Раньше, когда Се Инчи только переехал сюда, он терпеть не мог запах скипидара, которым пользовался Вэнь Цяо, и высокомерно приказал ему больше никогда не приносить эту гадость в общежитие. Вэнь Цяо проигнорировал его, и в итоге Се Инчи просто вылил целую свежеоткрытую бутылку растворителя в унитаз.
Стоило плотно закрутить крышку скипидара, как резкий запах полностью исчезал. Просто прежний владелец тела считал, что этот студент-художник вечно ходит с задиристым видом и ни с кем не разговаривает, вот и придрался к нему повод ради повода.
Впрочем, позже, когда прежний владелец тела стал регулярно ночевать в общежитии, Вэнь Цяо больше не приносил туда свои художественные принадлежности и с тех пор больше не обращал на него никакого внимания.
Се Инчи помнил этот эпизод сюжета: они всегда поддерживали отношения взаимного игнорирования. Се Инчи и сам жутко нервничал, не зная, как заговорить, поэтому, положив купленный завтрак на общий стол посреди комнаты, он почувствовал себя совершенно не в своей тарелке и был вынужден перевести взгляд на Хэ Юньчжэня, который у кровати под номером четыре как раз настраивал наушники.
Судя по воспоминаниям Се Инчи, Хэ Юньчжэнь был главным злодеем с самой высокой внешря привлекательностью во всей оригинальной книге, признанным самим автором в разделе комментариев. Однако в тех двадцати тысячах знаков, что вышли на данный момент, линия Хэ Юньчжэня оказалась самой слабой среди всех четырех злодеев, если не считать его самого.
Хотя напускная мягкость и дружелюбие делали его приятным в общении, трудно было сказать, какие именно дурные наклонности скрываются в глубине его души. Впрочем, это было лишь стандартным набором черт для любого персонажа-злодея, и ничего особенно ужасного он пока не сотворил. Возможно, автор просто еще не успел толком прописать предысторию этого влиятельного персонажа, да и в памяти самого Се Инчи не нашлось никакой информации о серьезных конфликтах между прежним владельцем тела и Хэ Юньчжэнем, поэтому подсознательно он воспринимал его лишь как часть антуража среди злодеев.
Но всё, что происходило здесь, казалось, вовсе не поддавалось законам здравого смысла.
В конце концов, в какой-нибудь обычной комнате общежития кто бы поверил, что соседи, прожившие бок о бок два года, до сих пор толком не знают друг друга? Цэнь Цзиньхуэй и Хэ Юньчжэнь и вовсе учились в одном классе, но при этом были людьми, которые при встрече даже не здоровались.
Пожалуй, единственной их общей чертой было то, что они оба терпеть не могли его самого.
Взгляд Се Инчи был слишком прямолинейным. Хэ Юньчжэнь, настроив беспроводные наушники и собираясь бросить их в сумку, в ту самую секунду, когда поднял голову, неожиданно столкнулся с этим обжигающим взглядом.
Заметив, что Се Инчи, не мигая, пялится на него и неизвестно о чем думает, Хэ Юньчжэнь спустя пару мгновений молчания почувствовал себя несколько неуютно и озадаченно спросил:
— У тебя что-то случилось?
Истинно главный злодей с высочайшей внешностью, одобренной самим автором: мало того что его лицо выглядело так, будто над ним лично трудилась богиня Нюйва, так еще и голос звучал с таким приятным бархатным оттенком.
Се Инчи искренне полагал, что его собственные внешние данные способны легко побить любых соперников под небесами, но, столкнувшись с персонажем новеллы, он испытал жесточайший комплекс неполноценности.
Механическим движением он указал на гору пакетов с завтраком, разложенных на столе, и занервничал в миллион раз сильнее, чем вчера, когда пытался подлизываться к Цэнь Цзиньхуэю. Его голос прозвучал странно смущенно:
— Эм... Я купил тебе завтрак, будешь?..
Они никогда не были в тех отношениях, чтобы спокойно сесть и вместе позавтракать. Как только Се Инчи произнес эти слова, даже Вэнь Цяо, старательно умалявший свое присутствие, невольно замер и бросил взгляд на человека, стоявшего у общего стола.
Хэ Юньчжэнь держал в руках свою папку с документами, не зная, то ли открыть ее, то ли захлопнуть.
— Купил мне?
Он перевел взгляд на аккуратный ряд разнообразных изысканных лакомств. Аппетитный аромат, так и манящий попробовать угощение, исходил из полуоткрытой коробки с жареными пельменями шэнцзянь на самом краю. На них отчетливо виднелись белые зернышки кунжута и изумрудные перья зеленого лука; стоило лишь откусить кусочек, как во рту наверняка брызнул сок, распространяя вокруг восхитительный запах.
Закусочная Ли, славившаяся своими шэнцзянями, находилась прямо на уличке с едой у школьных ворот, но позволить себе неспешно и беззаботно насладиться утренней порцией с раннего утра обычно могли лишь те пожилые любители утренней зарядки, которые уже вышли на пенсию и почти не нуждались во сне.
Благодаря громкой репутации закусочной, Хэ Юньчжэнь, когда ему случалось выходить из школы ранним утром, неизменно видел длинную очередь, змейкой тянущуюся издалека, а на ее конце клубился туман, словно в какой-то сказочной обители бессмертных.
Хэ Юньчжэнь незаметно сглотнул.
Се Инчи чувствовал себя ужасно виноватым под этим вопросом: разумеется, завтрак изначально предназначался для его главной цели — Цэнь Цзиньхуэя. Просто, застыв в растерянности перед дверями самых разных заведений и разглядывая крабовые сяолунбао, медовые хрустящие пирожки и прочие изыски, он понятия не имел, что именно предпочитает Цэнь Цзиньхуэй, а потому, точно так же как и накануне вечером, просто накупил всего понемногу.
Однако раз уж человек прямо спросил, нельзя же было заявить, что он купил всё это специально для другого, а ему перепало лишь попутно. В конце концов, все они были соседями по комнате, и подобное явное предпочтение выглядело бы некрасиво.
Се Инчи как раз собирался подобрать слова и заговорить, как вдруг Цэнь Цзиньхуэй, закончив умываться, вышел из ванной комнаты, попутно бросая взгляды в их сторону.
В комнате площадью меньше двадцати квадратных метров стояла такая зловещая тишина, что был бы слышен даже звук упавшей иголки.
Цэнь Цзиньхуэй вернулся на свое место, сел и вытащил со стола бумажную салфетку, чтобы промочить капли воды на лице. Пока он умывался, несколько крупных капель скатились по его четко очерченному подбородку прямо за воротник одежды. Ощущение сырости было неприятным, поэтому, возвращаясь к обеденному столу, он машинально дернул себя за воротник.
Се Инчи нервно потер кончик носа:
— Я, пожалуй, в последнее время буду постоянно жить в общежитии, и наверняка появятся моменты, когда я стану всем вам мешать, поэтому я угощаю вас завтраком...
Стоило ему это произнести, как Вэнь Цяо и Цэнь Цзиньхуэй синхронно нахмурились.
В представлении Вэнь Цяо у Се Инчи вообще отсутствовало само понятие о том, что он может кому-то мешать.
Он с некоторым удивлением посмотрел на Се Инчи, стоявшего посреди комнаты, и принялся изучать его лицо. Понаблюдав за ним пару секунд, он наконец заметил у самого виска легкий синяк на месте содранной кожи.
Неужели тот до того всем надоел, что его избили, и теперь он решил раскаяться и начать жизнь с чистого листа?
Жаль только, что горбатого могила исправит — побудет человеком пару дней, а потом снова затоскует по прекрасным денькам, когда вел себя как скотина.
Вэнь Цяо отвел взгляд с безупречного лица Се Инчи на разложенные лакомства и кивнул на коробку с жареными пельменями в самом углу:
— Я могу взять эту коробку?
Се Инчи ожидал, что Вэнь Цяо с презрением отвергнет его завтрак и одарит его предельно брезгливым взглядом, — он уже даже приготовился встретить этот неловкий момент.
Кто бы мог подумать, что первым на его «взятку» в виде завтрака клюнет именно Вэнь Цяо?
Се Инчи поспешно закивал:
— Конечно, бери что хочешь! Когда я покупал эти шэнцзяни, там еще какая очередь стояла, хорошо хоть я пораньше пришел, а за мной потом столько народу набежало...
http://bllate.org/book/38604/4857267
Готово: