Когда Ци Сан вернулся во Дворец Плывущего Снега, рассвет уже почти полностью вступил в свои права.
Наскоро прибравшись в комнате, юноша принялся искать место для поминальной таблички Сяо Ю. Выбрав самый скверный с точки зрения фэншуй угол, он водрузил её туда, но, поразмыслив, решил, что этого мало. Доставив гадальные кости для гексаграмм, он наспех бросил их, вычисляя точку с самой тяжёлой, удушающей концентрацией тёмной энергии. Определив этот зловещий сектор, он безжалостно переставил табличку туда.
Лжецы издревле слыли лучшими оберегами — кому, как не главному обманщику, принимать на себя удары злой судьбы?
К тому времени как Ци Сан закончил, солнце окончательно взошло.
Распахнув створки окна, он залюбовался открывшимся видом: в прозрачной воде источника плавали благородные чёрные журавли, а весенняя зелень на ветвях деревьев сияла в утренней росе. Вдруг совсем близко раздался звонкий, трубный клич. Ци Сан высунулся наружу и с удивлением приметил белоснежного журавля, опустившегося на поляну прямо под окнами.
Увидеть журавля на рассвете — добрый знак. Видимо, в ближайшее время судьба будет к нему благосклонна.
Заметив открывшееся окно, птица гордо вскинула голову, издала короткий крик и, изящно переставляя тонкие лапы, засеменила к подоконнику.
Лишь когда журавль приблизился, Ци Сан разглядел, что в длинном клюве тот держит тонкий шнурок с подвешенной на нём нефритовой плашкой. Юноша протянул ладонь, и вестник послушно опустил ношу ему на руку.
Это был превосходный белый нефрит. На оборотной стороне искусно красовались лотосовые листья и бутоны, а вот на лицевой...
Разглядев угловатые иероглифы, Ци Сан помрачнел.
Там красовалась надпись: «Ученик Зала Редкого Бамбука».
— Тьфу ты... — недовольно поморщился Ци Сан.
Обыкновенный ученический жетон. А ведь секунду назад этот посланник казался ему верхом изящества: перья белее снега, благородная осанка, гордый профиль... Словом, любо-дорого посмотреть.
А теперь? Обычная глупая птица.
Журавль озадаченно склонил голову набок и жалобно пискнул:
«Кха-а?»
Отчего это каждый новоиспечённый ученик, завидев этот жетон, начинает смотреть на него как на заклятого врага?
Ци Сан нацепил самую фальшивую из своих улыбок и легонько щелкнул пернатого вестника по макушке. Пользуясь тем, что бессловесная тварь его не поймёт, он съязвил:
— Ты — первая птица в ордене Небесного Наследия, которую я успел возненавидеть.
Когда журавль с шумом взмахнул крыльями и улетел, Ци Сан затворил окно и сотворил простейшее очищающее заклинание, избавляясь от дорожной пыли.
В резном гардеробе, помимо стандартного ученического облачения, висели несколько ворохов повседневных нарядов. Первым делом проигнорировав безликую серую форму, Ци Сан принялся перебирать остальные ткани.
«А этот орден неплох, — лениво размышлял он. — Стоило поклониться учителю, как мне тут же отвалили целый ворох одежды».
Одежда была добротной и красивой, вот только фасон казался излишне старомодным — видимо, у старшего брата, ведавшего закупками, вкусы застряли в прошлом веке. Поскольку утро началось без особой радости, Ци Сан решил поднять себе настроение чем-нибудь ярким и выудил из шкафа комплект огненно-красного цвета.
Этот наряд так и кричал о вызове. Насыщенный, как осенний клён, летящий крой при этом не стеснял движений, садясь точно по фигуре. Волосы он по привычке перехватил в высокий хвост, повязав алой лентой с золотым шитьем, напоминавшим цветы дикой груши. Чёрные наручи плотно облегали запястья, придавая юноше собранный, воинственный вид. Кричащая роскошь багрянца благодаря природной живости парня не казалась вульгарной — напротив, она лишь подчёркивала его неуемную духовную силу.
Облачившись, он пару раз потрепал по загривку сонного Сияющего Зверя, который отчаянно противился раннему пробуждению. Малыш недовольно зевнул, приоткрыл свою пасть и беззлобно прикусил палец хозяина.
Вспомнив о вчерашнем домашнем задании Се Тинцзюэ, Ци Сан решил не откладывать практику в долгий ящик. Прихватив ножны, он направился прямиком в сад на заднем дворе.
Укрывшись в тени цветущей дикой груши, он принялся выписывать пируэты клинком, раз за разом повторяя мысленно строки из «Записей Лазурного Оперения». Спустя время, равное горению одной палочки благовоний, юноша убрал оружие.
Ожидаемо просто.
Убедившись, что движения отточены до автоматизма, Ци Сан вприпрыжку побежал к кабинету Се Тинцзюэ.
Стоило ему поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась изнутри. Се Тинцзюэ держал под негласным контролем каждый уголок Дворца Плывущего Снега, а потому загодя почуял приближение своего подопечного.
Ци Сан демонстративно откашлялся. Весь его горделивый вид напоминал кота, который поймал особенно жирную мышь и теперь ждал заслуженной похвалы.
— Учитель, ту технику из «Записей Лазурного Оперения», что вы дали мне вчера, я уже освоил. Прошу вас оценить мои успехи!
Выросший в холе и неге, Ци Сан никогда не умел — да и не считал нужным — подстраиваться под чужие ожидания или скрывать свои чувства. Если еда в гостях не приходилась ему по вкусу, он морщился без утайки. Если же чувствовал, что совершил нечто выдающееся, то с детским тщеславием ждал одобрения.
И Се Тинцзюэ никогда его не разочаровывал.
— Прошла всего одна ночь, а мой Сансан уже преуспел? Какое поразительное усердие.
Они вместе спустились в сад. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, ложились на землю причудливой золотистой мозаикой, заливая мир вокруг мягким сиянием.
Ступая по пятнам теплого света, Ци Сан извлек из ножен свой тяжелый черный меч и закружился в танце.
Для любого неофита эта техника показалась бы неподъемной, однако для Се Тинцзюэ подобные пассы были столь же естественны, как дыхание. И всё же бессмертный мастер наблюдал за учеником с предельным вниманием. Он следил, как алый подол юноши взметает сухие листья, как сверкающая сталь клинка ловит и преломляет утреннее золото.
Когда последнее движение затихло, Се Тинцзюэ одобрительно кивнул:
— Ни единой ошибки. Ты справился безупречно.
Ци Сан принял эту похвалу как должное. Хотя покойный Сяо Ю без конца твердил ему о важности скромности, парень отродясь не страдал избытком этого качества.
Се Тинцзюэ хотел было прочесть небольшое наставление, но вовремя осекся, убоявшись показаться занудой.
— Раз уж жетон Зала Редкого Бамбука у тебя на руках, проведи эти пару дней в праздности и наберись сил.
У Ци Сана тут же опустились плечи. Прожить без малого пятнадцать лет в мире смертных и ни разу не переступить порог школы, чтобы в итоге оказаться за партой в обители бессмертных — какая ирония судьбы!
Се Тинцзюэ с трудом сдержал улыбку, решив не сыпать соль на рану.
— Помнится, до того как войти в мои покои, ты сокрушался, что не умеешь призывать светлячков, преследующих луну? Сегодня у меня есть свободное время, могу обучить тебя этому трюку.
Буквально пару часов назад глава ордена Гу Цанъянь прислал весточку с просьбой явиться во Дворец Главы Ордена. Се Тинцзюэ хладнокровно проигнорировал зов, предпочтя остаться в саду с учеником. Он рассудил прагматично: старик наверняка опять затянет свои вечные жалобы на нехватку ресурсов или дисциплину, так что ничего важного он не упустит.
— С удовольствием! — мгновенно оживился Ци Сан. — Я так долго ждал этого момента!
Се Тинцзюэ опустился на каменную скамью у узорчатого стола. Подперев щеку ладонью, он лениво шевельнул пальцами свободной руки. Воздушные потоки вокруг начали закручиваться в невидимый водоворот, и Ци Сан замер, чутко улавливая колебания духовной энергии. Поскольку на дворе стоял ясный день, призываемые светлячки светились едва заметно. Едва мастер перекрыл источник силы, призрачные огоньки растворились без следа.
Се Тинцзюэ неторопливо напел формулу управления потоками. Ци Сану, обладавшему феноменальной интуицией, хватило этого единственного урока, чтобы уловить суть заклинания. Для одарённого юноши столь примитивная магия не представляла сложности — он перенял её суть с первой же попытки.
Отойдя на пару шагов, Ци Сан увлечённо зашептал что-то себе под нос. Спустя минуту он с торжествующим видом обернулся:
— Учитель, глядите! У меня получилось!
Се Тинцзюэ удивленно приподнял бровь. Что за секреты устраивает этот мальчишка?
Юноша замер под раскидистой кроной дикой груши, прямо у кромки пруда, чья гладь подрагивала от весеннего ветра. Сложив пальцы в замысловатую печать, он заставил духовные потоки струиться сквозь тело. На кончиках его пальцев затеплилось мягкое лазурное свечение, которое постепенно уплотнялось, обретая зримые очертания.
Вот только сотворил он вовсе не светлячков.
Из чистого света соткалась изящная лазурная бабочка. При каждом взмахе её хрупких крыльев в воздух осыпалась искрящаяся пыльца. Светлячки Се Тинцзюэ блекли под солнцем, но это создание горело ровным, чистым светом. Прозрачно-голубое тельце казалось жидким, словно его выточили из чистейшей родниковой воды. Повинуясь воле своего создателя, бабочка плавно устремилась к лицу бессмертного мастера.
Аура старейшины стадии Великого Вознесения была столь подавляющей, что ни одно чужеродное плетение не могло приблизиться к нему и на чжан. Но прежде чем хрупкое создание разбилось о защитный барьер его духовной воли, Се Тинцзюэ полностью убрал свою защиту.
Беспрепятственно преодолев расстояние, бабочка мягко коснулась его надбровной дуги и рассыпалась мириадами бесплотных синих искр, превратив утреннее солнце в лазурное марево.
Сквозь эту мерцающую вуаль Се Тинцзюэ увидел огненно-красную фигуру своего ученика. Осознав, что его маленькая шалость удалась и учитель намеренно подставился под удар, Ци Сан сиял от восторга.
Солнце поднималось всё выше, окрашивая облака на горизонте в нежно-розовые тона. Порыв нагрянувшего ветра встряхнул сад, осыпав их дождём из белых лепестков дикой груши.
Се Тинцзюэ не мог бы описать хаос, творившийся сейчас в его мыслях. Он и сам не знал, зачем позволил этому хрупкому существу коснуться себя. Наверное, ему просто не хотелось видеть разочарование на этом лице.
Юноша улыбался так искренне и открыто, что весь его облик напоминал распускающийся на рассвете белый лотос.
С задорной улыбкой на губах Ци Сан подбежал к каменному столу. Вокруг благоухала дикая груша, но сквозь этот плотный, сладковатый аромат Се Тинцзюэ отчётливо уловил свежий, травянистый запах, исходивший от юноши. Прежде гора Облачной Дымки знала лишь вечные снега и ледяное безмолвие, и лишь с приходом этого мальчишки безжизненные скалы укрылись ярким ковром зелени.
Когда последние синие искры растаяли, Се Тинцзюэ прикрыл глаза и тихо усмехнулся:
— Озорник.
Ци Сан облокотился на каменную столешницу, подперев подбородок ладонями, и лукаво прищурился:
— Но вы ведь даже не попытались меня остановить, учитель.
Се Тинцзюэ, никогда не умевший отказывать этому избалованному существу, лишь мягко улыбнулся, списывая выходку на детскую шалость.
Ци Сан примостился на скамье подле него. Спустя мгновение лицо Се Тинцзюэ едва заметно напряглось.
От одежды юноши исходил тончайший, почти неосязаемый след демонической энергии. Не выдав своего удивления ни единым жестом, бессмертный мастер незаметным движением пальцев развеял эту скверну.
— Вчера вечером, помимо тех двоих учеников твоего шисюна, ты встречался с кем-то ещё?
Озадаченный столь внезапной переменой в тоне учителя, Ци Сан поспешил ответить:
— По пути обратно я встретил старшую сестру Цуй Мяо из Павильона Звенящего Меча и пообщался с Се Чжу из Двора Священных Писаний.
Кто такая Цуй Мяо, он знал прекрасно, а вот имя Се Чжу ни о чём ему не говорило — должно быть, очередной безликий неофит.
Используя зацепившуюся за ткань малую толику тёмной энергии как духовный маяк, Се Тинцзюэ начал плести заклинание прорицания, считывая жизненный путь этого юноши. Раскрыть чужую судьбу — совсем не то же самое, что пытаться взломать запечатанный божественный фатум Ци Сана; подобные манипуляции лежали в рамках законов Небесного Дао.
Он ожидал увидеть дерзкого лазутчика бездны, посмевшего проникнуть в святые земли ордена, однако открывшаяся правда превзошла все ожидания.
На губах бессмертного проступила холодная, злая усмешка.
Се Чжу. Несчастный призрак, вырвавшийся на свободу ментальный демон.
А вот имя его создателя...
Се Тинцзюэ не испытал удивления, когда перед его внутренним взором возникли очертания Дворца Плывущего Снега на горе Облачной Дымки.
Се Чжу был его собственным порождением. Точнее — тенью, отброшенной прежним Бессмертным Почтенным Сяохуэем.
Унаследовав львиную долю воспоминаний прежнего владыки этих мест, Се Тинцзюэ знал о существовании этой тёмной стороны своей души, но никак не мог взять в толк, какая именно рана породила этого паразита. Все эти годы он безуспешно разыскивал беглого двойника. Любой неконтролируемый фактор следовало вырезать под корень ради собственной безопасности.
Устранить эту проблему не составило бы труда. Однако в уравнение вмешалась непредвиденная переменная: этот самозванец умудрился сблизиться с Ци Саном. Более того, этот ничтожный глупец умудрился выдать юноше тайну своего происхождения.
По законам праведных орденов любого демона, переступившего порог монастыря, ждала немедленная смерть. Но, глядя на напускное безразличие Ци Сана, за которым тот тщетно пытался скрыть тревогу за нового знакомого, Се Тинцзюэ испытал странный укол любопытства.
Свет и тьма вечно ведут войну. Стоит ли это гнилое порождение греха и порока того, чтобы его ученик так искренне за него переживал?
Сделав вид, что ничего не произошло, Се Тинцзюэ будничным тоном предостерёг:
— У этого юноши зловещая судьба, его руки по локоть в чужой крови. Держись от него подальше.
Ци Сан едва заметно перевёл дыхание, окончательно запутавшись в собственных чувствах.
— Мы едва знакомы. Сомневаюсь, что наши пути когда-нибудь пересекутся вновь.
Се Тинцзюэ лишь горько усмехнулся про себя.
«Боюсь, здесь твоя воля бессильна».
Даже если Ци Сан решит бежать от этого чудовища без оглядки, тот когтями вцепится в его след. Неужели этот наивный ребёнок всерьез полагает, будто их случайная встреча на горной тропе была капризом слепой судьбы?
Этот порочный демон жаждал обладать им с той самой секунды, как их взгляды встретились впервые. Вся их мнимая случайность была безупречно разыгранным спектаклем, где каждая деталь — от фальшивой слабости до мольбы о жалости — являлась плодом холодного, дьявольского расчёта.
http://bllate.org/book/38568/5103974
Готово:
