Сюнь Хайши поднял глаза, уголки его глаз высоко взлетели, а в глубине их мелькнул блеск.
Стоило ему бросить этот взгляд, как Се Юйсуй мгновенно понял, что тот снова замышляет какую-то гадость.
И точно, он услышал, как Сюнь Хайши произнес:
— Неужели вчера вы увидели, что я не могу сопротивляться, и намеренно учинили такое? Сначала спасение жизни, а потом угроза силой... Ох, ван, неужели вы спасли меня и в самом деле ради того, чтобы провести со мной ночь? Какой же у вас тонкий расчет, ван...
— Заткнись!
Се Юйсуй пожалел о сказанном в ту же секунду, как слова сорвались с его губ. Остро осознав, что злиться на этого человека — лишь тратить время, он помрачнел и бросил:
— Внизу люди.
Ругань не успела залететь в уши Сюнь Хайши. Отсчитав секунду, сразу после слов Се Юйсуя, он мгновенно вынырнул из-под одеяла, в два-три шага оказался у окна и приоткрыл его на крошечную щелочку.
Он увидел, как на улице, совсем недалеко от постоялого двора, стояли несколько человек в темно-коричневой льняной одежде и, казалось, выбирали сладости у разносчика. Но если присмотреться, становилось заметно, что их взгляды то и дело норовят ускользнуть в сторону постоялого двора — они явно за чем-то следили.
— Твои враги? — спросил Сюнь Хайши.
Се Юйсуй покачал головой и, стоя в стороне, тоже оглядывал улицу:
— Немногие знают, что я приехал сюда. Если только эти люди не часть твоего собственного плана, других причин я не вижу.
Сюнь Хайши легко усмехнулся.
Се Юйсуй изначально думал, что Сюнь Хайши снова выдаст какую-нибудь бессовестную глупость, но после этого смешка последовало молчание.
Окно закрылось наглухо, Сюнь Хайши вернулся к краю кровати и снова закутался в ватное одеяло:
— Поищи возможность уйти. Возиться со мной — сплошное обременение, будет плохо, если я вдруг стану тебе обузой.
Се Юйсуй некоторое время пристально смотрел на Сюнь Хайши, убеждаясь, что в его словах нет и тени шутки, и озадаченно произнес:
— Скажи, что это не твоя собственная затея, устроенная намеренно, чтобы отделаться от меня?
Сюнь Хайши отозвался:
— Какую затею я мог устроить? От потери сознания и до пробуждения я все время находился рядом с тобой, когда у меня было время связаться с кем-то и что-то замышлять? Ван слишком высоко оценивает меня.
Се Юйсуй ответил:
— Тогда и говорить не о чем. Люди снаружи необязательно пришли за нами, давай-ка подождем и посмотрим по обстоятельствам.
Сюнь Хайши покачал головой:
— Вчера тот твой слуга...
— Брат, — поправил Се Юйсуй.
— Брат, — Сюнь Хайши скривил губы, не понимая, что хорошего может быть в том, чтобы называть этого большого тупого медведя братом, впрочем, как бы другие ни цеплялись за родственные связи, его это не касалось — всего лишь форма обращения. — По идее, если твоего брата забрали туда, то с учетом времени на допрос он уже давно должен был вернуться. Одного вещественного доказательства недостаточно как причины для задержания. Хозяин постоялого двора не тянет на полноценного свидетеля, он в лучшем случае осведомленный человек, либо его самого запишут в соучастники. Так что, чтобы арестовать твоего брата, нужно собрать как минимум и свидетельские показания, и вещественные доказательства, и лишь тогда его упрячут в застенок дожидаться дальнейшего тщательного разбирательства. Но посмотри: прошла целая ночь, а в ответ ни звука, зато внизу появилось столько новых лиц. Как ты думаешь, почему?
Сюнь Хайши только что проснулся, его волосы были растрепаны в беспорядке. Стоило содрать с него эту печально известную внешнюю оболочку, и никто бы не поверил, что у грозного главы Павильона Тяньшу может быть столь мягкая и безоружная сторона.
Се Юйсуй невольно засмотрелся на него пару лишних мгновений, после чего с трудом подавил в себе желание протянуть руку и пригладить его волосы. Отводя взгляд в сторону, он произнес:
— Значит, по-твоему, у У Фэна что-то стряслось, и это задержало его?
— Должно быть, проблемы немалые, — заметил Сюнь Хайши. — Время уже не раннее, неужели ты не заметил, что никто из слуг даже словом не обмолвился насчет завтрака?
Се Юйсуй, разумеется, обратил на это внимание: слуга не только не заикнулся о завтраке, но даже не пришел растопить печь. Именно поэтому он не стал выходить опрометчиво, а вместо этого выглянул в окно и обнаружил там подозрительных типов.
За ночь уголь почти прогорел, в комнате и впрямь стоял жуткий холод. Сюнь Хайши сейчас был донельзя хил и упрятал в одеяло едва ли не половину лица.
— Здесь всё просто: либо твой брат явился в уездную управу, не сдержал свой норов и сцепился с ними в драке.
Се Юйсуй покачал головой.
Хотя у У Фэна скверный характер, он все же понимал всю серьезность положения. Находясь в чужой стране, приходилось держать себя в руках.
Сюнь Хайши тоже посчитал это маловероятным — пообщавшись всего несколько дней, он уже успел составить примерное представление о характере У Фэна.
— Тогда остается вторая причина: твоего брата схватили, чтобы сделать козлом отпущения, хотя прямо сейчас ему, пожалуй, ничего серьезного не грозит.
Се Юйсуй лишь нахмурился и ничего не ответил.
Сюнь Хайши указал на чайник, стоявший на столе:
— Будь добр, налей мне чашку воды.
Се Юйсуй хранил молчание. Сюнь Хайши отдавал распоряжения, совершенно не заботясь о чужом настроении, и лишь шевельнул губами, требуя делать всё быстрее. В конце концов он принял из его рук остывший чай, скривился с полным отвращением и выдал фразу с полным отсутствием сообразительности:
— Холодный ведь, для здоровья вредно.
Глотнув ледяного чаю, Сюнь Хайши вздрогнул от озноба и закутался в одеяло еще плотнее. Посмотрев на Се Юйсуя, который по-прежнему упорно молчал, он вздохнул и мысленно обозвал его бревном.
— Посмотри на тех людей внизу: они не спешат подниматься наверх и хватать нас. Из этого ясно, что твоего брата хоть и заперли, но до смертельного исхода дело еще не дошло, и еще бабушка надвое сказала, удастся ли им пришить ему это преступление.
— По авторитетному мнению главы павильона Сюня, что нам делать дальше?
По лицу Се Юйсуя невозможно было угадать его мысли, он явно нарочно подводил Сюнь Хайши к разговору.
Сюнь Хайши не придавал этому особого значения, лишь качнул глазами:
— Слыхал ли ван когда-нибудь о Цзянху байсяошэне*?
Се Юйсуй покачал головой, имя показалось ему смутно знакомым.
Хотя он понятия не имел, кто это, раз о нем заговорили в подобной ситуации, человек этот наверняка был важной фигурой, и он спросил:
— Нам нужно сперва разыскать его?
Сюнь Хайши то кивнул, то отрицательно качнул головой, а затем таинственно улыбнулся:
— Цзянху байсяошэн хвастается, что ведает обо всем на свете, но чтобы задать ему вопрос, с собой нужно принести редкое сокровище. Причем дело не в ценности вещицы — она должна суметь по-настоящему заинтересовать его.
Се Юйсуй нахмурился: с собой в дорогу он взял немного вещей, и все они были сугубо практическими, никаких диковинных сокровищ у него не имелось.
— С вещами-то как раз просто, — подумав, произнес Се Юйсуй. В конце концов, это неодушевленные предметы, достать их всегда возможно. — Только какую пользу этот господин может принести нам на данном этапе? Или он знает, чьих рук дело убийство комиссара по умиротворению?
— О нет-нет. — Сюнь Хайши опустил чашку, откинул ватное одеяло, неторопливо оделся, взял висевший на вешалке плащ и завязал его у горла. Завершив все сборы, он запахнул воротник: — Пойдем.
— Куда? Искать людей? — Се Юйсуй помедлил, подхватил свой небольшой узелок и уже собирался следовать за ним, как вдруг заметил, что Сюнь Хайши смотрит на него со странным выражением лица.
— Что такое?
Сюнь Хайши вздохнул и пояснил:
— Я имею в виду, что ты ищешь у меня выход, так неужели не дашь за это какую-нибудь награду?
Шаги Се Юйсуя замерли. Выражение его лица сперва растерянное, мгновенно стало мрачным.
Никакого Цзянху байсяошэня в помине не существовало! Это была лишь грязная выдумка, вплетенная главой павильона в серьезный разговор просто для того, чтобы подшутить над ним!
Сюнь Хайши тихонько хихикнул, испытывая то самое легкое торжество, какое охватывает человека после подшучивания над правильными и серьезными людьми, и зашагал чуть быстрее:
— Пойдем, сперва взглянем, как именно умер этот господин комиссар по умиротворению и почему его тело нашли лишь спустя столько дней поисков.
Добравшись в два шага до двери комнаты, Се Юйсуй произнес глухим голосом:
— Значит, вся та долгая тирада перед этим была лишь попыткой выманить у меня какое-нибудь сокровище? Надеюсь, сам глава павильона не окажется тем самым байсяошэнем.
Сюнь Хайши хлопнул себя по лбу. Он вдруг пожалел, что наговорил Се Юйсую столько лишнего — причиной тому было лишь то, что прошлой ночью он плохо спал, а утром голова соображала с трудом, вот он и увязался за первым попавшимся человеком, чтобы хоть немного прогнать сон.
***
Разумеется, покинуть постоялый двор через парадный вход они не могли, а окно их комнаты выходило прямо на главную улицу. Прыгни они вниз — их тут же схватят с поличным, повесят клеймо беглецов, и тогда можно будет вообще ничего не предпринимать.
Дверь в комнату У Фэна, находившуюся наискосок через коридор, уже была опечатана полосками бумаги, но, к счастью, в самом коридоре никто не дежурил.
Сюнь Хайши остановился у входа, несколько раз внимательно вчитался в иероглифы на бумажной печати, после чего беззастенчиво сорвал ее.
— Ты совсем не боишься, что нас уличат в сокрытии улик или порче места происшествия? — Се Юйсуй шел следом, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучал недовольство.
Он знал, что Сюнь Хайши тот еще фрукт, но никак не ожидал, что тот даже в серьезном деле станет плести интриги и за нос водить его так искусно, что он искренне и безоговорочно поверил в какого-то Цзянху байсяошэня.
Сам же виновник всего происшествия, глава павильона Сюнь, не испытывал ни малейшего угрызения совести. Позволив вану и дальше дуться за спиной, он сам обошел комнату по кругу — вокруг было чисто, и ничего обнаружить не удалось.
У окна стоял резной шкаф из красного дерева. Сюнь Хайши провел рукой по его поверхности:
— Взгляни-ка на этот шкаф.
Се Юйсуй неотступно следовал за ним, так что шкаф этот он, разумеется, тоже заметил.
Самый заурядный предмет мебели, такой по карману любому, у кого есть хоть какой-то достаток. Никакое это было не настоящее красное дерево, а самая обычная древесина, покрытая лаком; поскольку в названии присутствовало словосочетание «красное дерево», его для краткости так и именовали.
Углы шкафа уже облупились, но поверхность оставалась гладкой — создавалось впечатление, будто его купили много лет назад, но толком им так и не пользовались.
Се Юйсуй с самого утра уже разок побегал за Сюнь Хайши, так что разговаривать ему совсем не хотелось. Тяжело ступая, он подошел ближе, давая понять, что он здесь и все видит.
Сюнь Хайши тихо усмехнулся про себя и протянул ему руку с растопыренными пальцами.
На едва тронутых кровью бледных кончиках пальцев отчетливо выделялся темно-красный цвет. Впрочем, красный лак на деревянных изделиях обычно бывал ярким, а такой мрачный оттенок встречался редко.
— Посмотри, похоже на кровь?
Не скажи он этого, и ладно бы, но стоило произнести вслух, как вещество и впрямь стало казаться засохшей старой кровью, а от вида стоявшего перед ними шкафа повеяло невыразимой жутью.
Цвет шкафа и правда отличался от обычных деревянных шкафов — он был чересчур тусклым, а лак нанесен неравномерно; если назвать это подтеками крови, сходство действительно было поразительным.
Но если бы на него выплеснули такое количество крови, помещение давным-давно пропахло бы насквозь, а не пахло бы ничем, как сейчас, когда даже вплотную подойдя к нему, нельзя было уловить ни малейшего запаха.
Се Юйсуй уже собирался подойти ближе и осмотреть всё сам, как вдруг Сюнь Хайши сначала принюхался к кончикам собственных пальцев, а затем сунул эту капельку красноты себе в рот. Се Юйсуй попытался его остановить, но было уже поздно.
— Что ты творишь?! Почему ты вечно всё тянешь в рот?!
Сюнь Хайши уставился на Се Юйсуя с невинным видом, продолжая смаковать во рту эту субстанцию, и произнес:
— И вправду, не обычный лак.
http://bllate.org/book/38601/4856744
Готово:
