Мао Шисы сузил разноцветные кошачьи глаза, глядя на темный лес. Его хвост легко покачивался из стороны в сторону, выдавая затаенное внутреннее раздражение.
Внезапно вокруг закружилось множество полупрозрачных белых теней, издававших булькающие звуки, словно они доносились из глубины воды.
Это был язык духов, и Мао Шисы, будучи посланником духов, разумеется, прекрасно его понимал… Вот только эта банда деревенских призраков явно не видела жизни в больших городах и посмела принять его, великого посланника духов из Подземного мира, за какую-то бродячую кошку, да еще и пугать тем, что они его съедят.
Круглые кошачьи глаза сузились, превратившись в вертикальные зрачки, в которых вспыхнул зловещий свет, и Мао Шисы издал пронзительное кошачье мяуканье.
Призрачные тени, которые только что беспорядочно кружили повсюду, словно столкнулись со своим природным врагом, испустили испуганные визги и бросились врассыпную.
— Ой, тут ёкай-а-а-а, напугал до смерти!
— Это кошачий ёкай, кошачий ёкай идет людей есть!!
— А… у меня мяса нет, я невкусный, вон их ешьте…
Дзинь-дзинь!!
Раздался звон колокольчика, и с небес рухнул огромный серебряный колокольчик, источавший ослепительно-белый свет, издав оглушительный грохот.
Все блуждающие души, разбегавшиеся во все стороны, словно оборванные воздушные змеи, градом попадали на землю, превратившись в крошечных серых мышей.
Мао Шисы лапой потеребил покатившуюся к нему мышку, склонился ближе, оскалился и обнажил ряд острых клыков: — Мелкая мышь, докладывай духу как на духу, почему сюда нельзя пройти? Не скажешь — съем тебя, мяу-у!
Размахивая огромными крыльями и дико вереща у-у-у-х, со всех ног мчавшийся Большой Белый Гусь до полусмерти перепугал высыпавшую из машины толпу. Ни деревенский староста, ни крестьяне не осмеливались его остановить, и в одно мгновение… гусь полетел, люди побежали, подняв невероятный шум.
Стоит отметить, что гуси вовсе не похожи на кур или уток, которые при виде людей носят спрятаться, — они абсолютно ничего не боятся. Не стоит обманываться их вперевалочку косолапой, пухлой и вроде бы забавной походкой: боевой потенциал гуся достигает багованного уровня Чистилища. Он славится своей непреклонной яростью до самого конца: плевать, трогал ты его или нет — стоило этому пернатому барину посмотреть на тебя косо, как он срывался с места и летел атаковать даже с расстояния в несколько десятков метров. Именно поэтому за гусями прочно закрепилась слава первой грозы домашней птицы и непревзойденного деревенского авторитета.
Люди в деревнях прекрасно знают: если дорогу преградил свирепый пес, можно набраться храбрости, подобрать с земли камень и запросто обратить животное в бегство; но если на пути встал гусь… тут уж извините, ха-ха-ха, вас ждет жестокая и крайне унизительная порка.
Поэтому во все времена и у всех народов площадь морального ущерба в душе каждого, кого хоть раз атаковал гусь, стремилась к бесконечности.
— Дабай, Дабай…
Раздался звонкий голос, и к ним приблизилсь девушка приятной внешности, с заплетенными косичками и в ситцевом платье.
Большой Белый Гусь, всё еще яростно хлопавший крыльями в погоне за испуганными людьми, услышав нежный зов хозяйки, тут же замер. Он окинул круглыми глазками разбежавшуюся во все стороны толпу, затем перевел взгляд на девушку, постоял в тишине с мгновение, резко повернул гусиную голову и еще раз яростно заорал у-у-у-х в сторону старосты, после чего с важным, наглым видом зашагал к девушке.
Глядя на удаляющегося Большого Белого Гуся, все потеряли дар речи:……
— Это гусь, которого мы в деревне держим… он немного норовистый, — с нервной улыбкой пояснил староста и махнул рукой: — Прошу сюда, я провожу вас к месту ночлега.
Следуя за старостой вглубь деревни, Цзи Минчжи приблизилась к Ян Яну и шепнула: — И правда домашний гусь… до чего же свирепый…
Ян Ян ответил: — Есть немного.
— Да это не просто немного…
— Точнее, он невменяемо буйный…
— Истинно некоронованный король птичьего двора…
Небольшой инцидент с Большим Белым Гусем быстро остался позади, и староста привел их к глинобитному дому с небольшим двориком, огороженным плетеным забором. Помещения оказались достаточно просторными — как раз две комнаты с расставленными внутри простенькими дощатыми кроватями…
— Я буду спать в палатке… Чжи-Чжи, Сяо Минь, а вы? — Ван Сысинь скривилась при виде грубых досок кровати, не скрывая брезгливости.
— Я… — Цзи Минчжи уже собиралась ответить, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она встретилась глазами со спокойным и глубоким взглядом Му Цзыюя, и слова на кончике языка сами собой свернули в другую сторону: — Я сплю здесь… деревянная кровать выглядит вполне крепкой…
Му Цзыюй отвел взгляд.
— Мне всё равно, могу спать где угодно, — произнесла Юй Минь.
— Я тоже хочу в палатку! Ван Сысинь, раз они с тобой ложиться не хотят, братец составит тебе компанию ночью! — сально ухмыльнулся Чжан Аньжун и подмигнул девушке.
— Ты что такое говоришь, она же девушка! — не выдержал стоявшая рядом Мо Дун и отвесил Чжан Аньжуну увесистый подзатыльник.
— Ой… шучу же, не бей…
Компания шумно зашумела, поднимая гам и веселье.
— Бонус, мы ночуем в доме или ставим палатки? — спросил Шэнь Хуа, решивший следовать за боссом повсюду.
— Без разницы.
У молодежи энергии хоть отбавляй, и вскоре они с криками и смехом разбежались по всей деревне в поисках развлечений.
Му Цзыюя беготня по деревне ни капли не привлекала. Куда больше его внимание привлекла странная вещь, висевшая в главной комнате дома — чистый белый свиток с картиной, висевший на стене.
— Бонус, эта бумага совсем пожелтела, на ней же ничего нет, ты на что уставился?
Шэнь Хуа несколько раз обошел вокруг свитка, так и не заметив в нем ничего особенного, и уже хотел было протянуть руку, как Му Цзыюй перехватил его запястье.
— Эта бумага старинная, лучше не трогай руками… О? — Му Цзыюй наклонился ближе к свитку, всматриваясь в детали.
На пожелтевшем полотне проступали слабые розоватые отсветы, словно…
— Юй-гэ!! — словно вихрь влетела в комнату Цзи Минчжи. Заметив стоящих вместе Му Цзыюя и Шэнь Хуа, которые разглядывали что-то неведомое, она сгорающим от любопытства движением тоже пристроилась рядом: — Вы на что смотрите? Э-э… тут же абсолютно пусто, разве есть на что пялиться? Юй-гэ, в этой деревне просто великолепно! Виды потрясающие, погода прекрасная, пошли скорее на рыбалку!
Цзи Минчжи вцепилась в руку Му Цзыюя, пытаясь увлечь его за собой.
— Чжи-Чжи… — с рыболовными снастями наперевес в комнату вошел Ян Ян. Увидев, как Цзи Минчжи так близко и доверительно держит Му Цзыюя за локоть, его лицо мгновенно помрачнело.
Не успел Ян Ян толком прийти в себя, как Цзи Минчжи схватила и его за руку, закричав: — Пошли, пошли скорее!
Позволив Цзи Минчжи тащить себя к реке, Му Цзыюй бросил взгляд исподлобья на мрачное лицо Ян Яна и тяжело вздохнул.
К счастью, он далеко не так тугодумен, как эта девчонка…
При мысли о человеке, жившем в глубине его сердца, глаза Му Цзыюя тронула мягкая улыбка, создавая резкий контраст с тучей на лице Ян Яна.
Добравшись до берега, Му Цзыюй оглядел окрестные пейзажи: поля желтели спелыми колосьями риса, ветки ломились от тяжести фруктов, а легкий ветерок срывал и уносил с собой танцующие листья.
— Юй-гэ, ты куда смотришь? — Цзи Минчжи как раз протягивала ему удочку, но заметила, что тот вновь погрузился в созерцание чего-то стороннего.
— Кое-что… — кажется, здесь было не так просто.
— Что? — в глазах Цзи Минчжи мелькнуло непонимание. Проследив за его взглядом вдали, она вдруг оживилась: — Смотри-ка, это та самая старшая сестра с Большим Белым Гусем.
Компания обернулась и увидела у самой воды женщину в синих одеждах, которая усердно полоскала белье. На ее лице играла легкая улыбка, а все мысли были поглощены привычным трудом.
Приставать к ней не стали: усевшись рядышком на берегу, молодые люди принялись разматывать снасти.
Рыбалка — дело не только техничное, но и требующее железного терпения. В самом начале энтузиазм Цзи Минчжи бил ключом: забросив крючок, она то и дело дергала удилище, проверяя, не клюнуло ли что-нибудь, в то время как сидевшие по обе стороны от нее Му Цзыюй и Ян Ян застыли неподвижно, словно изваяния.
Вскоре Цзи Минчжи опустила удочку, с сомнением посмотрела на сидевшего слева Му Цзыюя, погруженного в медитативное спокойствие старого монаха, а затем перевела взгляд на сосредоточенного Ян Яна справа. Закусив пухлые губы, она решила, что лучше им двоим пока не мешать.
В этот момент издалека донеслись веселые крики и смех: Юй Минь с двумя парнями и Шэнь Хуа как раз принимались ставить палатки.
— Я пойду помогу им с палатками! Юй-гэ, Ян Ян, вы пока посидите с удочками. — С этими словами она сунула спиннинг ошеломленному Шэнь Хуа, копавшемуся в наживке.
— Иди, — бросил Му Цзыюй, даже не повернув головы.
— Угу. — Проводив сияющую улыбкой Цзи Минчжи взглядом, в котором мелькнула нежность, Ян Ян краем глаза заметил неподвижного словно скалу Му Цзыюя и вновь сосредоточился на поплавке.
Две палатки — красная и зеленая — быстро выросли на фоне деревенского пейзажа, привлекая к себе всеобщее внимание. Небо постепенно начало темнеть, и Цзи Минчжи во главе компании вернулась к реке.
— Ну что, сколько рыбы наловили?
Юй Минь заглянула в стоящее рядом ведро и изумленно протянула: — Ой, а почему тут совсем пусто?
— Да река просто заколдованная какая-то, столько времени сидим — ни единой поклевки, — пробурчал Ян Ян, дернув за леску.
Он столько раз рыбачил с отцом, но с подобной аномалией сталкивался впервые — словно в воде вообще не водилось живых существ.
— Ян-цзы, не оправдывайся тем, что рыба не клюет, просто признай, что сам ловить не умеешь, — подколол его Чжан Аньжун.
— Именно, именно! — поддакнул Мо Дун, после чего покосился на Цзи Минчжи: — Чжи-Чжи, скажи ведь правду!
Все прекрасно знали о чувствах Ян Яна к девушке, поэтому при каждом удобном случае норовили втянуть ее в пикировку.
Цзи Минчжи присела на корточки рядом с Ян Яном и, услышав слова Мо Дуна, уже хотела кивнуть, как вдруг поймала на себе его глубокий, темный взгляд, отчего смущенно захихикала.
— Дернуло! Клюет! — раздался голос стоявшего за спиной Му Цзыюя Шэнь Хуа.
Все взгляды мгновенно приковались к реке. Наживка на леске Му Цзыюя запрыгала на поверхности, уходя то под воду, то выныривая обратно; леска то натягивалась, то ослабевала, дергая удилище — сомнений не было, рыба засеклась!
Поскольку это была первая поклевка за всё время, все затаили дыхание от волнения. Сам же Му Цзыюй сохранял невозмутимость, методично и уверенно подтягивая катушку.
— Кажется, рыбина немаленькая…
По мере того как леска наматывалась на катушку, зеваки начали смутно различать под водой темную тень, послушно плывущую за натянутой нитью…
И в тот самый момент, когда все ожидали появления долгожданного улова, над самой гладью воды разнесся яростный гусиный вопль: У-у-у-х! Белый пернатый гигант на огромной скорости пронесся по реке, яростно хлопая крыльями и поднимая тучи брызг.
— Ай… — раздался визг тех, кого с головы до ног окатило ледяной водой!
— Опять эта птица! — завопил кто-то, отпрыгивая в сторону от брызг!
— Леска оборвалась!!
— У-у-у-х!! — Большой Белый Гусь продолжал буйствовать, вздымая целые водяные валы!
— Какого черта, он… он прет прямо на нас!!
— Бегите!!
http://bllate.org/book/38531/4846229
Готово: