд на горы готовых работ, громоздившихся позади в мастерской.
http://bllate.org/book/38663/4866620
Готово:
