Шаги за дверью постепенно стихли.
От руки, зажавшей ему рот, Лу Си уловил знакомый запах крови — в густой липкой вони чувствовалась легкая сырость, и во всем Особняке семьи Цзин такой аромат исходил только от одного человека.
Лу Си первым поднял руку и нанес удар прямо вверх. На этот раз удар наконец возымел ощутимый результат: пальцы неприятно онемело от отдачи, однако он никак не ожидал, что в следующее же мгновение за это придется расплачиваться болью, превышающей прежнюю в десять раз.
Лу Си судорожно вздохнул и, лежа на боку на кровати, почувствовал, как чья-то рука придавила его плечо. Раздался треск — рубашку на груди распороло от воротника прямо до самого пупка.
В один миг потрясение пересилило страх.
Ледяные пальцы заскользили по груди, и на коже в местах прикосновений тут же побежали мурашки. Наконец кончики пальцев замерли в какой-то точке, и у Лу Си даже дыхание перехватило, потому что он внезапно понял: то место, куда давил Цзин Тан, — его собственное левое предсердие.
Он собирается вырвать его сердце!
— Цзин Тан! — Лу Си схватил того за запястье, и разлившаяся вокруг волна запаха крови стала еще тяжелее. В панике он услышал, как Цзин Тан тихонько смеется.
— Испугался, что я вытащу твое сердце наружу? — пальцы, упиравшиеся в грудь, внезапно надавили сильнее на целый дюйм. — Но есть ли оно у тебя? Какаялелепая шутка.
Лу Си уже отчетливо ощущал яростную смертоносную ауру, исходившую от Цзин Тана, но самым странным было то, что даже при этом система по-прежнему не подавала сигнала тревоги.
Неужели текущая ситуация все еще недостаточно опасна? Или дело в том, что…
— У Цзин Тана вовсе не было мыслей его убивать.
Поскольку под одеялом царила кромешная тьма, Лу Си никак не мог разглядеть выражение лица Цзин Тана. Он неожиданно протянул руку и на ощупь нащупал уголки губ парня, но в следующую же секунду его ладонь с силой отбросили.
Цзин Тан крепко сжал подбородок Лу Си:
— Опять вздумал меня обмануть?
Свирепый тон, подавляющая сила — казалось бы, хватило бы одного движения, чтобы оборвать его жизнь. Однако они долго смотрели друг другу в глаза в темноте, и ни рука, упертая в грудь, ни пальцы, сжимающие его подбородок, так и не возобновили нажим.
Они по-прежнему замерли в противостоянии. Цзин Тан заставлял Лу Си смотреть только на него, и в его глазах цвета ландышей пленились обида и глухое недовольство.
Лу Си вдруг понял: возможно, он ошибся. Этот маленький капризный вредина по сравнению с бессердечным волком больше смахивал на недолюбленную, гордую кошку.
Она жаждет чужой любви, но не умеет вести себя покорно и послушно, а вместо этого лишь свирепо выпускает острые коготки, вновь и вновь принуждая тебя любить ее.
Жалкий и такой неугомонный.
Осознав это, Лу Си внезапно перестал бояться: тигр, который пожирает людей и не оставляет костей, на поверку оказался всего лишь не отученным от соски котенком.
Он — свирепый злобный дух, но в то же время ребенок, который еще не вырос. И всего того, чего желают обычные дети, он жаждет точно так же.
Лу Си уставился на то, что было за спиной у Цзин Тана, и широко распахнул глаза:
— Цзинчэн, ты как здесь оказался?
Воспользовавшись тем, что Цзин Тан обернулся, он схватил его за плечи и одним резким переворачивающимся движением наотмашь прижал Цзин Тана к постели.
Увидев лукавую улыбку на лице Лу Си, Цзин Тан презрительно фыркнул:
— Кроме как лгать, ты вообще что-нибудь умеешь?
Лу Си легонько потрепал его за подбородок:
— Какая ложь, братец просто преподает тебе урок на тему того, что на войне все средства хороши. Учись давай.
Цзин Тан перевел свои холодные синие глаза в сторону, явно не желая с ним разговаривать.
Лу Си больше не стал дразнить ребенка. По-прежнему удерживая Цзин Тан в своем положении, он постепенно подался вперед, припал грудью к груди Цзин Тана и тяжело вздохнул:
— Почему заставить тебя признаться, что ты меня любишь, — такая непосильная задача?
Он поднял левую руку, всю утыканную пластырями, и сунул ее прямо перед глазами Цзин Тана:
— Посмотри, во что ты превратил мои руки? Мало того, что этих ран хватило, так за обедом ты добавил мне еще две новые. Только переступил порог, даже поздороваться толком не успел, а уже собирался задушить меня! То несешь всякую чушь и спрашиваешь, есть ли у меня сердце, то заявляешь, будто я только и делаю, что вру. И что теперь? Даже на суде обвиняемому дают слово для защиты, а ты взял и прихлопнул меня одним ударом, даже не позволив оправдаться?
Цзин Тан повернул голову и зловеще посмотрел на него:
— А ты безгрешен?
Лу Си:
— С чего бы мне быть виноватым? Ох, неужели из-за тех слов ты решил, что я легкомысленный ветреный тип, который говорит о любви к тебе и тут же норовит закадрить твоего старшего брата, и теперь твоя душонка не на месте, да?
Уголки губ Цзин Тана дрогнули:
— Бред собачий.
Игнорируя его попытки скрыть истинные чувства, Лу Си продолжил:
— Цзинчэн для меня — редкий и близкий друг. Ты же сам только что слышал: когда я говорил, что пришел пожить здесь, то имел в виду лишь возможность бросить матрас на полу в соседней комнате, это ты сам додумал лишнего. Впрочем, сегодня я и вправду разозлился. Посмотри на это с другой стороны: если бы в один прекрасный день Цзинчэн вдруг отвесил тебе пощечину, тебе было бы приятно?
Заметив, что Цзинчэн неожиданно замолчал, Лу Си понял, что этот сорванец кое-что из его слов все-таки усвоил, и продолжил мягко убеждать:
— Вот и мне было больно. Человеческое сердце — штука хрупкая, стоит ему разбиться, и вернуть его в прежнее состояние уже почти невозможно. Так давайте не будем ранить друг друга по пустякам, хорошо?
Цзин Тан посмотрел на левую руку Лу Си, вдруг вцепился в его запястье и сорвал один из пластырей. На этот раз под ним обнажились самые настоящие свежие раны.
Края кожи чуть вывернулись наружу, а внутри повреждения уже воспалились, приобретя красновато-коричневый оттенок. Цзин Тан содрал остальные пластыри разом и под настороженным взглядом Лу Си приложил ладонь к его руке. В тот же миг прохлада стремительно разлилась от места соприкосновения ладоней, а когда они снова разомкнулись, Лу Си с изумлением обнаружил, что раны на его руке исчезли без следа. Зато на ладони Цзин Тана в точности на тех же местах проступили точно такие же повреждения.
У призраков и такое под силу?
Испытав прилив радости, Лу Си все же не посмел выказывать слишком бурного восторга. Вместо этого он с напускным беспокойством потянулся осмотреть руку Цзин Тана, но тот холодно и отстраненно отдернул ее.
Лу Си с видом крайнего умиления шмыгнул носом:
— Наверное, жутко болит? Тебе не стоило этого делать. (Ах ты паршивец, теперь-то знаешь, каково мне приходилось! Боль от ран на пальцах отзывается прямо в сердце, пусть тебя самого хорошенько покорёжит!)
Цзин Тан:
— У духов нет болевых ощущений.
Лу Си шумно выдохнул:
— Вот и славно. (Какая жалость.)
Хотя недоразумения рассеялись, Цзин Тан все еще сидел, прислонившись к изголовью кровати, с прежним пасмурным и хмурым выражением лица. Впрочем, для него это было обычным состоянием: улыбку на его лице можно было увидеть только в присутствии Цзинчэна, ну или когда Лу Си в очередной раз попадал впросак.
Лу Си окинул взглядом свои чистые, гладкие руки — то ли ему мерещилось, но кожа на них и вправду казалась нежнее, чем прежде. Неужели прикосновения призраков обладали еще и омолаживающим эффектом?
Однако сейчас волновал вовсе не уход за кожей — требовалось срочно вернуть растерянные очки благосклонности.
Он украдкой придвинулся ближе к Цзин Тану, но тот бесшумно отстранился. Лу Си подсел еще ближе, как вдруг раздался сухой треск, и доски кровати треснули прямо посередине, образовав заметную щель.
Лу Си немного отодвинулся к краю:
— А кровать-то довольно хрупкая, надо же.
Цзин Тан усмехнулся:
— Подсядешь еще ближе — и вылетишь со второго этажа прямо на первый.
Лу Си вцепился в одеяло, изобразил на лице одинокое и унылое выражение и прилёг на треснувшей половине ложа:
— Ладно-ладно, буду спать на своей стороне и ни за что к тебе не полезу. Честно, я сплю очень тихо.
Но среди ночи Цзин Тан внезапно открыл глаза и, уставившись на Лу Си, который примостился прямо у него подмышкой, едва не придушил наглеца на месте, чтобы сбросить прямо через окно на улицу.
Тихо, как же.
Он ухватил Лу Си за волосы, раздумывая, как бы с ним расправиться, как вдруг прижавшийся к его груди человек сонно забормотал во сне: Сяо Тан, а затем тихонько захихикал, и вид у него при этом был поистине дурашливый.
Цзин Тан медленно разжал пальцы, отпуская пряди, посмотрел на искривленное в счастливой улыбке во сне лицо и брезгливо ущипнул его за щеку, на которой проступила ямочка.
И с чего это старший брат умудрился влюбиться в такого уродину?
Просто ужас.
……
С тех пор как Лу Си переступил порог Особняка семьи Цзин, ему еще ни разу не удавалось проснуться посреди ночи естественным образом, и на этот раз его, вполне предсказуемо, разбудило системное оповещение.
Однако новость оказалась отличной: показатель благосклонности Цзин Тана к нему подскочил за одну ночь аж на двадцать пять единиц, и до заветных шестидесяти, установленных системой, оставалось всего пять очков.
Однако вместо первоначальной эйфории на сердце у Лу Си заскребли кошки: как правило, чем ближе человек подбирался к успеху, тем выше был риск столкнуться с неожиданной катастрофой. На сей раз ему в любом случае следовало соблюдать предельную осторожность в словах и поступках, чтобы не повторить прошлую ошибку, когда пытаешься поймать добычу, а в итоге остаешься ни с чем.
Игры в подобных подземельях как раз и строились на том, чтобы поймать игрока на желании схитрить и срезать угол: надеясь через главную цель побыстрее раздобыть побольше улик, игроки забывали, что эта же цель одновременно являлась и главным боссом локации. Стоило пользователю переступить черту дозволенного, как объект тут же превращался в безжалостную косу жнеца, отправляющую тебя к праотцам.
А потому действовать опрометчиво было смерти подобно.
До тех пор пока Цзин Тан полностью не избавится от предрассудков по отношению к нему, нельзя слишком сильно на него полагаться.
В конце концов, истинным игроком здесь оставался он сам, а каким бы сильным ни был Цзин Тан, он всего лишь NPC, и все загадки Лу Си должен разгадать исключительно своими силами.
Разбуженный системным уведомлением, Лу Си больше не чувствовал сонливости. Посмотрев на примостившегося рядом Цзин Тана, он искренне удивился: за те два раза, что им доводилось спать вместе, посреди ночи от парня и след простывал, но на сей раз он оставался на месте даже под утро.
Заметив, что Цзин Тан отложил книгу и тоже поднял на него взгляд, Лу Си торопливо сгнал с лица удивление и жизнерадостно произнес:
— Ты уже проснулся? Почему меня не разбудил?
Цзин Тан издал насмешливый звук:
— Проснулся? По-твоему, призракам требуется сон?
Лу Си:
— ……
Увидав, что Цзин Тан собирается встать, Лу Си поспешил проявить инициативу и вызвался помочь поискать кресло-коляску, но услышал в ответ совсем другое:
— Никакой коляски. Поедем прокатимся на машине.
Улыбка на губах Лу Си мгновенно застыла:
— Опять в тот лесопарк?
Цзин Тан кивнул:
— Если хочешь, можем и туда.
Лу Си:
— ……Пожалуй, обойдемся без лесопарка. А куда мы тогда собрались ехать?
Цзин Тан:
— В торговый центр Гомао.
Заглянув в навигатор, Лу Си обнаружил, что Международный торговый центр находится чуть ли не в самом центре Города А. Затем он бросил косой взгляд на невозмутимого Цзин Тана, устроившегося на пассажирском сиденье, а после — на выглянувшее из-за облаков солнце.
На душе у него сделалось смутно.
Хотя он всегда считал Цзин Тана особенным на фоне прочих обитателей особняка, по мере общения Лу Си все отчетливее понимал, что тот вовсе не рядовой призрак. К примеру, кто бы в здравом уме поверил, что мертвец способен разгуливать под палящим солнцем.
Видимо, Лу Си пялился слишком долго, потому что Цзин Тан одарил его колючим взглядом. Лу Си тут же поспешно опустил солнцезащитный козырек, преграждая лучам путь в салон, однако Цзин Тан лишь холодно и безразлично бросил:
— Не нужно. Солнечный свет мне не навредит.
http://bllate.org/book/38651/4864488
Готово:
