Цзи Цзяньнин не обратил внимания на бесцеремонный взгляд Сяо Тяньюя, прямиком направился к Цзи Цанхаю и, поклонившись, произнес:
— Отец, Нин-эр желает разделить с вами это бремя.
В его звонком голосе все еще слышалась мальчишеская юношеская незрелость.
Сяо Тяньюй и Цзи Цанхай одновременно вздрогнули от неожиданности. Цзи Цанхай же и вовсе с неверием окинул взглядом стоявшего перед ним подростка, который казался совершенно безобидным, и в его голове одна за другой пронеслись мысли:
— Ты — Нин-эр?
— Да, отец. То, что я до сих пор скрывал это от вас — моя вина, я объясню всё позже, а сейчас нужно сначала разобраться с посторонним.
Он перевел взгляд на всё еще ошеломленного Сяо Тяньюя, обдумывая вероятность того, что они с Цзи Цанхаем объединят усилия и оставят этого человека здесь.
Внезапно его запястье перехватили. Цзи Цзяньнин озадаченно обернулся, безмолвно вопрошая о намерениях Цзи Цанхая.
Цзи Цанхай покачал головой и, бросив на Сяо Тяньюя суровый взгляд, произнес:
— Убирайся. Счет между нами мы сведем в другой раз, и я не хочу, чтобы в течение полумесяца в этой малой обители еще хоть раз чувствовалось присутствие демонической ци.
Сказав это, он, не дожидаясь реакции Сяо Тяньюя, потащил за собой выглядевшего разочарованным Цзи Цзяньнина и взмыл вдаль.
Из-за спины донесся безумный вопль Сяо Тяньюя:
— А-а-а… Либо этот мир сошел с ума, либо я! Иначе как мог появиться золотой коршун… то есть десятилетний юнец на Стадии Золотого Ядра, да еще и сын этого лицемера! О небеса, неужели ты меня бросил… Галлюцинация… Наверное, это просто галлюцинация…
— Что, разочарован? — Цзи Цанхай уже пришел в себя после потрясения, но по его напускной улыбке было невозможно понять, что у него на душе.
— Нет.
Цзи Цзяньнин попытался выдернуть руку, но ничего не вышло, и он просто позволил Цзи Цанхаю продолжать сжимать свое запястье. У Цзи Цанхая была широкая ладонь, покрытая плотными мозолями. Пальцы же Цзи Цзяньнина были тонкими, белыми и изящными, с четко очерченными суставами, и его нежное запястье от крепкой хватки уже посинело. Цзи Цанхай же, казалось, ничего этого не замечал и продолжал сжимать руку со всей силы.
Цзи Цзяньнин тоже выглядел так, будто не чувствует никакой боли, и не оказывал ни малейшего сопротивления.
— Помочь мне одолеть Сяо Тяньюя — условие действительно заманчивое, однако со своими врагами я предпочитаю расправляться сам. К тому же, мне вовсе не хочется так просто ставить точку в нашей кармической связи.
Почувствовав, как человек в его руке напрягся, Цзи Цанхай заулыбался еще шире.
— И что же… ты намерен делать? Твой уровень культивации выше моего, и если не считать этого случая, в будущем тебе вряд ли часто понадобятся мои услуги.
Цзи Цзяньнин никак не мог взять в толк, почему этот загадочный мужчина решил упустить столь прекрасную возможность.
— Десять лет. Достичь Стадии Золотого Ядра за такое время… При стольких темпах культивации как я мог позволить кому-то постоянно брать верх надо мной? Я не стану допытываться, не проживаешь ли ты жизнь заново, и мне всё равно, какие у тебя были счеты в прошлой жизни. Условие лишь одно: ты останешься рядом со мной на сто лет. Я — твой отец, ты — мой сын, и точка.
Цзи Цзяньнин мысленно взвешивал все за и против. Для человека, идущего по пути культивации, сто лет — срок совсем недолгий. К тому же, ему в любом случае придется какое-то время оставаться в Мире Смертных, и находиться рядом с этим мужчиной, судя по всему, было для него лучшим выбором.
— Хорошо, но мне нужны такие же условия для культивации, как у тебя.
— Идет. Умница Нин-эр, назови-ка меня папочкой, дай послушать.
Цзи Цанхай в прекрасном настроении выпустил его мягкое запястье и приобнял юношу за плечи, так что тот оказался прижат к нему почти всем боком.
— Отец, прошу, ведите себя пристойнее.
Тело Цзи Цзяньнина мгновенно окостенело. Он тут же выскользнул из объятий мужчины, отступил на два шага назад со скрежетом на лице: почему он раньше не знал, что у этого человека есть столь несерьезная сторона?
— Разве Нин-эр не считает, что обращение отец звучит слишком официально? Называть меня папочкой куда душевнее. Не нужно стесняться, папа не станет над тобой смеяться.
Цзи Цанхай шагнул вперед и снова попытался приобнять Цзи Цзяньнина за плечи.
Цзи Цзяньнин от злости едва не скрипел зубами: почему у этого вечно сурового человека оказалось такое противное лицо? Ему так и хотелось разорвать этот говорящий без умолку рот.
Среди этой похожей на шутку погони молодой да зеленый Цзи Цзяньнин всё же не смог противостоять бесстыдному старому лису и в конце концов капитулировал.
— Па…
Голос был настолько тихим, что его почти не было слышно. Разумеется, для Цзи Цанхая даже столь тихий звук не составлял проблемы. Он смачно причмокнул губами, испытывая странное наслаждение: время от времени поддразнивать этого забавного сына оказалось чертовски приятно, и даже досада от побега врага рассеялась.
— Умничка, зови меня так и впредь.
Протяжные нотки в голосе звучали на удивление сладко, вызывая приятное чувство того, что в тебе кто-то нуждается.
— Слушаюсь.
Лицо Цзи Цзяньнина слегка порозовело. Хоть это и было простое обращение, ему всё равно казалось, что оно чересчур интимное. Видимо, сказывалась привычка называть прежнего императора-отца или отца просто отцом, к тому же они всё-таки не были обычными отцом и сыном, и их отношения еще не зашли так далеко.
— Пап, это место ведь твоя территория? Обстановка здесь и впрямь неплохая.
Цзи Цзяньнин благоразумно сменил тему: если продолжать в том же духе, кто знает, в какую еще неловкую ситуацию он угодит.
Цзи Цанхай тоже сбросил с лица шутливое выражение, посерьезнел и произнес:
— Верно, это место, где я культивировал последние тридцать лет. Жаль только, что его обнаружил этот негодяй Сяо Тяньюй, сжег Усадьбу Юэхуа и привлек целую толпу народу. Если бы не мое быстрое появление, еще неизвестно, как этот мерзавец всё здесь перевернул бы вверх дном.
— Кстати, куда мы сейчас направляемся? Где мой старший брат?
Вспомнив про Цзи Сюаньлина, Цзи Цзяньнин невольно запереживал. Тот ведь вошел вместе с Цзи Цанхаем, почему же остался только один? Неужели старший брат…
При этой мысли сердце Цзи Цзяньнина, обычно отличавшегося завидным спокойствием, забилось с бешеной скоростью, и его рука сама собой вцепилась в одежды Цзи Цанхая.
Цзи Цанхай остановился и странным взглядом окинул Цзи Цзяньнина с ног до головы, после чего озадаченно спросил:
— С каких это пор у вас с братом установились столь глубокие чувства? Если мне не изменяет память, эта вылазка — ваша самая первая встреча.
— Да, но старший брат — прекрасный человек и очень хорошо ко мне относится. Естественно, что я за него переживаю, разве отец не волнуется?
Цзи Цзяньнин опустил голову и глубоко вздохнул. Судя по виду мужчины, с Цзи Сюаньлинем всё было в порядке, и камень наконец отпал от его сердца, а лицо смягчилось.
— Верно, с Сюань Линем всё в порядке. Здесь у меня обустроена собственная небольшая обитель, и в обычное время делами заправляет как раз он. В этот раз, войдя внутрь, он сразу отправился на базу, а я по дороге столкнулся со случайно забредшим Сяо Тяньюем и сражался с ним до самого недавнего времени. Пошли, отведу тебя взглянуть на нашу обитель, теперь от тебя не нужно ничего скрывать.
Цзи Цзяньнин позволил Цзи Цанхаю силой увлечь себя за собой, и они прибавили скорости.
Два дня спустя.
— Это ты называешь обителью? Почему здесь всего десяток с небольшим человек?
Окинув окрестности духовным восприятием, Цзи Цзяньнин мгновенно оценил обстановку.
Он даже не отреагировал на то, что Цзи Цанхай положил руку ему на талию и принялся рассеянно еегладить — он был слишком удивлен. По его мнению, сколь бы малы ни были силы какой-либо организации, в ней должно насчитываться по меньшей мере сотня-другая адептов, откуда здесь взяться столь ничтожному числу людей?
Обернувшись, он заметил, что Цзи Цанхай смотрит на него как на полного идиота.
— Что, я сказал что-то не так?
Мальчик озадаченно нахмурился.
— Начинаю сомневаться, был ли ты в прошлой жизни настоящим культиватором. Ты вообще понимаешь, насколько редки те, кто ступил на этот путь? Они же наперечет! Ты думаешь, культивация — это репа или капуста на рынке, которую каждый может купить пучком? Для этого нужны природные данные. Я познаю Дао уже тридцать лет, и за эти тридцать лет мне с большим трудом удалось вырвать из-под носа восьми великих сект чуть больше десятка учеников с подходящими задатками.
Мальчишка был таким гладким и мягким на ощупь, его так приятно было гладить! Упоительно размышляя об этом, Цзи Цанхай, однако, изобразил на лице презрение.
Цзи Цзяньнин покраснел. В прошлой жизни он был бродячим культиватором и совершенно не разбирался в делах сект. Просто ему казалось, что у восьми великих сект людей вроде бы немало, вот он и подумал… Он совсем забыл, что каждая из этих восьми великих секты существует уже более десяти тысяч лет, и стоило ему перебить лишь малую толику их учеников, как в сектах уже возникала угроза разрыва преемственности поколений. Стало быть, ученики-культиваторы — величайшая редкость.
— Скажи-ка мне, папа, неужели в прошлой жизни ты не был культиватором на Стадии Зарождающейся Души? Иначе почему ты ничего этого не знаешь?
Видя, как лицо его мальчишки всё сильнее заливается краской, Цзи Цанхай засомневался еще больше: неужели тот и вправду не завладел чужим телом с помощью Зарождающейся Души?
Цзи Цзяньнин покачал головой:
— Я культивировал лишь до Стадии Золотого Ядра, после чего меня убили. А как я стал твоим сыном — этого я и сам толком не понимаю.
После истории с Жемчужиной Вспышки Цзи Цзяньнин стал шарахаться от любой тени. Кто поручится, что, узнав правду, этот мужчина не затаит дурного умысла? Ведь за этой вещью охотились даже восемь великих сект! И хотя способ признания хозяина у нее был довольно извращенным, лучше держаться подальше от лишних хлопот — он вовсе не жаждал повторять судьбу прошлой жизни, когда его повсюду преследовали по пятам.
Разве до Стадии Зарождающейся Души нельзя завладеть чужим телом? Похоже, этот парень в прошлой жизни был сущим простаком! Неудивительно, что сейчас он ведет себя как неопытный птенец, впервые попавший в Мир Культиваторов!
Непонятно почему, но на душе у Цзи Цанхая стало еще веселее.
— Нин-эр, от тебя вечно исходит какой-то притягательный аромат, что это?
— Правда? А я ничего не чувствую.
Цзи Цзяньнин поднял руку, понюхал рукав и озадаченно нахмурился.
— Ладно, пошли, я отведу тебя к старшему брату.
В месте, скрытом от глаз юноши, Цзи Цанхай лукаво усмехнулся: ста лет вполне хватит, чтобы изменить многое.
Убрав летающие мечи, они вдвоем неторопливо направились к видневшимся впереди вершинам гор.
http://bllate.org/book/38656/4865200
Готово:
