Се Тинцзюэ не стал расспрашивать о Се Чжу. Сердце Ци Сана, до этого тревожно замершее в груди, наконец облегченно забилось вновь.
Дело касалось демонов, и Ци Сан поначалу порывался обо всем рассказать Се Тинцзюэ. Однако Се Чжу доверил ему свою тайну. Должно быть, он не только верил юноше, но и знал наверняка: Ци Сан сохранит этот секрет. К тому же мотивы демона по-прежнему оставались загадкой.
Уйдя в свои мысли, Ци Сан и не заметил пристального взгляда Се Тинцзюэ. Лишь когда бессмертный тихо кашлянул, юноша встрепенулся.
Се Тинцзюэ достал из пространственного артефакта Сумеру несколько трактатов и аккуратно разложил их на каменном столе. Тонкие тетради, однако тайные учения бессмертных орденов никогда не оценивались по толщине книг.
— Прежде чем отправиться в Зал Редкого Бамбука, изучи вот это.
Ци Сан ошеломленно вздохнул и недоверчиво указал пальцем на стопку:
— Учитель, неужели все это мне нужно освоить за пару дней?
Се Тинцзюэ безжалостно кивнул:
— Как минимум два ты обязан освоить.
С тайной надеждой Ци Сан раскрыл первый попавшийся трактат, но уже при взгляде на вводные строки его лицо страдальчески вытянулось:
— Учитель, но ведь здесь черным по белому написано, что этот стиль меча под силу лишь тем, кто достиг поздней стадии Создания Основы!
«Пощади, учитель, я же всего лишь на стадии Очищения Ци!»
Се Тинцзюэ отвернулся, малодушно решив проигнорировать этот умоляющий взгляд.
— Твоя цель — Таинственная Бездна Духовной Пустоты, куда ты должен отправиться весной через год. Обычные, неторопливые методы обучения здесь не подходят.
Поворчав для приличия, Ци Сан все же послушно сгреб трактаты со стола. Язык у него мог быть острым, но прилежания юноше было не занимать — за учебу он всегда брался со всей серьезностью.
До начала занятий в Зале Редкого Бамбука оставалось шесть дней. Не теряя времени даром, Ци Сан заперся в своей комнате и углубился в чтение.
Хотя требования к мастерству владения мечом предъявлялись суровые, сами движения давались ему на удивление легко. Ци Сан и не подозревал, что кажущаяся простота — лишь заслуга Сяо Ю, чьи уроки в свое время отличались поистине запредельной сложностью.
Запнулся он лишь на техниках сосредоточения: древние словесные формулы то и дело ставили в тупик своей туманностью. К счастью, все эти учения восходили к одному истоку, и, уловив суть одного, можно было без труда разобраться в остальных.
Все шесть дней юноша трудился не покладая рук. Едва разомкнув веки на рассвете, он брался за меч, а засыпая, без конца твердил про себя священные тексты.
Если какая-то из тайн никак не поддавалась разумению, Ци Сан шел в главный чертог к Се Тинцзюэ. Порой наставления затягивались до глухой полночи, когда пламя свечей начинало расплываться перед усталыми глазами золотистым маревом.
На стадии Очищения Ци тело требует гораздо меньше отдыха, но все же не может полностью обходиться без сна. В последнюю ночь перед занятиями, незадолго до рассвета, Ци Сан уморился настолько, что веки его отяжелели; обессилев, он склонился над рабочим столом наставника и крепко уснул.
По его собственной просьбе Се Тинцзюэ уходил на кухню, чтобы подсластить лотосовый отвар. Вернувшись с пиалой в руках, он застал ученика спящим прямо поверх разложенных бумаг, со все еще зажатой в пальцах кистью.
С кончика кисти капала тушь, оставляя на дереве темные кляксы, но Се Тинцзюэ не обратил на это внимания. Он тихо поставил пиалу на край и долго стоял неподвижно, не сводя глаз с юноши, пока наконец не решился подойти ближе.
Бережно, стараясь не потревожить чужой сон, он поднял Ци Сана на руки и перенес к постели. Сняв с него обувь и поправив мягкие подушки, Се Тинцзюэ уложил его на свое ложе в главных покоях.
Юноша сонно завозился, утыкаясь носом в пуховое одеяло. Пальцы его крепко вцепились в шелковый край, а губы беззвучно шевельнулись, словно во сне он с кем-то спорил.
Сейчас Ци Сан казался совсем хрупким и беззащитным, лишенным привычной бодрости. Свернувшийся калачиком, он напоминал пушистый комочек хлопка, излучающий тихое, убаюкивающее тепло.
Се Тинцзюэ присел на край постели и замер, вглядываясь в черты его лица. Он не смог бы объяснить, почему не может отвести глаз.
Как не смог бы объяснить и того, почему уложил Ци Сана именно здесь, а не отнес в его собственные покои в боковом павильоне.
«Там давно никто не жил, — попытался оправдаться он перед самим собой, — на уборку ушло бы слишком много времени».
Но эта ложь не выдерживала никакой критики. Одно легкое заклинание — и комната сияла бы чистотой за долю секунды.
Появление Ци Сана привнесло в размеренную жизнь бессмертного немало хаоса и непредсказуемости. И все же Се Тинцзюэ не стремился вернуть былой контроль, равно как и подавить рождающиеся в душе чувства.
Исправлять следовало лишь ошибки. А все, что касалось Ци Сана, было слишком драгоценным, чтобы считать это ошибкой.
***
Стоял погожий апрель. Воздух полнился весенним теплом, природа пробуждалась от сна. Самое время для загородных прогулок, созерцания цветов, дружеских хмельных бесед... и начала учебы.
Во сне Ци Сан пировал, уплетая изысканные яства за обе щеки, и просыпаться ему совершенно не хотелось.
Каково же было его разочарование, когда, открыв глаза, он обнаружил себя не за праздничным столом, а на широкой постели наставника.
«Пропала моя голова... Где наставник? Неужто сбежал, не выдержав моего нахальства?»
Впрочем, гадать было некогда — пора собираться на занятия.
Официально занятия в Зале Редкого Бамбука начинались в восемь утра, что по меркам бессмертных орденов считалось небывалым великодушием. Однако когда-то давно пришлые ученики завели дурную привычку заявляться к шести часам ради повторения пройденного, и со временем это негласное правило стало обязательным для всех.
Сжимая в кулаке ученический жетон и тоскливо поглядывая на предутренние сумерки, Ци Сан плелся по тропинке, точно сонный призрак.
Но стоило ему заметить впереди знакомые силуэты Юань Синсю и Шэнь Ваня, как на душе сразу потеплело.
Вовсе не от радости дружеской встречи — просто осознание того, что страдать в такую рань придется не тебе одному, неизменно утешало. Рыбак рыбака видит издалека.
Переглянувшись, они обменялись понимающими, вымученными ухмылками.
В первый день старосты должны были занести сведения о духовных силах каждого ученика в реестр. Поначалу все занимались вместе, но позже наставники разделяли группы в зависимости от успехов и врожденного таланта.
У входа в учебный павильон Ци Сан столкнулся с давним знакомым. Гу Чэнцзин стоял у края мощеной тропы; его строгий, величественный вид внушал такой трепет, что остальные новоприбывшие робко обходили старшего брата стороной.
Ци Сан, не колеблясь, уверенно шагнул к нему с приветливой улыбкой:
— Рад новой встрече, старший брат Гу! Неужто сегодня ты ведешь учет?
Тот стоял, скрестив руки на груди с глубокомысленным видом — хотя на самом деле просто дремал с открытыми глазами. Внезапное появление перед ним сияющего, точно выточенного из чистейшего нефрита лица младшего застало его врасплох, заставив смутиться.
— Да так, заглянул помочь ненадолго, скоро уйду.
Ци Сан мысленно согласился. Гу Чэнцзин был старшим учеником самого Главы Ордена, и на его плечах лежало немало забот — подобные мелочи обычно поручали младшим адептам.
Заметив, что Ци Сан собирается вежливо откланяться, Гу Чэнцзин сам не понял, почему вдруг окликнул его:
— Ну как тебе у нас, в Ордене Небесного Наследия? Успел освоиться?
Ци Сан натянуто, но вежливо улыбнулся:
— Наставник очень добр ко мне, да и старшие заботятся. Жаловаться не на что.
«Вот только вареная капуста поперек горла стоит...»
Гу Чэнцзин мгновенно раскусил его притворство и негромко кашлянул, пряча улыбку:
— Ты ведь родом из южных краев? Там, говорят, любят сладкое да пряное. Должно быть, пресная кухня нашего ордена кажется тебе невыносимой.
— Старший брат, ты явно недооцениваешь масштабы бедствия, — страдальчески скривился Ци Сан. — Отварную капусту без капли соли и масла не станет есть ни южанин, ни северянин!
Гу Чэнцзин не сдержал негромкого смеха:
— Прости мою бестактность. У меня в комнатах порой задерживаются сладости. Если не побрезгуешь, я как-нибудь пришлю тебе немного с кем-нибудь из младших.
Ци Сан просиял от благодарности:
— Старший брат! Клянусь, отныне ты самый уважаемый мной человек во всем ордене!
Развеселившись от такой искренности, Гу Чэнцзин поспешил его утешить:
— Понимаешь, большинство наших братьев и сестер давно перешагнули порог инедии, поэтому Трапезная до сих пор пустовала. Но теперь, когда начались занятия в Зале Редкого Бамбука, еду для новоприбывших будут доставлять прямиком из лучших трактиров у подножия горы.
Услышав столь обнадеживающую новость, Ци Сан почувствовал, как к нему возвращаются жизненные силы:
— Надо же, Зал Редкого Бамбука — поистине священная обитель знаний!
О своей недавней ненависти к ранним подъемам он тут же позабыл.
Наблюдая за тем, как быстро меняется выражение лица младшего, Гу Чэнцзин со смешком легонько щелкнул его по лбу:
— В прежние годы ученики довольствовались тем, что было. Знаешь, по чьему настоянию ввели это новшество?
— И по чьему же? — полюбопытствовал Ци Сан.
— По воле Бессмертного почтенного Сяохуэя, — ответил Гу Чэнцзин. — Он лично указал на то, что среди новобранцев есть те, кто еще не обучен инедии, и оставлять их без должного ухода и сытной трапезы непозволительно.
Бессмертный почтенный Сяохуэй отродясь не вмешивался в мирские дела ордена, и подобная забота с его стороны выглядела крайне необычно. Тем более когда дело касалось столь незначительной мелочи, как меню для учеников...
— Так что теперь все старшие адепты знают, какой прожорливый младший брат у нас появился, — поддразнил его Гу Чэнцзин.
Ци Сан напустил на себя скорбный вид и смахнул невидимую слезу:
— Наглый поклеп! Это чистой воды навет, разве я похож на обжору?
Гу Чэнцзин лишь хмыкнул, всем своим видом показывая, насколько «поверил» его словам.
Пока они болтали, наконец соизволил явиться дежурный ученик, ответственный за перепись. С грохотом раскладывая письменные принадлежности, он недовольно ворчал под нос:
— И зачем только объявляли, что сбор к восьми утра? Какого лешего все притащились ни свет ни заря?
Попрощавшись с Гу Чэнцзином, Ци Сан направился к столу регистрации. Не успел он сделать и пары шагов, как из толпы вынырнул Шэнь Вань и крепко ухватил его за плечо:
— Сансан, а ну выкладывай! Откуда ты знаешь старшего брата Гу?
Ци Сан вкратце поведал ему о случае во время Великого Служения Божеству, однако Шэнь Вань уцепился за совершенно иную деталь. Молодой господин Шэнь мертвой хваткой вцепился в плечи друга и принялся неистово его трясти:
— Так это ты исполнял Танец Молитвы Цисан?! Почему ты промолчал, когда я спрашивал тебя об этом в прошлый раз?!
Ци Сан, у которого от такой встряски уже помутилось в глазах, с трудом высвободился из его рук:
— По-твоему, я должен был прервать нашу беседу и заявить: «Кстати, этот танец исполнял я, хочешь покажу»?
— Хочу, — не моргнув глазом, отозвался Шэнь Вань.
Ци Сан лишился дара речи.
«Да я же не всерьез спрашивал!»
Наблюдавший за этим Юань Синсю не выдержал и с силой шлепнул Шэнь Ваня по ладони:
— Говори словами, чего руки распускаешь?
Перехватив ревнивый взгляд соперника, Юань Синсю расплылся в довольной ухмылке:
— Ах да, чуть не забыл! Мне-то довелось увидеть Танец Молитвы Цисан своими глазами. Какая жалость, что кое-кто все пропустил!
Пока между молодыми господами не разразилась очередная потасовка, Ци Сан, глубоко вздохнув от усталости, уперся ладонями им в спины и подтолкнул вперед:
— Ладно вам, господа хорошие, идемте уже к столу.
Услышав его строгий тон, спорщики притихли и неохотно объявили временное перемирие.
Стоило зайти речи о занесении сил в реестр, как к Шэнь Ваню тут же вернулась былая спесь:
— Ну что, молодой господин Юань, удалось ли вам сегодня наконец достичь стадии Очищения Ци?
Однако Юань Синсю больше не поддавался на подобные провокации. Смерив соперника презрительным взглядом, он бросил фразу, которая мгновенно сразила Шэнь Ваня наповал:
— Младший брат, твой старший совершит прорыв через пару дней, так что не утруждай себя лишними заботами.
Совершить прорыв за столь короткий срок действительно требовало незаурядного таланта. Обменявшись очередными шпильками, они, шутливо толкаясь, подошли к столу дежурного.
Только теперь Ци Сан разглядел лицо сидевшего за столом адепта и понял, что и этот человек ему хорошо знаком.
Прежде чем он успел открыть рот, юноша за столом уже вовсю махал ему рукой, сияя от радости:
— Младший брат Ци! Помнишь меня? Это же я, тот самый, что угощал тебя пирожками с османтусом!
На фоне бурного восторга Чжу Яньсуна Ци Сан даже немного смутился:
— Рад видеть тебя, старший брат Чжу. Прости, все никак не выпадало случая навестить тебя.
Шэнь Вань тут же вперил в него тяжелый, красноречивый взгляд.
«Да у тебя что, во всем ордене знакомые водятся?»
Когда троица остановилась у стола, Чжу Яньсун первым делом спросил о достижениях Юань Синсю. Услышав, что тот еще не сумел направить ци в тело, старший брат ничуть не изменился в лице.
Он лишь добродушно рассмеялся и подбадривающе похлопал юношу по плечу:
— Не вешай нос, младший брат! Я сам, когда только переступил порог Ордена Небесного Наследия, не смыслил в управлении энергией. У тебя отличные задатки, так что все придет со временем!
После бесконечных препирательств с Шэнь Ванем Юань Синсю уже и позабыл, как выглядит нормальное человеческое общение. На душе у него потеплело, и он вежливо поклонился:
— Благодарю за добрые слова, старший брат. Я приложу все усилия в учении.
Чжу Яньсун перевел взгляд на его соседа. Перед старшим по ордену Шэнь Вань мгновенно растерял всю свою заносчивость и почтительно произнес:
— Начальная стадия Золотого Ядра.
Чжу Яньсун восхищенно покачал головой:
— Великолепно! Твое будущее воистину безгранично, младший брат.
Затем, следуя правилам, он расспросил его об изучаемых техниках. Поскольку Шэнь Вань находился под началом Почтенного Лекаря, его основной стезей было искусство ядов гу, хотя он преуспевал и в других дисциплинах.
Наконец очередь дошла до Ци Сана. Ответы о его силе заставили Чжу Яньсуна на мгновение замереть от изумления: юноша уже достиг поздней стадии Очищения Ци.
Насколько помнил Чжу Яньсун, еще месяц назад этот младший брат был обычным смертным без капли духовных сил!
— Младший брат, а какие техники ты осваивал в последнее время? — полюбопытствовал Чжу Яньсун.
Ци Сан послушно перечислил все свои труды последних дней. В ту же секунду трое из четырех стоявших у стола погрузились в глубокое молчание.
Чжу Яньсун шумно выдохнул и потрясенно переспросил, словно сомневаясь в собственном слухе:
— Младший брат... повтори-ка еще раз, что именно ты учил?
— «Записи Лазурного Оперения», «Технику Развития Сердца Бихуа», «Заклинание Окружающего Мира», а также...
— Довольно, младший брат, — взмолился Чжу Яньсун, прерывая его. — Пощади чувства своего несчастного старшего.
Ци Сан лишь растерянно моргнул. Чжу Яньсун отложил кисть в сторону и с глубоким благоговением взял его за руку:
— С этого дня я готов звать тебя своим старшим братом. Сжалься и поведай мне, как можно постичь столько сложнейших учений всего за один месяц?
Глядя на его скорбное лицо, Ци Сан замялся. Ему было неловко признаваться, что на самом деле на все это у него ушла всего неделя.
Желая уберечь хрупкую гордость старшего брата от сокрушительного удара, он решил прибегнуть к невинной лжи:
— На самом деле я едва скользнул по верхам! Вчера наставник проверял мои успехи и так разгневался, что нещадно отругал меня.
Чжу Яньсун заметно расслабился, и на его лицо вернулась привычная доброжелательная улыбка:
— Неужели Бессмертный почтенный Сяохуэй столь суров в обучении?
Ци Сан врал так вдохновенно и складно, что, окажись здесь сам Се Тинцзюэ, он бы наверняка надолго задумался, не происходило ли нечто подобное на самом деле.
— О да, он метал громы и молнии! Но я сам виноват — учился спустя рукава, вот и разгневал его своим невежеством.
Теперь уже Чжу Яньсун принял сочувственно утешать младшего брата, приводя в пример строгость Гу Цанъяня:
— Ничего-ничего, мой учитель точь-на-точь такой же. При людях он сама мягкость и добродушие, но стоит зайти речи о совершенствовании — спуску не даст, суров до крайности.
В этот самый миг находившийся во Дворце Плывущего Снега Се Тинцзюэ, который и голоса-то ни разу не повысил на своего ученика, ощутил странную, необъяснимую тяжесть в плечах.
Да и во Дворце Главы Ордена благодушный Гу Цанъянь, прилежно разбиравший свитки с донесениями, внезапно поежился от странного предчувствия... словно неведомая сила только что без его ведома взвалила на него огромный чугунный котел чужой вины.
http://bllate.org/book/38568/5120812
Готово:
