Сун Минчжоу ответил ему ледяным тоном:
«Ты так хочешь, чтобы с ним что-то случилось? Хочешь посмотреть, как он доведёт меня до смерти в припадке безумия?»
«Нет», — 527 смущённо потёр нос. — «Но это же оригинальный сюжет. Он не сломал ногу — не повлияет ли это на его путь к тёмной стороне? На дальнейший ход событий?»
«А мне какое дело? Я выполняю своё задание, и всё».
«…»
Сун Минчжоу вспомнил только что прозвучавший в голове компьютерный голос и добавил, тщательно подбирая слова:
«К тому же, судя по этому звуку, оригинальный сюжет где-то незаметно изменился. Так что дальнейшее вполне может пойти по-другому — никакого безумия не будет».
527 вздохнул:
«Откуда мне знать. Я всего лишь маленький надзорный сотрудник».
Дуань Сюнь слышал всё это — и краешек его губ едва заметно изогнулся. Он, конечно, не собирался сходить с ума. Шэнь Цин ему никогда не был нужен — даже объявление об их отношениях не задело его ни на йоту.
Даже окажись на месте Шэнь Цина кто угодно другой.
Он бы всё равно спас.
В этот момент издалека донёсся крик:
— Минчжоу! Я вижу Минчжоу и остальных! И Шэнь Цин здесь! Все целы!
Зычный голос Сяо Цзыюя разнёсся по склону, и его услышали все.
Сяо Цзыюй первым подбежал к ним — подхватил Шэнь Цина, потом заметил Дуань Сюня, опирающегося на Сун Минчжоу, и с беспокойством спросил:
— Учитель Дуань, как вы? Всё в порядке?
Сун Минчжоу уже открыл было рот.
Но тут увидел Шэнь Цина — целого, невредимого, шагающего на собственных двоих, — и что-то неприятно сжалось внутри. Голос получился чуточку холоднее, чем нужно:
— Не в порядке. Учитель Дуань получил травму, нужно срочно везти в больницу.
Дуань Сюнь:?
Малявка, значит, уже достаточно осмелел, чтобы самовольно распоряжаться его расписанием.
Сяо Цзыюй тоже слегка растерялся.
Тут подбежал Гу Яньтин — резко отстранил Сяо Цзыюя, принял Шэнь Цина из его рук и торопливо спросил:
— Ты как? Нигде не ушибся?
Сун Минчжоу:
«Позёр несчастный!»
Дуань Сюнь мысленно согласился.
Все вышли целыми и невредимыми, но Сун Минчжоу так красочно расписал состояние Дуань Сюня, что тот лишь молчал с каменным лицом, не возражая ни слова.
Съёмочная группа перепугалась и мгновенно вызвала скорую.
— Я поеду с ним, режиссёр. Вы здесь нужны — держите всё под контролем. А у меня сейчас нет никаких дел, вот и пригожусь.
Режиссёр взглянул на Дуань Сюня. Тот кивнул.
— Ну хорошо, — сказал режиссёр. — Что случится — сразу звони.
— Конечно.
Первый выпуск был рассчитан всего на два дня прямого эфира, и нынешняя съёмка была его финальным этапом. После происшествия итоговую встречу в прямом эфире попросту отменили.
Выпуск вышел коротким, однако материала набралось немало.
Особенно голосование второго дня. Как и ожидалось, зрители выбрали самый «залипательный» пейринг — пейринг «Стрекозы», Гу Яньтин и Шэнь Цин, вырвался далеко вперёд.
Кадр с Гу Яньтином, выносящим Шэнь Цина на руках — точь-в-точь как в оригинальном сюжете, — разлетелся по сети и привлёк целую армию фанатов.
Но на этот раз кое-что изменилось: вместе с этим кадром в сети стремительно разошёлся ещё один момент — Сун Минчжоу, поддерживающий Дуань Сюня, шагающего сквозь дым.
Никакого объятия — и всё же: Дуань Сюнь чуть склонил голову, опустил взгляд, а Сун Минчжоу в тот же миг поднял глаза. Взгляды встретились — и между ними будто пробежала искра.
Один — томный и небрежный. Другой — холодный и сдержанный.
Рядом они смотрелись ослепительно: две разные ауры, два разных характера, сплавившихся в один неповторимый образ. Их пейринг мгновенно набрал обороты и перетянул к себе немало фанатов, прежде принадлежавших главным героям.
Впрочем.
Ни Сун Минчжоу, ни Дуань Сюню было не до этого.
Дуань Сюнь прошёл через VIP-вход и устроился в отдельной палате. Сун Минчжоу слегка изменил облик и последовал за ним — всё-таки публичная персона, пусть и малоизвестная.
С Дуань Сюнем всё было в порядке; после осмотра его просто оставили отдыхать.
Сун Минчжоу постучал в дверь.
Открыл личный ассистент — Линь Чэн. Молча кивнул, посторонился, пропуская гостя, а затем деликатно вышел, притворив за собой дверь.
Дуань Сюнь сидел на кровати с книгой.
Даже не поднял головы.
Он, кажется, очень любит читать, — мельком подумал Сун Минчжоу.
[Дин! Ключевая сюжетная точка активирована. Согласно оригинальному сюжету, главный герой открыто спрашивает Дуань Сюня, зачем тот спас Шэнь Цина, тем самым обнаруживая враждебность к нему — и получает предупреждение.]
Веки Дуань Сюня едва заметно дрогнули, и буквы перед глазами перестали складываться в слова.
Он начал ждать. Как этот тип станет его «допрашивать» — разыграет беспомощность? Сыграет большого кота? Или…
Подождите.
А как, собственно, он должен его «предупредить»?
И о чём, вообще?
— Братик.
Лёгкий, почти невесомый голосок скользнул в уши. Дуань Сюнь ответил почти рефлекторно:
— Угу?
Сун Минчжоу уже стоял у кровати — и потёрся о него головой.
Дуань Сюнь тихо выдохнул. Против этого существа у него, похоже, не было никакой защиты: рука сама потянулась и потрепала его по макушке — совсем как гладят кошку.
Сун Минчжоу, кот во плоти, немедля воспользовался моментом и потёрся о его бок.
Дуань Сюнь откинул книгу, притянул его на кровать, обнял — и холодные пальцы принялись скользить по щеке, шее, талии.
Воздух между ними сгустился.
Сун Минчжоу тихо вздохнул и поднял взгляд — влажные щенячьи глаза, пальцы, вцепившиеся в манжету рукава, — и тихо, с укором протянул:
— Братик, зачем ты спас Шэнь Цина? Он нехороший человек.
Снова это. Снова «нехороший».
Дуань Сюнь усмехнулся — лениво, почти без усилий — и двумя пальцами приподнял его подбородок. Улыбка осталась на губах, но в глазах не было ничего, кроме тонкого льда:
— Мы с ним знакомы давно. Тебе до него далеко.
Бум.
Что-то неприятно кольнуло в груди Сун Минчжоу.
Он, конечно, знал.
Та самая избитая история: детские друзья плюс недостижимая мечта. Только ему досталась не роль главного героя — а роль статиста, шьющего подвенечное платье для чужого счастья.
Сун Минчжоу опустил ресницы, скрыв за ними мелькнувшее раздражение:
— Он мне не нравится. Мог идти сам, а вместо этого чуть не покалечил тебя. Больше не спасай его. Мне не нравится.
Он не скрывал своей неприязни к Шэнь Цину.
Пальцы Дуань Сюня внезапно сжались. Вокруг разлился ледяной холод — осязаемый, почти физический — и обволок обоих. У Сун Минчжоу по коже поползли мурашки.
Серьёзно?
Такой ранимый?
Неудивительно, что потом так сорвался. Жалко, честно говоря.
Сун Минчжоу мысленно посочувствовал человеку, державшему его подбородок, — и в тот же миг отчётливо почувствовал: рука дрогнула.
А затем с высоты послышался голос Дуань Сюня — холодный, как битое стекло:
— Знай своё место. Ты только мой…
Он осёкся. Подобрал слово:
— Только мой возлюбленный. И не суй нос в мои дела.
Сун Минчжоу тихо позвал:
— Братик.
Кадык Дуань Сюня непроизвольно дёрнулся. Он удержал маску холодного безразличия:
— Шэнь Цин. Не трогай его. Запомнил?
[Дин! Ключевая сюжетная точка успешно восстановлена. Текущий прогресс выполнения главной миссии: 11/100.]
Сун Минчжоу расцвёл улыбкой:
— Запомнил.
Дуань Сюнь на мгновение замер и отпустил его.
Этот тип.
Ради какого-то дурацкого задания так старается — и его, великого киноимператора, заставляет отыгрывать сцены за компанию. Надо было в прошлый раз прописать в контракте всё до мелочей.
Не догадываясь о мыслях Дуань Сюня, Сун Минчжоу завершил задание в прекрасном расположении духа — и немедленно начал поглядывать по сторонам с нескрываемым любопытством.
Он вытянул один палец и принялся водить им по груди Дуань Сюня.
—!
Как и ожидалось: крепкая рука мгновенно перехватила его запястье, и на него навалилась давящая аура мужчины:
— Что ты делаешь?
Сун Минчжоу невинно захлопал глазами и перевёл взгляд вниз.
http://bllate.org/book/38550/5071393
Готово:
