Назначенное время было три часа, но генеральный директор Чу прибыл уже в начале третьего. Режиссер Ду Цзю, даже приди он раньше, появился бы максимум за полчаса.
Если бы генеральный директор Чу вошел сейчас, режиссер Ду Цзю, прибыв к назначенному часу, счел бы себя опоздавшим и в следующий раз постарался бы приехать еще раньше. Сейчас время ценилось на вес золота: он не любил ждать других и точно так же не хотел, чтобы другие ждали его.
Девушка-администратор слегка кивнула. Рукава ее ципао были чуть подобраны, и она, сидя на коленях, заварила чашку чаю.
Генеральный директор Чу взял чашку. Во дворе тянулся тщательно ухоженный сад: сосны и кипарисы переплетались ветвями, причудливые горные породы и дикие камни образовывали крутые обрывы, между каменными скульптурами и цветами были прокопаны извилистые ручейки. Тени деревьев колыхались на воде, создавая атмосферу уединенной тишины посреди шумного города.
Генеральный директор Чу попивал чай и любовался пейзажем, и на сердце у него было так же тихо, как в этом саду.
В этот момент он услышал ругань:
— Какая гадость.
Голос приближался. Казалось, хозяин и не думал скрывать свое раздражение, и слова вместе с легким ветерком донеслись прямо до генерального директора Чу.
— Чэн Минлэ, ты еще смеешь показываться мне на глаза?
Собеседник ответил что-то неразборчиво, словно оправдываясь, но зато другой голос — властный и наглый — отчетливо резал слух.
— Отпусти мою руку, черт побери, не хватало еще меня дергать.
Генеральный директор Чу показался этот голос смутно знакомым. Он повернул голову на звук и увидел, как у каменной изваяния две фигуры тянут друг друга в разные стороны. Мужчина, шедший позади, внезапно ухватил идущего впереди за рукав, умоляя о чем-то с искренней мольбой в голосе. Тот стоял спиной, и лица его было не разглядеть, но до слуха долетел раздраженный и ледяной ответ:
— Ждешь, что я тебе врежу?
Затем, видимо, окончательно выйдя из себя, он яростно выдернул полу одежды из чужих рук и в следующий же миг размашисто пнул назойливого человека.
Удар был полной силы: тот, кто только что цеплялся за него, свалился на землю и застонал от боли. Но на этом дело не кончилось. Нападавший наклонился, заломил чужую руку за голову, а когда мужчина инстинктивно согнул колено в попытке защититься, отвесил ему еще один удар под колено, снова вбивая лицом в землю. Словно не удовлетворившись этим, он добавил пару пинков:
— Совсем берегов не видишь.
Вся эта сцена заняла около минуты. Закончив избиение в одни ворота, Тан Кайчжо тяжело вздохнул, пытаясь унять бушующий в груди пожар. На его лице еще не остыло свирепое выражение, а бурные эмоции заставляли кровь бурлить так, будто вокруг стояла невыносимая жара.
Он яростно дернул воротник, шумно выдохнул, повернулся — и нос к носу столкнулся с генеральным директором Чу, который сидел под деревом.
Тан Кайчжо приподнял веки, мысленно оценивая, сколько именно тот успел увидеть, как вдруг услышал тихое замечание генерального директора Чу:
— В боевых сценах обходитесь без дублеров?
Тан Кайчжо: ......
Расстояние между ними составляло всего несколько метров, разделенных дорожкой из каменных плит. Тан Кайчжо подошел ближе, бросил взгляд на расставленный на столе чайный сервиз, а затем перевел его на сидевшую рядом красавицу в ципао с искусно уложенными волосами. Кривя губы в подобии улыбки, он произвел:
— С каких это пор генеральный директор Чу, человек с таким плотным графиком, стал заглядывать в подобные места?
Тан Кайчжо стоял, а генеральный директор Чу сидел. Силуэт отбрасываемой солнцем тени падал на стол, по мере сближения укорачивался и наконец слился с фигурой человека.
Неудивительно, что в интернете ходит столько чернухи: устраивать драки и распускать руки в общественных местах — это надо действительно бояться, что папарацци останутся без сенсаций.
Он махнул рукой, отпуская администратора.
— Приехал по делу.
Тан Кайчжо чуть прищурился:
— Вы тот самый инвесторов, о котором говорил режиссер Ду?
Генеральный директор Чу ответил:
— У меня действительно есть намерение вложиться в проект.
Намерение вложиться есть, но это еще не значит, что сделка состоится.
Или, вернее, решится ли он на инвестиции, зависит от поведения некоторых лиц.
Выражение лица Тан Кайчжо застыло, в глазах мелькнула насмешка:
— Оказывается, генеральный директор Чу практикует и такие методы.
Сначала — пряник, потом — кнут.
Генеральный директор Чу не стал отрицать. По правде говоря, он именно так всё и видел: он бизнесмен, для которого превыше всего выгода, и при необходимости он готов прибегнуть к особым мерам.
Конечно, можно было просто передать слова и назначить официальную встречу, но это слишком неэффективно, а подобную трату времени генеральный директор Чу терпеть не мог.
Лицо Тан Кайчжо помрачнело:
— Не припомню за собой ничего такого, что могло бы привлечь внимание генерального директора Чу.
Он окинул генерального директора Чу оценивающим взглядом с ног до головы, внезапно подался вперед, накрывая собеседника своей тенью, и с холодным, пронизывающим выражением на красивом лице, опустив глаза, процедил:
— Неужели генеральный директор Чу... страдает от одиночества?
Последние слова он выделил с особым нажимом, а в голосе прозвучало откровенное презрение.
Тан Кайчжо уже доводилось сталкиваться с навязчивым вниманием.
Его сексуальная ориентация была секретом Полишинеля, и в эпоху, когда активных мужчин днем с огнем не сыщешь, а пассивных пруд пруди, от поклонников отбоя не было. Бывало, вернешься после съемок в номер, а там кто-то на кровати лежит.
Если уговоры не помогали, Тан Кайчжо просто отчитывал непрошеного гостя на чем свет стоит.
Язык у него был подвешен отлично, а когда он включал всю свою мощь, его слова разили почище яда. Под натиском его едкого языка любые романтические порывы обращались в прах — какая уж тут близость, люди скрежетали зубами от ненависти и молили лишь об одном: чтобы Тан Кайчжо исчез с лица земли.
Рука генерального директора Чу резко сжалась, костяшки пальцев на мгновение побелели от мертвой хватки на чашке.
Он прямо посмотрел на Тан Кайчжо, слегка нахмурившись.
В глазах Тан Кайчжо плескался холод, словно он наблюдал за представлением со стороны.
Их взгляды скрестились в воздухе: один — прохладный и презрительный, другой — неподвижный, как глубокая пучина.
Генеральный директор Чу взял себя в руки, и его пальцы незаметно разжались.
Тан Кайчжо прекрасно знал, что не вызывает у этого человека никаких романтических чувств, и сказал это лишь для того, чтобы вывести его из себя.
Если бы тот действительно разозлился на столь ребяческую провокацию, это выставило бы их обоих одинаково скучными типами.
Тан Кайчжо заметил, как на лице мужчины промелькнула тень гнева — словно хищник в саванне почуял врага и теперь смотрит тяжелым, неподвижным взглядом, исполненным скрытой угрозы. Но в следующее же мгновение это раздражение схлынуло, подобно отливу, и черты лица вновь обрели привычное спокойствие.
Генеральный директор Чу с ног до головы окинул Тан Кайчжо оценивающим взглядом. Обычно при встрече он смотрел прямо в глаза, лишь изредка задерживаясь на носу или лбу, но на сей раз он нарочно задержал взгляд на фигуре собеседника на пару секунд, после чего уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
— Прошу прощения, Киноимператор Тан, — предельно вежливо произнес генеральный директор Чу.
— Вы не соответствуете моим критериям идеального партнера.
Тан Кайчжо: ......
В смысле? Разве ты сам соответствуешь моим критериям идеального партнера?!
Хоть лицом и вышел, но эта вечно похожая на надгробие серьезная физиономия выглядит безумно скучно!
Если бы собеседник открыто оскорбил его, заявив, что он ни на что не годен и не пара ему, Тан Кайчжо счел бы это защитной реакцией уязвленного человека. Но такой детальный осмотр вкупе с вежливыми извинениями заставлял его выглядеть полным нарциссом, ляпнувшим глупость на пустом месте.
http://bllate.org/book/38555/4849568
Готово: