Зрители в чате уставились на грозного белого тигрёнка, который с абсолютно невозмутимым видом поднял голову и посмотрел на люстру, а в его глазах вспыхнул хищный блеск.
Вся его морда так и кричала о непреодолимом желании всё разрушить, и казалось, он вовсе не шутит.
Синьси, я запрещаю тебе говорить такие пошлые вещи! Меньше сиди в интернете и серфи в сети!
Но в чём виновата такая дорогая люстра?!
Сынок, как мама тебя воспитывала? Нельзя транжирить деньги и устраивать беспорядок!
Стоит тебе разнести люстру, Лин Цзюньхань, пожалуй, вернётся и задаст тебе трепку.
Хочешь разбить — так бей, чтобы звонко было! Как раз выпустишь злость на этого пса Лина, что накопилась в папином сердце.
Дуань Усинь оттолкнулся задними лапами и запрыгнул на письменный стол, собираясь уже совершить прыжок в воздух, но Сяо Бай неожиданно ухватил его за хвост.
Манипулятор робота с усилием дёрнулся, уворачиваясь от яростной контратаки белого тигрёнка:
— Бить нельзя, хозяин рассердится.
— Он… правда рассердится? — Дуань Усинь угодил прямо в своё слабое место и мгновенно сник.
Опустив голову, он тихо пробормотал:
— Но я же возмещу ущерб.
Какая жадина, будто не собирается платить!
Сяо Бай с непреклонным видом кивнул и механической рукой вдавил неугомонного белого тигрёнка обратно в кресло:
— Это его любимая люстра, изготовленная на заказ, такую же ты уже не купишь.
— Ой, ну тогда ладно.
Дуань Усинь поджал губы и в ту же секунду отказался от затеи крушить светильник.
Что угодно, только не злить Лина Цзюньханя.
Этот жизненный закон был усвоен им назубок.
Лента комментариев взрывалась вопросами:
?? Лин Цзюньхань разозлится, и ты сразу передумал громить? Что с тобой не так?
— Я у него нахлебник, — Дуань Усинь лизнул шерстку, растрёпанную Сяо Баем, и тяжело вздохнул. — Ничего не попишешь.
Он лениво было что-то объяснять — всё равно толку ноль.
Сядев прямее, он принялся лапкой теребить настольную лампу, раздумывая, как бы заработать побольше донатов.
Его мелкие тайные мыслишки было стыдно озвучивать, поэтому тигриная лапа то и дело дёргала за шнурок, включая и выключая свет:
— Эфиры такие длинные, и я прямо не знаю, чем заняться. Ужасно скучно.
Если тебе скучно, я могу записать тебя на курсы подготовки к поступлению в университет в следующем году!
Вчера видел, как сынок усердно читал книгу, думаю, из него получится толк в учебе.
Уже задонатил пять тысяч на репетитора для сыночка, не благодари.
Скину тебе десятку, купи себе учебный планшет, чтобы подтягивать всё, что непонятно.
Я только что заказал стопку сборников с пятилетним анализом экзаменов, их уже отправили в Резиденцию Маршала.
Дуань Усинь: «……»
Постойте-ка, вы что, демоны?
Почему стиль этого стрима так сильно отличается от остальных?
Он уставился на побежавшую строчку донатов. Его система ценностей рушилась и строилась заново — угадать мысли нынешних зрителей было слишком сложно.
— Если я буду прилежно учиться, вы станете донатить больше? — искренне поинтересовался Дуань Усинь.
Сынок, ты в последнее время так сильно нуждаешься в деньгах???
Исключено, на деньги, что зарабатывает мой сын, можно скупить тридцать восемь вилл во всей галактике.
— ……Нуждаюсь, — Дуань Усинь откинул назад тигриную голову, махнув на всё рукой. — Ем и живу за чужой счёт, нужно отдавать долги.
Многочисленные фанаты были шокированы осознанностью, проявленной каким-то зверем.
В нынешние времена даже милые питомцы не желают сидеть на шее у других, есть ли в этом хоть какая-то справедливость?
Кто-то робко выдвинул предложение:
Синьси, если ты позволишь нам загадывать желания весь день напролёт, твой топ по донатам просто взорвётся.
Поддерживаю.
Поддерживаю.
Поддерживаю.
Дуань Усинь бросил на чат косой тигриный взгляд, холодно фыркнув про себя: «Глупые людишки».
Загадывать желания — это, конечно, благое дело, но если взвалить на себя слишком много чужих просьб, это растратит его жалкие крохи очков удачи.
Он ведь и прибился к Лину Цзюньханю ради спокойной жизни, неужели он станет настолько глуп?
Дуань Усинь плотно сжал губы и против воли выдавил из себя несколько слов:
— Нет, я люблю учиться.
Подумаешь, чтение книг! Подумаешь, решение задач!
В конце концов, иероглифы он все знает, ничего особенного.
Устроившись поудобнее в шезлонге, он неторопливо размышлял о возможных вариантах:
— С каких книг мне стоит начать?
Разумный анализ: с первого класса начальной школы.
Оскорбляешь Синьси! С его интеллектом, я считаю, надо браться за первый год средней школы.
Вы что, сошли с ума, заставлять тигра грызть гранит науки?
По-моему, Синьси уже довольно бегло распознает иероглифы, почему бы ему не выучить какой-нибудь редкий иностранный язык?
Я опоздал, только-только удалось удачно улизнуть с работы, а он уже умеет разговаривать???
Дуань Усинь с опозданием сообразил, что эта компания намеренно подкалывает его и издевается, и его выражение лица постепенно помрачнело.
Ладно, спрашивать толку нет.
Заметив боковым зрение в углу стола начатую вчера и прочитанную наполовину книгу по рукопашному бою, он притянул её к себе и кончиком когтя с трудом перевернул страницу.
Решено, сегодняшнее чтение утверждено.
Раньше из-за постоянных непредвиденных происшествий он вообще не любил выходить из дома.
И дома лениво валялся целыми днями, способный пролежать пластом сутки напролёт.
Почитать в тишине немного книг — не такая уж сложная задача.
К тому же книги на книжной полке Лина Цзюньханя были поистине прекрасны.
Дуань Усинь одновременно открывал поисковую строку и вбивал туда непонятные термины, а временами растопыривал когти и делал ими какие-то пассы в воздухе.
Это усердие было таково, что посторонним стало бы стыдно, а очевидцы бы расплакались.
Книги по военной тематике словно обладали для него какой-то природной притягательностью, будто это было заложено в самой его природе или являлось инстинктом.
Битвы и жажда крови казались клеймом, выбитым прямо в костях, с которым он родился.
Он невольно начал представлять себе, как выглядят космос, галактики, боевые корабли и звездные крейсеры.
Если бы Лин Цзюньхань мог брать его с собой, возможно, ему удалось бы зажить совершенно иначе, чем в Павильоне Угасания.
Это был бы гораздо более широкий мир, не ограниченный крошечным пятачком.
Хм, план боевых действий постепенно обретал очертания.
Сначала закрепиться рядом с Лином Цзюньханем, а потом заставить его взять себя на военную базу.
Глядишь, в будущем удастся даже получить какое-нибудь воинское звание.
Шаг за шагом, фантазия Дуань Усиня неслась вскачь, и уже через три секунды он мысленно дошёл до того, как Лин Цзюньхань со слезами на глазах умоляет его стать его личным помощником.
Сяо Бай толкнул дверь и как раз вовремя застал белого тигрёнка с отрешённым выражением лица, словно тот объелся кошачьей мяты. Это вызвало у робота лёгкое недоумение.
Собравшись с мыслями, он сохранил на лице привычное безразлично-туповатое выражение:
— Время вашего обеда, приготовлено по списку управляющего.
Дуань Усинь даже не поднял головы:
— Я поглощен учебой, не мешай.
— Ой, я просто спросил, продолжайте в том же духе.
Сяо Бай не выказал ни капли заботы и, словно выполнив рутинную задачу, с подносом в руках безжалостно ретировался.
Дуань Усинь сменил позу, упкёршись руками в стол и перелистывая страницы.
Дверь снова отворилась. Дуань Усинь не поднял глаз, а в его голосе прорезались две ноты раздражения, выдавая капризное настроение:
— Я же сказал, не буду есть.
— Ой ты мой сладенький, неужели эта дохлая псина Лин Цзюньхань тебя обидел? — в уши ворвался зрелый женский голос.
Бархатный и нежный, с изящными переливами на конце, от его сладости едва ли не сводило зубы.
Это был не Сяо Бай. Дуань Усинь поднял голову и встретился взглядом с женщиной.
На вид ей было чуть за тридцать, шею украшал полный гарнитур из чистейшего зелёного жадеита, а крупный сверкающий бриллиант на безымянном пальце отражал лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно.
Светло-серое кашемировое пальто доходило до самых щиколоток, поверх была наброшена пушистая белая накидка — вся ее фигура с головы до ног излучала богатство и роскошь.
— Тё… — Дуань Усинь замялся, проглотил слово тётушка и всё же сменил обращение: — Сестрица, вы кого ищете…
Женщина шагнула в комнату, держа в руках сумочку, и её рука с алым маникюром решительно опустилась на пушистую макушку. Несколько раз взъерошив шерстку туда-сюда, она соизволила остановиться.
— Наконец-то погладила. Не зови меня сестрицей, субординацию нарушаешь, зови тётушкой.
Дуань Усинь легко согласился:
— Здравствуйте, тётушка.
— Я мама Лина Цзюньханя, Цзи Мэй. И почему этот поганый мальчишка до сих пор не вернулся?
Цзи Мэй достала коммуникатор, отправила Лин Цзюньханю сообщение, отбросила устройство в сторону и продолжила трепать Дуань Усиня за уши.
Поганый мальчишка…
Дуань Усинь давил улыбку, ему было трудно связать эти три слова с тем холодным и суровым лицом.
Пальцы Цзи Мэй скользнули со лба к подбородку, описали три круга и принялись с невероятным мастерством чесать его за ушком.
Эта внезапная фамильярность доставила Дуань Усиню сильный дискомфорт. Он слегка каснулся ладонью мехового воротника женщины и озадаченно спросил:
— Это ведь… не тигриная шкура, правда?..
Цзи Мэй рассмеялась:
— Искусственная, не бойся.
— О, вот как.
Дуань Усинь шумно выдохнул: напугала царя до смерти.
Цзи Мэй с любопытством приподняла его голову, разглядывая со всех сторон:
— Оказывается, ты и впрямь умеешь говорить! А я думала, кто-то озвучку за тебя делает.
Выдержать такой бурный напор внимания оказалось выше его сил, и Дуань Усинь неловко отпрянул:
— Да, я использовал Переводчик.
Рука Цзи Мэй повисла в воздухе, и она с неловкостью опустила её:
— Надо же, какая продвинутая штука.
С последними словами в комнате воцарилась тишина.
У Дуань Усиня не было особого опыта общения со старшими, к тому же он отличался тугодумием, и сейчас атмосфера стала откровенно неловкой.
Перевернув пару страниц и выпрямив спину, он решил хоть что-то сказать, лишь бы прервать молчание:
— Тётушка, я вообще-то веду стрим.
— Ничего страшного, вещай себе.
Цзи Мэй изящно развернулась, нашла диванчик у окна, уселась, закинув ногу на ногу, и открыла Звездную сеть.
Дуань Усинь принял более расслабленную позу и снова углубился в чтение.
Цзи Мэй и вправду не докучала ему: она тихонько сидела на диванчике у окна, красивая словно ожившая картина масляными красками.
Улучив свободную минуту, Дуань Усинь бросил взгляд на топ донатов — цифры продолжали расти, включая щедрые вложения первого места.
На экране мелькали кричащие спецэффекты, возвещающие о рекой текущих деньгах.
Чудеса да и только, народу и впрямь нравится наблюдать за тем, как он учится…
Внутри Дуань Усиня ликовало торжество, но внешне он сохранял холодное выражение лица:
— Спасибо всем за донаты.
Даже такая простая благодарность за последние два года случалась впервые в жизни.
Раз уж теперь приходилось зарабатывать на жизнь трансляциями, волей-неволей пришлось выйти из тени.
Дуань Усинь думал о том, что всего за несколько дней его жизнь перевернулась с ног на голову.
Но если подумать: тяжёлая тигриная доля обменялась на спокойное существование.
Стоит признать — оно того стоило.
Стоило в мыслях промелькнуть лицу Линь Цзюньханя, как сам этот человек внезапно вырос прямо перед ним, до смерти перепугав Дуань Усиня.
Среди бела дня, ну просто чертовщина какая-то.
Лин Цзюньхань ничего не сказал, лишь прислонился плечом к косяку двери, подбородком указал на камеру и медленно моргнул.
Никаких лишних слов, но Дуань Усинь понял его с полуслова.
Намек более чем понятен — велено закругляться со стримом.
Бросив косой взгляд на сегодняшнюю выручку, он убедился, что сумма набралась более чем внушительная.
Поэтому он без всяких сентиментальностей подал голос:
— До конца эфира осталось десять минут, поторопитесь загадать желания.
В этом проявился весь его циничный характер: использовать и тут же выбросить.
Лента пестрела обвинениями в бессердечности, но зрители тут же втискивали между упрёками свои заветные желания, успевая делать и то, и другое.
Спустя ровно десять минут, ни секундой позже, он поднял лапу и нажал кнопку выключения.
В конце концов, единственным человеком, чью благосклонность ему сейчас действительно стоило завоёвывать, оставался Лин Цзюньхань.
Заметив, что экран напротив погас, Лин Цзюньхань неторопливо подал голос:
— Мам, ты зачем приперлась?
Фениксовые глазки Цзи Мэй метнули в его сторону взгляд, острый словно мягкий кинжал, способный пронзить сердце:
— Я пришла в дом к своему сыну, и мне теперь надобно разрешение спрашивать?
— Нет, погоди, ты что, пришла затащить меня на свидание вслепую? — даже перед родной матерью Лин Цзюньхань не слишком-то утруждал себя соблюдением приличий.
При упоминании об этом Цзи Мэй взвилась и холодно фыркнула:
— С этим я завязала, до тебя всё равно не достучаться. Сегодня я пришла исключительно ради Синьси.
Лин Цзюньхань бегло окинул взглядом белого тигрёнка и тихонько усмехнулся:
— На что тут смотреть-то?
— Синьси гораздо разумнее тебя, такой послушный.
Цзи Мэй с безграничной нежностью посмотрела на Дуань Усиня, упорно выдавая грозный нрав за ангельский характер — сила материнской любви творила чудеса.
— Ты только и делаешь, что треплешь мне нервы и носа домой не кажешь.
Лин Цзюньхань парировал:
— Если бы вы перестали ежедневно знакомить меня со всякими девицами, я бы точно завтракал и ужинал дома.
— Я пекусь о твоем будущем! На следующей неделе тебе исполнится двадцать пять, а у всех моих знакомых уже внуки бегают!
Она с презрительным видом омерила его с ног до головы и снова перевела взгляд на Дуань Усиня:
— Вот если бы Синьси мог превращаться в человека — быть ему у нас в доме младшей женой.
Дуань Усинь: «………»
Мысленно он пробормотал: ну тут вы точно размечтались.
Превратиться в человека? Я тогда уж скорее крылья отращу и на небо улечу.
— Чем дальше в лес, тем бредовее. Ты что, докатилась до того, чтобы зариться на животных? — с усмешкой протянул Лин Цзюньхань. — К тому же он мальчик.
— Подумаешь, мальчик! Я человек широких взглядов, — Цзи Мэй тяжело вздохнула с трагическим видом разбитого сердца. — Мои требования к тебе сейчас упали донельзя: приведи в дом хоть кого-нибудь, лишь бы человеком был.
— Стоп, эту тему я продолжать не намерен. Раз он тебе нравится, любуйся на него дальше, а я пошел.
Нахмурившись, Лин Цзюньхань развернулся, собираясь удалиться.
— Эй, стоять!
Цзи Мэй подхватила сумочку, вскочила на ноги, вытащила из кармана увесистую пачку денег и швырнула ее прямо в грудь Лину Цзюньханю:
— Держи.
— Кажется, я не пользовался родительскими деньгами с тех пор, как стал совершеннолетним.
Лин Цзюньхань засунул купюры обратно и с легким недоумением в голосе переспросил:
— Это что ещё значит?
Цзи Мэй обернулась. Её взгляд столкнулся с глазами Дуань Усиня, увлеченно наблюдавшего за семейной драмой, и ее голос взлетел на пару тонов выше:
— То, что Синьси живёт в Резиденции Маршала — это твоя большая удача! И пусть он ест и пользуется твоими вещами, ну и что с того?! Сегодня утром я зашла на стрим и чуть не умерла от злости: ты довел бедного малыша до того, что он с самого ранку вынужден вести трансляции ради заработка! Ты вообще человек или животное?
— В чём я его довел? Ты хоть рассуждай здраво! — Лин Цзюньхань потерял дар речи, опустил голову и вытащил сигарету, зажал её зубами, не поджигая, и медленно заскрипел зубами.
Он же возится с Дуань Усинем как с родным отцом, он еще даже не свел счеты за травмированную руку, а на него снова свалили все смертные грехи.
Цзи Мэй швырнула деньги обратно с надменным выражением лица:
— Короче говоря, даже среди родственников счета должны быть точными. За еду Синьси плачу я, и даже если он проживёт здесь до конца своих дней, за всё отвечать буду я.
Дуань Усинь замер на пару секунд, наконец-то прорубив фишку.
Эта тётушка явилась сюда, чтобы оплатить ему пожизненный абонемент на питание.
И как бы трогательно это ни звучало…
Ему всё же хотелось перевести деньги напрямую на карту Лину Цзюньханю, чтобы гордо расправить плечи и ни перед кем не чувствовать себя обязанным.
В повисшей между ними напряженной тишине Дуань Усинь отыскал момент вклиниться:
— Тётушка, не нужно, у меня есть деньги…
Он заново открыл Звездную сеть, поднял глаза на Лина Цзюньханя и выпалил:
— Какой у тебя номер карты, я оплачу обеды.
Скинуть деньги! Прямо сейчас!
Цзи Мэй на секунду растеряла всю суровость и с лукавой улыбкой в уголках глаз поддразнила его:
— Ты что, собрался расплачиваться деньгами со стримов?
— Угу.
Дуань Усинь положил лапу на клавиатуру и с железобетонной уверенностью потребовал:
— Называй номер. Тридцать тысяч в месяц хватит?
Произнося эти слова, он чувствовал себя невероятно уверенно.
Пусть он и зависит от удачливости Лина Цзюньханя, но собственное достоинство уронить нельзя!
Он совсем не похож на тех баранов, которых ведут на забой.
Он — духовный, мыслящий, осознанный и при этом чертовски богатый белый тигр-господин!
Лин Цзюньхань снова не удержался от смеха и спросил:
— Тридцать тысяч? Ты что, намекаешь, чтобы я поднял планку питания?
Ему даже начало казаться, что Дуань Усинь помешался в заточении: то ластится, то швыряется деньгами, чёрт пойми что творит.
— Ага, давай чего-нибудь первоклассного из мяса, — высокомерно протянул Дуань Усинь, подкрепленный солидной пачкой банкнот на балансе. — Какая цена — такое и качество, всё честно заработано моим тяжёлым трудом на стримах.
Разобравшись с оплатой еды на целый месяц вперёд, дальше можно будет чуток отдохнуть пару дней.
Пока в голове развочивались столь пафосные и приятные фантазии, внезапный смешок оборвал этот внутренний полёт.
— Глупый Синьси, я ведь тоже твоя подписчица, считай это моим донатом.
Цзи Мэй подбросила в руке увесистую пачку купюр, улыбаясь еще ослепительнее.
Лин Цзюньхань цыкнул языком:
— Надо же, всё наше семейство так и норовит завалить его деньгами.
Стоит признать, в его собственных донатах тоже была немалая доля заслуги.
Цзи Мэй даже не удостоила его взглядом:
— Ты ничего не понимаешь.
Дуань Усинь нахмурился, чувствуя, что дело принимает какой-то странный оборот:
— А? Вы — моя подписчица?
Он быстро прикинул в уме сегодняшний топ донатов.
Только не говорите мне… В этих тридцати тысячах была и её доля!
При этой мысли его спина начала постепенно каменеть — он ведь только что изображал из себя крутого богача, и оттого ещё не успел прийти в себя.
Если его прямо сейчас умоет собственный щедрый спонсор, это будет слишком позорно.
Он внезапно вспомнил, как в прошлый раз, когда его грозились преподнести в дар, топ-1 яростно строчил в чате хвалебные речи в адрес Лина Цзюньханя.
Неужели…
Выдержав паузу в пару секунд, Цзи Мэй легко бросила фразу с такой непринужденностью, словно задоначенный миллион был всего лишь камешком, брошенным в воду:
— Я и есть твой топ-1, Колючая Роза.
— Мам, ну и ник у тебя, колхоз полный, — бесцеремонно съязвил Лин Цзюньхань.
В голове Дуань Усиня гудело. От нахлынувшего стыда пальцы его лап мысленно заскребли паркет Резиденции Маршала на три этажа вглубь — вся его напускная бравада в ту же секунду разлетелась вдребезги.
Мало того, что спонсор, так ещё и самый главный из всех!
http://bllate.org/book/38538/4846980
Готово:
